Глава 23

Вероника

*****

Я дёргаюсь, всматриваясь в видео с камеры видеонаблюдения. Никиту видно плохо, но я вполне угадываю его движения и размашистый уверенный шаг. А так же его чёрный внедорожник ни с чем не спутаешь – припарковал его так же, как и в первый день после нашей встречи, под углом к киоску, не взирая на существующую разметку.

Антонов лениво вытягивается на кресле, невозмутимо кивая. От него веет властью и силой, а ещё – внутренним спокойствием абсолютно невиновного человека. Или я пытаюсь его обелить?

– Да, я был там в то утро. Приезжал к Веронике, но, дёрнув дверь, понял, что она ещё не на своём рабочем месте.

Я снова поворачиваюсь к экрану. Камера плохо отображает происходящее. Видно, чтобы хоть что-то разглядеть, изображение пришлось увеличить в несколько раз. На замедленной съёмки видна только фигура Антонова, ходящая вокруг входной двери. Ничего больше. Дальше – пустота, как будто кто-то стёр всё остальное ластиком.

– Зачем вы приезжали к Веронике Игоревне?

– Мой разговор с супругой никак делу не относится. – Издевка так и сквозит в его голосе. – Главное, что момента поджога у вас на камерах нет, так что вы ничего не можете мне вменить, не так ли?

– Так, но… – Полицейский запинается, вглядываясь в моё лицо, – Вероника Игоревна подозревает именно вас в совершении этого преступления. И я склонен доверять её ощущениям.

– Ах, вот как…

Сцепливает зубы, скользя по мне яростным взглядом. При этом выражение его лица не меняется ни на грамм – всё та же непроницаемая маска хладнокровного человека.

Я теряюсь и дрожу под его уверенным взором. Прячу глаза в ладонях, сложенных на коленях. Стараюсь не дышать. Слиться со стеной.

– Что ж, мне всё ясно.

Его голос садится и меня начинает колотить нервная дрожь. Чувствую себя предательницей по отношению к Антонову. К человеку, который и так много сделал для меня, не отступая ни перед чем.

– Где остальная часть видеозаписи?

– Утеряна. Как и записи с других камер. А улице произошёл какой-то скачок напряжения, информация стёрлась. Больше мы ничего не нашли.

– Очень странно, вы не находите?

– Возможно, но мы будем продолжать работать над этим делом.

Полицейский устало потирает переносицу. Поднимается со стула, показывая всем своим видом поражение. Я жмусь к стене. Понимаю, что с разъярённым Никитой мне ещё предстоит тяжёлый разговор дома. Осознаю, что мы стали ещё более далеки друг от друга после моего поспешного обвинения.

– Капитан, с записями работали ваши айтишники? Пробовали извлечь хоть какие-то файлы? Перепрошить?

– Эм… нет. У нас недостаточно кадров для этого…

Полицейский смущённо опускает глаза в стол, заваленный бумагами. Старается не смотреть на Никиту, который настроен весьма решительно.

– Я бы хотел помочь следствию. Отдать записи своим ребятам. Пусть поколдуют.

– Ну… Я не знаю…

Я делаю глубокий вдох, успокаивая грохочущее о рёбра сердце. Смотрю на Никиту – он холоден и спокоен, будто не его только что пытались упечь за решётку. Берёт всё в свои руки, стараясь говорить как можно убедительнее.

– Петров, тебе не надоело в капитанах сидеть? Смотри, дело раскроешь, я такой огласке предам, что сам генерал тебе звёздочку добавит. Решайся.

– Ну, если Вероника Игоревна не против… Дело-то конфиденциальное.

– Она не против.

Антонов даже не смотрит в мою сторону. Делает вид, что рядом с ним – ничего не значащая пустота. Я фыркаю в ответ, стараясь выглядеть спокойной. Сцепливаю пальцы в кулаки, чтобы не разреветься от отчаяния.

В действиях Никиты появляется хищность. Дерзкая и беспощадная. Рядом с ним становится опасно, ведь теперь я для него – точно не друг. Скорее, помеха, с которой нужно побыстрее разобраться.

– Вот, держите. – В руках Петрова появляется камера видеонаблюдения – обгоревшая и покореженная, оплавленная. Я инстинктивно дёргаюсь, сглатывая слюну. – Это камера из салона. Она сильно пострадала, мне не удалось ничего с ней сделать. Но думаю, что именно там должно содержаться всё самое интересное.

– Благодарю. Дайте мне неделю и мои хакеры выжмут из этой жестянки всё самое ценное.

Вываливаемся на улицу. Я семеню ногами за Антоновым, стараясь не отстать. Он не смотрит на меня – о чём-то беседует с Воиновым, передаёт ему потрёпанную видеокамеру. Кивает вслед удаляющемуся автомобилю.

Мы остаёмся вдвоём на улице. На город уже давно опустился вечер, играя на тротуарах отблесками от фонарей. Размазывая тени.

Я почти не дышу – прохладный ветер забирается под тонкое платье. Вызывает россыпь мурашек во всём организме. Танцует на коже.

Молчим.

Буравим друг друга опасными взглядами, больше походящими на бой фехтовальщиков. Боюсь отвести взгляд, опасаясь контрольного укола.

– Зачем ты так со мной, мышка?

Его голос звучит хрипло и проникновенно. В глазах загорается опасный огонёк. Я замираю. Продолжаю безмолвствовать, смотря на не бывшего мужа как кролик на удава.

– Я ведь изо всех сил старался сделать тебя счастливой. Доказать тебе, что изменился. Готов был от всего отказаться ради тебя! Даже решил закрыть глаза на лёгкую интрижку с садовником там, у Ямамото…

Голос нарастает. Крепнет, врезаясь в мой мозг тараном.

– Но ты просто плюнула мне в душу. Перешагнула, не оглянувшись. Снова спуталась с Артуром, а потом ещё оклеветала меня в полиции. Заявила при всех, что я – преступник!

– Я…

Стараюсь хоть как-то оправдаться. Сказать, что поведение Антонова и его неожиданное появление выглядело, по меньшей мере, странно. Но он резко обрубает меня. Отходит в сторону, качая головой. Цокает языком.

– Всё, Вероника, больше не будет никаких нас. Я просто устал от твоей постоянной лжи. Сейчас я постараюсь выудить из той камеры всё возможное, чтобы обелить своё имя перед компаньонами. Но ты, пожалуйста, больше никогда не появляйся у меня на пути.

– А как же… Ямамото?

– Завтра все разъедутся. Контракт подписан, мы всё обсудили. – Прячет руки в карманах, говоря с раздражением. – Покатаемся на яхте Отрубева, раз уж он нас пригласил, и после ты вернёшься в свою квартиру. Больше нам притворяться любящей парой не нужно.

Следующее утро я провожу в постели, категорически не желая вылезать из-под тёплого одеяла. Я боюсь столкнуться с Антоновым или Акайо в гостиной. Напороться на их ледяные взгляды, в которых они оба – просто мастера высшей категории.

Изо всех сил тяну время, оставаясь под защитой полумрака спальни. Долго принимаю душ, тщательно намыливая каждую клеточку душистым гелем с ароматом дыни. Решаю что надеть, примеряя наряд за нарядом. Укладываю волосы в замысловатую причёску.

От волнения меня даже подташнивает. Невидимый стальной кулак с силой сдавливает горло, перекрывая доступ к кислороду. Я перебарываю себя. Навешиваю на лицо спокойную улыбку, спускаясь по лестнице. Жду встречи с Антоновым.

Но, вместо него в столовой сидят лишь наши японские гостьи. Они о чём-то мило болтают на родном языке, отчаянно жестикулируя. Увидев меня, замолкают, с интересом разглядывая помятое после сна лицо.

– Присаживайтесь, Вероника-сан. Завтракайте.

– А кто подал завтрак?

Недоверчиво осматриваю богатый стол, сервированный по всем принципам этикета. Замираю, узрев блюдо с пышными румяными оладушками. Понимаю, что я сама не смогла бы накрыть стол к завтраку лучше.

– Ваш супруг всё заказал из ресторана. Сказал, чтобы мы вас не беспокоили. У вас что-то случилось, да?

– Да, вышло недоразумение.

Раскрывать перед ней душу не хочется. Эми скользит по мне нежным взглядом. Накрывает мою ладонь своими тёплыми чуть шершавыми пальцами. Успокаивающе качает головой.

– Как бы муж с женой днем ни ссорились, ночь их помирит. Не переживайте, Вероника-сан, всё образумится.

Мне хочется закричать, что у нас с Никитой больше нет ни совместных ночей, ни дней, но не могу вымолвить ни слова. Просто сижу за столом, кивая как китайский болванчик. Изо всех сил тяну фальшивую улыбку, стараясь не смотреть в тёмные глаза своей гостьи.

– Положить вам омлет? Он такой пышный, просто тает во рту!

Минами заботливо подходит сзади. Отводит в сторону прядь волос, нагибаясь к моему уху. Сейчас я чувствую себя защищённой. Ужасно уязвимой в окружении этих заботливых женщин.

Слёзы застилают глаза. Обжигают роговицу, встав пеленой. Часто-часто моргаю, пытаясь совладать со своими чувствами. Отламываю ложкой небольшой кусочек омлета, отправляя его в рот.

Запах яиц тут же прошибает ноздри. Скручивает желудок в тугой узел. Сводит судорогой. Я пытаюсь сглотнуть тёплую ароматную массу, но понимаю, что она изо всех сил противится мне. Рвётся наверх, увлекая за собой солоноватую слюну.

– Простите.

Взлетаю вверх по ступенькам, врываясь в ванную. Склоняюсь над унитазом, издавая булькающие звуки. Мороз продирает по коже. Холодные капли пота струятся по позвоночнику ломаными серебристыми линиями, рисуя замысловатый узор. Ноги трясутся. Подгибаются как у шарнирной куклы.

Нажимаю кнопку смыва, смотря на мутный водоворот. Точно такая же жижа сейчас плещется в моей душе – вязкая и отвратительная. Понимание того, что я крепко обидела Никиту никуда не уходит. Встаёт ледяной глыбой поперёк горла. Перехватывает дыхание, вызывая новый спазм желудка.

Наконец, я распрямляюсь. Врезаюсь побелевшими от судороги пальцами в край раковины. Часто дышу, пытаясь придти в себя. Пытаюсь понять, что со мной происходит.

Подобная неприятность застаёт меня врасплох. Ранее я никогда не страдала непереносимостью продуктов, сметая абсолютно всё, что стояло на столе. Но сейчас даже мысли о еде доставляют мне дикий дискомфорт. Выворачивают внутренности наизнанку.

На ватных ногах я дохожу до кровати. Плюхаюсь в неё, накрываясь с головой одеялом. Поджимаю колени к груди, прикрывая от слабости глаза.

– Вероника-сан?

Тихий голос Минами раздаётся совсем рядом и я от неожиданности перестаю дышать. Осторожно высовываю нос из-под одеяла, сканируя девушку настороженным взглядом. Она мягко улыбается. Поглаживает моё плечо сквозь одеяло.

– Хотела сказать вам спасибо за тот случай в примерочной. Я знаю, что из-за этого вы поссорились с супругом. – Виновато опускает глаза, теребя в руках какой-то пакетик, – но я знаю, как вам помочь с ним помириться.

– Спасибо, Минами, но… – Слюна вновь скапливается во рту, мешая говорить спокойно. – Нас с Никитой уже ничего не сможет сплотить.

– И всё же я хочу попробовать. Вот, возьмите.

На её лице расцветает довольная улыбка. Белоснежный пакетик с нарисованными на нём цветами ложится на прикроватную тумбочку. Я непонимающе сканирую его взглядом. Тихо спрашиваю, выползая полностью из-под одеяла.

– Что это?

– Это – тест на беременность. Хороший, японский, очень точный.

Она чуть краснеет, пряча глаза.

– Я его с собой брала на всякий случай. Думала, вдруг не смогу отказать Артуру в близости. Не сдержусь, так хоть потом проверю.

В комнате воцаряется тишина. Я медлю. Закусываю губу, не решаясь сказать милой японке, что тест на беременность мне точно не пригодится. Ведь мы пробовали с Никитой до этого столько лет и всё – безрезультатно.

А тут… Гоню тревожные мысли прочь, вспоминая ту волшебную ночь в крохотном отеле-замке. Пальцы сминают простынь терзаясь от неожиданной догадки. Дыхание перехватывает, а ладони предательски потеют.

В мозгу навязчивой мухой зудит одна-единственная мысль. Подстёгивает меня отправиться в ванную с этим неожиданным подарком от Минами.

– Идите, я тут подожду. Мне не терпится первой узнать, хотя я и так вижу, что вы беременны.

– Откуда же такая уверенность?

– У моей кузины всё было точно так же. Она уже дважды мама!

Я наконец-то выдыхаю. Собираю все силы в кулак, цепляя с тумбочки белоснежный пакетик с вожделённым тестом. Двигаюсь медленно, каждый шаг мне даётся с осязаемым скрипом. Как будто я боюсь, что долгожданная хрупкая надежда вновь разобьётся на тысячи осколков.

Быстро выполняю требования к проведению теста словно боясь передумать. Кладу пластиковую палочку на край раковины. Нависаю над ней как коршун, оберегающий стеклянное будущее.

Секунды тянутся неимоверно долго. Я просто не могу спокойно ждать. Сердце грохочет внутри со скоростью пулемёта. Сбивается с ритма, бешено подпрыгивая.

Цепляю дрожащими пальцами пластиковую палочку. Вглядываюсь в ярко-голубой жирный «плюс», округляя рот от удивления. Минами тотчас оказывается рядом. Успевает подхватить меня за талию. Усадить на край ванны.

– Что это значит?

Мои глаза расширяются от удивления и непонимания. Голос предательски дрожит. Срывается на хриплый шёпот.

Крохотная ладошка японки ложится на моё плечо, вызывая жар во всём теле. Чуть растирает кожу, пытаясь растормошить меня. Взбодрить.

– Поздравляю, Вероника-сан, у вас будет ребёночек!

– Что?

Не могу удержаться от вопроса, хоть и сама прекрасно вижу ответ. Поворачиваюсь к Минами, скользя по её лицу расфокусированным взглядом. Отмечаю её ласковую восторженную улыбку по-настоящему счастливого человека.

– Тест положительный. Видите плюсик?

Начинает объяснять мне как малолетнему ребёнку, а я просто не могу придти в себя от неожиданно свалившегося счастья. Не могу переварить увиденное. Отложить себе на подкорку, что это всё-таки произошло.

– Да, я вижу.

Привлекаю японку в свои объятия. Прикрываю глаза, боясь расплакаться прямо у неё на глазах. Горячие слёзы щиплют глаза. Душат, подкатывая к горлу сладковатой массой. А я никак не могу поверить, что это – не сон.

– Мне нужно бежать, переодеться. Вы же будете присутствовать на яхте? Ваш супруг вчера принял предложение, я слышала. Нужно собираться.

– Я не знаю теперь…

Качаю головой, обнимая живот руками. Никак не могу переварить полученную информацию. Думать тоже не получается.

Девушка осторожно заглядывает в глаза. Заговорчески шепчет, как будто боится, что нас сейчас кто-то подслушает.

– Конечно, вам нужно пойти с нами. Антонов-сан будет там, для него этот обед очень важен. И вы сможете с ним помириться. Сообщить радостную весть.

– Спасибо за поддержку. Ты ведь меня не бросишь?

– Я не знаю ещё. – Она опускает глаза, разрывая зрительный контакт. – Но буду держать кулачки, чтобы у нас с вами сегодня всё прошло, как задумано.

Она убегает. Оставляет меня в разлохмаченных чувствах, предоставляя разобраться в самой себе.

Ещё час мне понадобился на то, чтобы собраться на прогулку. И вот уже огромный блестящий монстр с титановыми дисками несёт нас по дороге в объезд города. Воинов вызвался стать нашим личным шофёром на сегодня, спрятав глаза за непроницаемыми стёклами солнцезащитных очков.

Мне бы хотелось поговорить с ним о Никите, но присутствие двух женщин из семьи Ямамото заставляет меня прикусить губу. Отвлечься за разглядыванием пейзажей.

Эми, как ни странно, сидит на переднем сидении. О чём-то тихо переговаривается с мужчиной, пряча счастливую улыбку в уголках губ. Смотрит на адвоката Антонова с нежностью. Сейчас она не похожа сама на себя, увидел бы её Акайо – паралич бы разбил, это точно.

Но я не собираюсь ябедничать, испытывая к приятной японке искреннюю привязанность.

Наконец мы выходим у пирса. Натыкаемся глазами на небольшую группу людей, многие из которых мне уже знакомы. Я ищу глазами не бывшего мужа, но не нахожу его. Разочарованно прикусываю губу.

– О, Вероника Игоревна, добро пожаловать на борт «Анны-Марии»!

Отрубев картинно кланяется. Слишком долго сжимает мою руку в своих сарделеобразных пальцах. Запечатлевает липкий поцелуй на тыльной стороне руки. Меня трясёт от этой фамильярности – хочется убежать, скрыться. К горлу вновь начинает подкатывать тошнота.

Я нервно обвожу глазами присутствующих, растягивая на губах фальшивую улыбку. Стараюсь одёрнуть руку, испытывая ужасную брезгливость от чужого мужчины.

Он мне не нравится, вызывая неприятные ощущения внутри. Отталкивающий типаж. Чересчур липкий, как сахарная вата. Его взгляд, словно паутина, накрывает моё тело. Сканирует, мысленно освобождая от одежды.

– Надеюсь, нам удастся узнать друг друга поближе.

Пухлые губы обжигают щеку, и я в ужасе отшатываюсь. Разрываю отвратительный контакт, налетая на мускулистую фигуру не бывшего мужа.

Никита тотчас опутывает меня своими руками, создавая вокруг меня стальной кокон. Я чувствую, как волны неприязни витают между бизнесменами, и нервно выдыхаю. Понимаю, что этот обед вряд ли пройдёт гладко.

– Антонов, рад тебя видеть. Не оставляй свою очаровательную жену больше одну, а то боюсь, кто-нибудь её уведёт.

Отрубев подмигивает, пропуская нас к трапу. Никита сухо кивает, проглатывая его едкую фразу. По-хозяйски прижимает меня к себе, подталкивая вперёд.

Понимаю, что это будет чертовски сложный день…