Глава 22

Никита

*****

Я надеялся, что больше она не сделает мне больно. Что стёр из памяти аромат её нежного тела. Выкинул на задворки мозга серые омуты затуманенных глаз.

Надеялся, что отгородился от неё за каменной стеной после всех происшествий в недавней поездке. Что она больше не сможет достать меня. Больно ранить, заставив содрогнуться от боли, переполняемой душу.

Но я снова ошибся.

Думал, что Вероника поймёт всё. Переосмыслит. Разглядит во мне именно того мужчину, который любил её все эти годы. Терпеливо ждал, пока она устроит свою жизнь, не вмешиваясь ни во что.

Но она не поняла. Не захотела посмотреть на меня. Охладела после первой же ночи, переметнувшись к садовнику японского компаньона. И, оказывается, продолжала с ним общаться, не взирая на мои чёткие границы дозволенного.

Я понимаю, что уже давно не тот пацан, добивающийся красивую девчонку романтичными уловками. Но и она изменилась. Стала другой – сильной, уверенной в себе, дерзкой.

Но мне отчаянно хотелось снова разжечь в мышке ту любовь. Ту страсть, которая согревала меня в душе, пока я строил нашу общую бизнес-империю. Старался для несуществующих детей, скрежеща зубами в надежде на чудо.

Но она снова предала. Вильнула хвостом в сторону молодого перспективного парня. Явно лучше удовлетворяющего её в постели. Страстного, не зажатого в рамки условностей.

И я просто не могу это пережить. Принять, не выплеснув весь свой гнев прямо внутрь этой чёртовой примерочной кабинки.

– Никита? Что ты здесь делаешь?

Растерянно спрашивает, когда я шагаю внутрь. Привлекаю её к себе, крепко цепляя за локоть. Понимаю, что успел вовремя, прервав эту прелюдию. Но кому от этого легче?

Вероника дрожит. Пронимает меня своими затуманенными глазами. Ей явно не по себе рядом со мной. Голос срывается на хрип. Ввинчивается в мозг тупым раскалённым прутом.

– Приехал оценить твой наряд.

Отстранённо отвечаю, отшвыривая жену от себя. Вкладываю в это толчок всю свою ярость.

Она плюхается на пуфик в углу. Глаза раскрываются от удивления. Елозят взад-вперёд по моему лицу.

– Отличная футболка. В ней завтра и пойдёшь.

– Но…

– Считаю до пяти. – Разворачиваюсь к ней, ловя больной дёргающийся взгляд. Хрипло выдыхаю, стараясь держать себя в руках. – Не успеешь – вытащу из магазина в таком виде.

– Эй, Антонов, ты палку-то не перегибай!

Наглец, жаждущий прямо сейчас наставить мне ветвистые рога, с вызовом поднимает подбородок. Сжимает тонкие губы, смотря на меня без страха и благоговения.

Теперь, вне границ особняка Ямамото он выглядит бесстрашным. Почти героем, мечтающим защитить свою принцессу. Вырвать из лап дракона. Но мне подобное сравнение не по нраву – давно вышел из детского возраста, зачитываясь сказками. К тому же эта принцесса – моя законная жена.

– Отвали!

Ярким выпадом вперёд прописываю Артуру удар в челюсть. Вкладываю в этот удар всю свою невыраженную боль. Слышу мерзкий хруст сломанных костей. Вероника истерически взвизгивает, виляя в бок. Падает на пыльный пол, закрывая ладонями лицо.

Градус атмосферы в кабинке накаляется до предела. Я больше не могу это выносить. Смотрю на дрожащую мышку с расширенными от ужаса глазами. На дне её зрачков плещется что-то чужое – холодное и льдинистое, отвратительное. Возможно, ненависть.

Да я и сам себе противен сейчас, но ничего не могу с собой поделать. Понимаю, что потерял лицо, избив парня прямо в примерочной магазина. Но не жалею ни о чём. Промотал бы ситуацию с самого начала – поступил бы точно так же.

– Идём.

Вытаскиваю Веронику из магазина. Она не сопротивляется. Молча бредёт рядом, обхватив себя руками за плечи. Трясётся то ли от холода, то ли от внутренней дрожи. Старается не смотреть на меня.

Дорогу до дома мы преодолеваем в полном молчании. Я не решаюсь прервать эту гнетущую обстановку, предпочитая думать о дороге. Паркуюсь на участке рядом с особняком, оборачиваясь на супругу.

– Выходи, приехали.

Знаю, что должен был подать ей руку, помочь выйти из автомобиля, запечатлев поцелуй на её надушенной лапке, но я просто не нашёл в себе сил на новую серию этой мерзкой игры, которую сам и затеял.

Она молчаливо выходит. Хлопает дверью, ступая на дорожку. В полумраке вечера её стройное тельце кажется особенно беззащитным. Хочется защитить её. Спрятать, спасти, прежде всего – от самого себя.

Догоняю её. Разворачиваю к себе. Поспешно наклоняюсь, сгребая мышку в медвежьи объятия. Прижимаюсь своим ртом к её прохладным губам. Она замирает. Стоит, не двигаясь. Не отталкивает меня.

Смелее провожу языком вдоль её губ. Дразню, пытаясь вызвать жену на эмоции. Выплеснуть в неё всё своё разочарование. Почувствовать её вкус. Выбить из неё хоть какую-то реакцию.

Вероника отшатывается. Смотрит на меня расфокусированным взглядом. Обжигающая хрупкая ладошка с силой касается моей щеки. На миг ослепляет яркой вспышкой. Обжигает.

– Не смей трогать меня!

Почти шипит.

– Ты – моя жена. И изволь вести себя подобающе. Я не должен каждый раз вытаскивать тебя из объятий молодых парней, усекла?

– Ты остался таким же холодным, Антонов! Ничего не замечаешь вокруг кроме своего контракта! Не слышишь меня!

Я смотрю вслед удаляющейся фигуре супруге. Ругаю себя за несдержанность. Понимаю, что снова проявил себя зверем в её глазах. Бездушным чудовищем, ведь наш брак – лишь фикция. Красивая сказка, спектакль для Ямамото.

Японки!

Вспоминаю о брошенных родственницах Акайо, которых я, вероятно, забыл в том злосчастном Торговом Центре.

Поспешно выезжаю со двора. Ругая себя последними словами. Включаю бешеную скорость отчаянно надеясь, что успею их перехватить до того момента, когда Ямамото решит откусить мне голову за столь неприятный инцидент.

Вечер определённо удался. Разглядываю довольную рожу Ямамото из-под полуприкрытых ресниц и отправляю в рот очередную тарталетку.

Все соучредители компании приехали сегодня. Ещё бы! Не каждый день моей фирме удаётся заполучить в свои руки многомиллионный контракт. Но теперь Акайо придётся отрабатывать всё по пунктам. И совсем скоро я планирую выйти на новый рынок благодаря его изумительным тканям.

– Никита, шикарный приём!

Прямо рядом со мной вырастает Отрубев собственной персоной. Крепко прижимает за осиную талию свою белокурую супругу, кажется, пятую по счёту, вальяжно выдыхая:

– Ну, а теперь ты познакомь меня со своей женой. Все мы наслышаны о ней, но мало кто видел. Ты что, держишь её взаперти?

Противный хохот опутывает липкой лентой грудь. Сдавливает её, затягиваясь всё сильнее. Я беспокойно озираюсь в поисках мышки. Вспоминаю, что ещё не видел её с того момента, как начали пребывать гости.

Чёрт, она снова злит меня. Знает же, как важен для меня этот ужин. Сейчас мы окончательно должны будем поставить подписи на всех бумагах.

– Вы же знаете женщин, Игорь Семёнович, – обезоруживающе улыбаюсь Отрубеву, – пойду, потороплю её.

Вероника в спальне. Стоит перед зеркалом в одном нижнем белье, смотря на себя сквозь пелену вставших слёз.

Приваливаюсь к косяку, лениво смотря на неё. Поднимаюсь липким взглядом по стройным ногам, задерживаясь на упругой заднице, упакованной в кружевные стринги. В паху моментально становится тесно. Приходится расставить ноги, чтобы отвлечь себя от тупой скручивающейся боли.

– Нам пора. Уже все о тебе спрашивают. Почему ты не одета?

– Я сейчас. Дай мне пару минут.

– Одевайся. Я не выйду без тебя.

Упрямо смотрю на неё в упор. Распахиваю дверцы шкафа, перебирая вешалки с платьями. Одежды не так уж много – выбрать практически не из чего. Видно, Ника всё-таки ослушалась меня, не воспользовавшись платиновой кредиткой.

Кидаю ей синее платье, которое она уже однажды одевала в доме Ямамото. Даю время на то, чтобы переодеться. Ухожу в ванную, галантно прикрывая за собой дверь. Собраться с мыслями очень сложно. Прокручиваю в голове все произошедшие события. Никак не могу нащупать ступеньку на пути к Веронике, на которой я оступился. Не понимаю, что сделал не так. Почему пустил в нашу жизнь того грязного садовника.

– Я готова.

Мышка осторожно входит в ванную. Встаёт рядом, рассматривая наше совместное отражение в зеркале. Молчаливо опускает взгляд в кафельный пол. Врезается пальчиками в юбку платья.

Меня злит её покорный отстранённый тон, будто она и в самом деле лишь работает на меня. Играет роль моей супруги, втайне мечтая совершенно о другом мужчине.

Это нервирует меня до колик под лопатками. Стирает все призрачные шансы на наше совместное существование рядом.

Чёрт, да я сам уже не знаю, что хочу. С одной стороны мне безумно хочется быть с Вероникой рядом. Снова стать с ней единым целым. Семьёй. Но осознание собственной ущербности вновь выводит меня на круги Ада. Понимание, что полноценной семьи у нас никогда не будет – просто убивает.

– Идём.

Цепляю её за локоть, выводя из спальни.

Спускаемся по ступенькам к гомонящей толпе, которая уже запрокидывает головы, смотря на нас. Я улыбаюсь. Стараюсь выглядеть счастливым и невозмутимым. Таким, как и положено хозяину положения.

Вероника рядом натягивает на личико растерянную улыбку. Внимание публики для неё в новинку. Страшит, наверное. Выбивает рваный вздох.

Отрубев первым оказывается рядом с нами. Лыбится приторной ухмылкой, обмазывая мою жёнушку масляным взглядом. Протягивает пухлую ладонь с пальцами-сосисками.

– Очень рад нашей встрече, Вероника Игоревна. А мы-то уж думали, что Антонов нас за нос водит, придумывая себе вымышленную супругу.

Мышка благосклонно кивает. Старается не смотреть ни на кого, замыкаясь в себе.

– Я же говорил, что моя жена – абсолютно не публичный человек. Ей подобные вечера не по вкусу.

– Говорил, говорил, – Отрубев снова хохочет, подбочениваясь, – но, надеюсь, она не откажется провести время на моей яхте. Я уже предложил Акайо речную прогулку, и он с радостью согласился. Хочешь, присоединяйтесь тоже.

– Когда?

– Завтра в обед. Устроим мирные посиделки. Поболтаем, обсудим всё в непринуждённой обстановке. Женщины наши искупаются.

– Хорошо, мы подумаем.

Сердце бьётся в груди часто-часто. Не покидает ощущение, что Отрубев что-то задумал. Например, решил вывести меня из игры какими-то своими нечестными методами, вскружив Ямамото голову. Понимаю, что должен быть начеку с этим боровом. Он только с виду кажется неуклюжим. На деле же – горло готов перегрызть любому за выгодный контракт.

– Потанцуем?

Я ловко привлекаю мышку к себе. Перевожу внимания всех гостей на нашу пару. Вероника податливо становится рядом. Вкладывает в мои руки свои маленькие пальчики. Не разрывает прикосновение.

Музыка подстраивается под наш ритм. Становится протяжно-лирической, какой-то тягучей. Я слышу, как часто дышит Ника. Её небольшая грудь призывно опускается и поднимается под тонким лифом платья. Волнует моё воображение.

Я мягко веду её в танце, вкладывая в ритм всю свою страсть и желание. Пытаюсь достучаться до неё через движения. Горло сдавливает от волнения. Кажется, меня вот-вот хватит удар.

Волнуюсь как мальчишка рядом с ней. Не замечаю всех этих мнимых друзей, стоящих вокруг нас. Есть только я и она. И наша порванная в клочья совместная жизнь.

– Прошу нас простить.

Густой баритон раздаётся от дверей. Заставляет меня остановиться. Капитан полиции, тот самый, с которым я беседовал на пепелище киоска Вероники, с некоторой ленцой проходит в гостиную. Нагло улыбается, обводя взглядом всех присутствующих.

– Чем обязан? Прошу прощения, но у нас закрытая вечеринка.

– Попрошу проехать вас, Никита Борисович, в полицейский участок.

– Зачем?

Вижу, как мышка напрягается. Смотрит на меня с болью в глазах, как будто уже знает ответ. Меня же это нервирует. Бесит до чёртиков. Странный ропот проносится по толпе гостей, как будто меня и впрямь подозревают в чём-то.

– Вы обвиняетесь в умышленном поджоге салона цветов, принадлежавшего вашей супруге.

– Что за бред?

Гости покорно расступаются в сторону, словно я прокажённый. Мне хочется схватить капитана полиции за грудки, чтобы немедленно вытрясти из него признание в розыгрыше. Не может быть, что это не было подстроено!

Вероника странно выдыхает. Делает пару шагов назад, закрывая пухлый ротик крошечной ладошкой. Смотрит на меня, будто я чудовище.

– Капитан, ты не боишься погон лишиться? – Почти рычу, минимизируя расстояние с полицейским, – Это серьёзное заявление, понимаешь?

– У нас есть основания на это, Никита Борисович. И я бы попросил вас поехать со мной в отделение. Там и поговорим.

– Я буду разговаривать только в присутствии своего адвоката.

Делаю жест Воинову. Он уже рядом, суетится, пытаясь узнать материалы дела, по которому меня обвиняют.

Мне же всё равно – не слышу их разговора. Моё внимание приковано к Веронике. В серых огромных глазах я вижу грусть и разочарование во мне. Осознание подобного просто рвёт мне сердце. Оставляет кучу мелких ожогов на шрамированной душе.

Мне не верится, что она может вот так бездоказательно поверить полицейскому. Не посмотрев, что у них есть на меня. Не послушав мои ответы.

– Я могу поехать с вами?

Её голос дрожит. Срывается на хрип, обращаясь к капитану Петрову. В душе поднимается волнение. Охватывает меня ледяным коконом. Не понимаю – заботится она обо мне сейчас или о своём ржавом киоске.

– Хорошо, Вероника Игоревна, собирайтесь.

– Я только возьму сумочку.

Взгляд на мне не задерживается. Проходит мимо, словно я – манекен, выставленный в витрине магазина. Я оборачиваюсь на гостей. Читаю на лицах женщин недоумение, мужчин – безразличие и спокойствие. Понимаю, что ни один из этих мнимых друзей не кинется мне на помощь в случае чего. Так и будут стоять тут, просто наблюдая, когда бездушная машина правосудия перемелет меня без остатка.

Акайо делает шаг ко мне. Чуть склоняет голову на бок. Сканирует тёмным взглядом ядовитых глаз:

– Вы ведь понимаете, Антонов-сан, что мои юристы будут добиваться отмены контракта, если вас признают виновным. Иметь дело с нечестным человеком я не буду.

– Понимаю, но это лишнее. Капитан отпустит меня уже сегодня после того как извинится за это недоразумение.

Хорохорюсь, расправляя плечи. На самом деле мне страшно. Не понимаю, что на меня могли нарыть полицейские, если я до последнего момента не знал, что то ржавое корыто с цветами принадлежит мышке. Никогда не пробивал информацию о местонахождении её маленького бизнеса, чтобы не волноваться.

– Хорошо, если так.

Ямамото еле видно кивает, опуская подбородок вниз. На самом же деле его пытливый взор елозит по моей фигуре, изучая. Мне не по себе от этого взгляда японского старика. То ли он и в самом деле усомнился во мне, то ли кто-то предложил ему контракт выгоднее, и теперь он пытается от меня избавиться.

Мышка появляется в гостиной. Кивает Петрову, что она готова. Первой выходит из дома, старательно не смотря на меня.

– Я поеду на своей машине.

Сухо говорю полицейскому, открывая гараж. Он недоволен, но пытается это скрыть – прямо сейчас он ничего не может мне предъявить и это не арест. Воинов садится ко мне, провожая Веронику взглядом. Он, как и я, немного волнуется, перебирает в уме возможные зацепки.

Едем молча. Атмосфера в автомобиле напряжена до предела. Полиция сопровождает мой автомобиль сзади – чтобы не сбежал, как будто я самый опасный преступник в городе. Чувствую себя паршиво из-за этого.

– Никита Борисович, вы точно не имеете к этому отношения? Я должен знать, чтобы правильно защищать вас.

– Точно. Я же уже сказал – я не поджигал тот несчастный магазинчик!

– Может быть, вы кого-то подговорили? Заказали данную услугу?

Адвокат допытывается, а мне хочется его просто выкинуть из автомобиля на полном ходу за идиотские догадки. Но держусь, врезаясь пальцами в руль. Выдыхаю раскалённый воздух через рот.

– Нет, Михаил Андреевич, я к этому не имею никакого отношения. Ни прямого, ни косвенного. И вообще, если бы Регине не пришло в голову зарулить в тот день за цветами, то и не узнал бы, кому принадлежит тот скромный салон.

Паркуюсь возле полицейского участка, выходя из автомобиля с высоко поднятой головой. Следую за Петровым в его кабинет, играя костяшками пальцев.

Стараюсь унять бурю в моей голове – не получается, боюсь сорваться на нём, наговорить кучу гадостей о плохом мыслительном процессе, который поставил под сомнение моё честное имя бизнесмена и мужа.

– Присаживайтесь, Никита Борисович. Начнём с самого начала.

Петров открывает папку с исписанными листами бумаги. Смотрит на меня пристально, стараясь прогнуть взглядом. Вероника сидит чуть поодаль, у стены. Наблюдает за разговором и мне трудно понять её настроение – голова опущена, а спина сгорблена как у старухи. Волнуется, скорее всего, только за кого?

– Итак, из материалов дела следует, что вы не знали, что салон принадлежит вашей жене.

– Нет. Мы с Вероникой говорили вам, что уже пять лет не живём вместе. Я не интересовался её жизнью после расставания.

Предпочитаю умолчать о нескольких днях слежки за окнами её квартиры и выяснением информации о личной жизни. Это никак к делу не относится, только раззадорит больное любопытство капитана.

– И о том, что этот салон цветов принадлежит Веронике Игоревне, вы узнали только накануне поджога?

– Да, я случайно зашёл туда.

– Вы почувствовали злость от того, что доходный бизнес принадлежит не вам?

– Доходный? Я вас умоляю!

Хлопаю себя ладонями по коленям, растягивая на физиономии улыбку. Если Петров вздумал, что я буду гоняться за грошами не бывшей жены, то он явно пошёл не по той дороге. Тут хватит моей сметы за предыдущий месяц, чтобы понять, что цветы Ники не имеют ничего общего с моими доходами.

Капитан совершенно спокойно кивает помощнику. Включает плазменный телевизор на стене, щёлкая пультом. Понижает голос почти до шёпота, растягивая слова с видимым удовольствием.

Мышка затравленно дёргается. Обхватывает себя руками за плечи. Внутренне сжимается как от удара.

– Одна из камер видеонаблюдения запечатлела вас и ваш автомобиль возле салона цветов тем утром. Ровно за полчаса до возгорания. И вы нам об этом не рассказывали ранее, Никита Борисович. Очень странно, не находите?