Глава 24

Вероника

*****

Мы проходим между группы гостей, занимая место на палубе. Играёт лёгкая музыка, создавая приятную атмосферу. Снующие между гостями официанты разносят напитки и нехитрые угощения, стараясь оставаться неприметными.

Никита по-прежнему крепко держит меня за руку. Здоровается со всеми, непринуждённо болтая о погоде и о последних новостях в мире.

Мне отчаянно хочется с ним поговорить один на один, сообщить радостную новость, но не получается. Антонов словно не обращает на меня внимания, используя меня как прикрытие. Красивую ширму для светского мероприятия.

– О, Никита, а это и есть твоя загадочная жена, о которой никто не слышал?

Рядом с нами вырастает толстый одышливый коротышка в ярко-голубом костюме. Смотрится он комично и неестественно в этом обществе, но его бриллиантовые запонки на манжетах свидетельствуют о богатстве и причастности к большому бизнесу.

– Да, Антон Олегович, хочу представить вам мою супругу, Веронику.

Никита чуть подталкивает меня вперёд. Красуется перед очередным гостем, представляя меня как шикарное украшение. Не даёт и рта раскрыть, углубляясь в обсуждение рухнувших акций какой-то незнакомой фирмы с иностранным названием.

Я скучающе выдыхаю. Стараюсь держаться непринуждённо, на самом же деле ноги уже сводит судорогой от неудобных высоких шпилек. Я уже отвыкла от светских тусовок, громкой музыки и перешёптываний по углам. И с гораздо большим бы облегчением устроилась в шезлонге на палубе, вдали от этой суеты.

Но Антонов не отпускает от себя. Его ладонь по-прежнему по-хозяйски лежит на моей талии, вынуждая находиться всё время рядом с ним. Светить лицом и очаровательной голливудской улыбкой, как и указано в нашем контракте.

Мимо проплывает официант с подносом, на котором стоят бокалы с прохладительными напитками. Взгляд цепляется за его физиономию, и я испуганно выдыхаю, узнав в этом мужчине Артура.

Невольно вскрикиваю от неожиданности, следя за садовником поворотом головы. Он умоляюще прикладывает палец к губам. Поднимает брови домиком в молящем жесте.

– С тобой всё в порядке?

Никита тихо шепчет, не отрывая взгляда от моих глаз. Он так близко, что горячее терпкое дыхание касается моего лица. По коже бегут электрические импульсы.

Понимаю, что прямо сейчас я могу вновь заслужить его доверие. Рассказать, что так напугало меня только что. Но я не могу этого сделать.

Не знаю, что задумали Артур и Минами на этот раз, но я не могу их выдать. Просто не имею права.

– Ну, а теперь можно искупаться. Мы бросим якорь тут. Отличная глубина. – Отрубев жестом приглашает всех на палубу. Плюхается в шезлонг, прикрывая свои крохотные глазки солнцезащитными очками.

Гости начинают разбредаться по яхте. Находят себе развлечения по душе.

– Ты не хочешь окунуться? – Никита поигрывает мускулами, стягивая с себя футболку. Проводит пятернёй по тёмным волосам, подставляя лицо солнцу.

Я смотрю на него с непониманием. Прикидываю, что он ещё задумал. Обвожу взглядом мужа, замечая его уставший вид. Хочется прильнуть к его груди, найти утешение в медвежьих объятиях, поделиться сокровенной тайной, но я никак не могу подобрать нужных слов. Не знаю, нужно ли это Антонову.

Наконец, решаю для себя разобраться во всём дома, вечером. Наедине. Сообщить радостную новость, которая, без сомнения, скрепит наш союз. Позволит ему стать настоящим, а не фиктивным.

– Я лучше останусь тут. – Указываю рукой на уютный шезлонг. Отступаю на шаг назад.

Никита напрягается. Ловит меня за запястье. Притягивает к себе. Мы встречаемся взглядами. Зрачки не бывшего мужа расширяются. Нежно проводит пальцами по моему лицу.

– Да ладно, мышка, пойдём, поплаваем.

– Ты весь вечер был так холоден со мной. – Говорю тихо, чтобы нас никто не подслушал. Бросаю гневные упрёки, стараясь не дрожать под натиском его ореховых глаз. – Не разговаривал, общаясь исключительно со своими партнёрами по бизнесу. Что на тебя сейчас нашло а, Антонов?

– Давай поговорим об этом дома. – Его глаза выражают серьёзность. Прокатываются по моему лицу вверх-вниз, останавливаясь на губах. – Тем более, для нашего контракта нам будет выгодно немного поиграть во влюблённую пару, не находишь?

– Поиграть?

– Ну да. – С раздражением произносит. Тембр его голоса меняется. Становится ледяным. – Мы ведь уже всё обсудили, забыла?

Мягкие губы прикасаются к мочке уха. Обдают жаром кожу, имитируя нежный поцелуй. Я вся дрожу от этого прикосновения. Не могу сделать шаг, чтобы разорвать контакт.

– Мы с тобой вместе только по контракту. Я не хочу больше играть роль оленя, которого ты водишь за ветвистые рога, выставляя на посмешище. – Ледяная хрипотца ввинчивается в мозг стальным прутом.

Он криво улыбается. Отступает, не разрывая зрительного контакта. Во взгляде пылают огоньки грусти. Трепыхаются в конвульсиях.

Мне больно от этого недоверия, но я стараюсь держаться. В конце концов, мы поговорим и всё выясним. Я во что бы то ни стало должна объясниться с ним. Рассказать, как ошибалась насчёт него. Была неправа во всём, забывая как он дорог для меня.

– Антонов, пошли купаться? Спорим, я обставлю тебя на стометровке?

Один из бизнесменов подходит к нам сзади. Хлопает Никиту по плечу, отстраняя его от меня. Я даже рада, что наш разговор прервали – слишком уж нервно он складывался.

Опускаюсь в шезлонг. Прикрываю глаза солнцезащитными очками, наблюдая за действиями не бывшего мужа. Он принимает вызов. Раздевается, оставшись в одних плавках. Посылает мне воздушный поцелуй, снова создавая видимость любовных отношений.

Сердце сжимается от боли, когда я нарочито нежно машу Никите рукой на прощание. Переворачивается в груди от того, что наши отношения вновь развалились. Дали такую трещину, которую мы уже вряд ли сможем заделать.

Мало того, что Антонов уверен в моей неверности, особенно после случая в примерочной кабинке магазина. Так я ещё и оклеветала его в полиции. Выставила преступником перед многочисленными компаньонами. Повела себя как полная идиотка.

Прижимаю ладони к животу. Замираю, прикрыв глаза. Я теперь просто не представляю, как сказать Никите о беременности. О том, что мы всё-таки станем родителями долгожданного малыша или малышки. Но он выслушает меня. И сам всё решит.

– Всё хорошо? – Минами нависает надо мной, загораживая обзор. – Поговорили?

– Нет. Пока не удалось. – Шепчу, стараясь казаться невозмутимо-спокойной. На самом же деле на душе не просто кошки скребут, а настоящие тигры. Раздирают душу в клочья. – Ничего страшного. Ты плавать?

– Да, окунусь.

Девушка демонстрирует мне белоснежный раздельный купальник. Плавно покачивает бёдрами в такт музыке, разносящейся по палубе.

– Папа разрешил. Поплаваю.

– Аккуратней. Там, вроде, волны начинаются. – Приподнимаю голову, сканируя неспокойную водную гладь. Втягиваю носом порыв прохладного ветра.

Минами кивает. Подходит ко мне почти вплотную. Осторожно дотрагивается кончиками пальцев до моего плеча.

Этот жест выбивает из груди хриплый вздох. Горечь отчаяния отчего-то начинает разливаться по венам. Морозный страх скручивается пружиной внутри. Мечтает об освобождении, но я прочно стискиваю зубы.

– Всё будет хорошо, слышишь? Пообещай мне, что вы помиритесь с мужем. Нет ничего ужасней, чем жить в разлуке с любимым человеком.

– Я обещаю.

Она быстро кивает. Задерживает на мне свой тёплый взгляд тёмных глаз, не решаясь сказать что-то. Медлит, словно собираясь с духом. Делает шаг в сторону.

Оглядываюсь по сторонам в поисках официанта с соком и тут же вспоминаю об Артуре. Приподнимаюсь на локтях, окрикивая японку. Она возвращается ко мне. Присаживается на краешек шезлонга, закусывая губу от нетерпения.

– На яхте Артур, ты знала?

– Что? Нет, не может быть! – Вскрикивает с истерическими нотками. Вскакивает на ноги, понижая голос почти до шёпота. – Вам, наверное, показалось, Вероника-сан.

– Нет, мне не могло показаться. – Складываю руки на груди. Поднимаю брови домиком, искренне не понимая реакцию молодой девушки. – Я его видела так же хорошо, как и тебя сейчас.

– Нет-нет… Я пойду купаться. Мне пора.

Я сглатываю подступивший к горлу ком. Несколько раз моргаю, смотря вслед удаляющейся хрупкой фигурке в белом купальнике. Сжимаю пальцы в кулаки разочарованная такой реакцией.

Быстро выдыхаю – в конце концов я не нанималась в няньки этой девчонке. Пусть делают, что хотят – меня это больше не волнует. Теперь мне нужно думать только о муже и нашем ребёнке.

Я прикрываю глаза, стараясь расслабиться в шезлонге. Понежиться под тёплыми лучами ласкового солнышка. Насладиться летними деньками, которые, возможно, совсем скоро сменятся прохладной осенью.

Прохладный бриз налетает. Окутывает тело мурашками. Я невольно открываю глаза. Морщусь от осознания того, что погода всё-таки начала портиться.

Замечаю, как многочисленные гости начинают собираться на палубе. Утепляются, кутаясь в огромные полотенца и пледы. Обсуждают поднявшийся ветер и громадные волны.

Я цепенею от страха. Понимаю, что Антонова, как и младшей Ямамото на палубе не видно. Возможно, со стороны я кажусь спокойной, но в душе уже бушует паника. Сжимает горло когтистыми лапами.

Вскакиваю с шезлонга, обхватывая себя руками за плечи. Нет, я не могу просто так ждать их возвращения. Я должна убедиться, что с Никитой ничего не случилось! Я не могу потерять его сейчас, когда поняла, что он всё ещё важен для меня.

Делаю шаг вперёд. В панике оглядываюсь. Кутаюсь плотнее в плед, замерзая под пронизывающим ветром. Даже не верится, что только что на небе не было ни облачка.

Сердце стучит как ненормальное. Вырывается из груди подобно птице в клетке. Задыхаюсь от неизвестности. В горле встаёт вязкий ком – мешает сглотнуть.

Куда бежать? Что делать? Всхлипываю рвано, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь. Крикнуть что там, в воде, мой муж которого я безумно боюсь потерять. Мышцы лица напрягаются. Изо рта вырывается только протяжный свист, совсем не похожий на крик о помощи.

– Вероника? – Хриплый голос приковывает внимание. Ввинчивается в мозг раскалённым прутом. Заставляет выдохнуть с облегчением.

Никита неспешной походкой подходит ко мне. Накидывает махровое полотенце на могучие плечи. Размазывает по лицу капельки влаги. Кажется, ему нисколько не холодно сейчас, при этом порыве шквалистого ветра. Я же вся дрожу. Не понимаю, почему. То ли от холода, то ли от страха за его жизнь.

– Господи, ты тут… – Слёзы застилают глаза. Никита не понимает моего состояния. Хмурится, не понимая какой стресс я только что пережила. – Слава Богу!

Я не в силах отвести от него взгляд. Таращусь на подтянутое мужское тело со жгучим желанием прикоснуться. Втягиваю носом раскалившийся донельзя воздух.

– Конечно, тут. Надеялась уже от меня избавиться? Кстати говоря, я выиграл. Жаль, что ты не нашла в себе силы посмотреть на заплыв. – Он довольно щурится. Продолжает скользить полотенцем по бронзовой коже. Смахивает капельки влаги со стальных мускулов. – Не оставил ни единого шанса.

– Молодец. – Не смотрю на него, чувствуя нарастающее возбуждение. Решаю оставить выяснение отношений до вечера. – А остальные где?

– Все вышли из воды. Там волны сильные пошли, лучше не рисковать. Сейчас будем возвращаться к причалу.

В панике прижимаю руки к щекам, начиная оглядываться по сторонам. В мозгу что-то щёлкает от страха за Минами. Лёгкие начинают раскрываться часто-часто с удвоенной силой.

– Никита? – Чуть заикаясь, спрашиваю, боясь услышать самое страшное, – а где дочь Ямамото? Она только что отправилась к вам.

– Я её не видел. Наверное, струсила. И правильно. Нечего там делать.

Он натягивает футболку, небрежно поигрывая при этом мускулами. Смотрит с лёгким прищуром, пытаясь прогнуть взглядом.

– Что с тобой, мышка?

– Минами… Она пошла плавать. Я видела, я уверена!

– Ты видела, как она прыгает в воду?

Антонов напрягается. Подходит ко мне почти вплотную, читая панику на лице. Сводит брови на переносице так, что между ними залегает крошечная морщинка. Хватает за предплечья, заглядывая в глаза.

– Вероника, говори!

– Н-н-нет. – Заикаюсь, выдыхая через стиснутые зубы.

– Она ведь могла передумать? Могла отправиться в каюту, или к родителям? – Пристально смотрит на меня, перебирая всевозможные варианты. Ловит мой растерянный взгляд. – Оденься потеплее, тут холодно. А я поговорю с Акайо. Поищу твою беглянку, чтобы ты не волновалась, хорошо?

– Хорошо.

Тихо отвечаю, радуясь тому, что наконец-то смогу остаться одна. Перевести сбитое дыхание из-за близости не бывшего мужа.

Быстро одеваюсь, кутаясь в тёплый плед. Не переставая вглядываюсь в лица снующих туда-сюда людей. Вслушиваюсь в чужие разговоры.

Внезапно передо мной вырастает Акайо Ямамото. Он похож на высохшую мумию – неожиданно сгорбленную и посеревшую за несколько минут. От него несёт алкоголем, и я морщусь от этого едкого запаха.

– Вы видели мою дочь, Вероника-сан? Где она?

– Она пошла купаться. – Говорю неуверенно, тыкая рукой в ту сторону, где я в последний раз видела удаляющуюся фигурку Минами.

Внимательно слежу за реакцией японца. Ожидаю чего угодно – от обвинений в мой адрес до заламывания рук, но он неожиданно грохается на пол. Хватает меня за голени, выкрикивая что-то на родном языке. Кажется безумцем.

Никита начинает оттаскивать его от меня. Цепляет под руки, ставя на ноги рядом с собой. Его хрип подхватывает ветер. Бросает мне в лицо, приводя в чувство.

– Её найдут, найдут, успокойтесь!

Следующие несколько часов кажутся вечностью. Яхта Отрубева быстро добирается до берега, где нас уже ждёт наряд полиции во главе с уже известным капитаном Петровым. Он устало морщится, увидев нас с Антоновым. Вяло выдыхает, как будто из-за нас случаются все несчастья в мире.

– Ах, это вы. Добрый день. Что произошло?

– Молодая девушка, подданная Японии, пошла купаться, и мы её больше не видели! – Мой голос звучит хрипло и тихо. Срывается на истерические нотки.

– Вы уверены, что она не выбралась обратно? Осталась в реке?

– Я не знаю, но на яхте её не было. – Шепчу, обхватив себя за плечи. Кошусь на Эми, которая безучастно смотрит в одну точку, напичканная успокоительными лекарствами.

– То есть, вы не уверены? – Голос Петрова звучит с издевкой. – Я уже понял, что у вас всегда своё видение преступления, Вероника Игоревна.

Я поворачиваю голову к Антонову – он молчит. Сверлит полицейского тяжёлым взглядом, поджав губы. Прячет руки в карманы, стараясь казаться невозмутимым, но я вижу, что он взбешён. Едва сдерживает себя.

– Вы попробовали разобраться с той камерой видеонаблюдения, которую у меня выпросили? – Петров уже откровенно издевается, всматриваясь в сосредоточенное лицо моего супруга. Переводит уверенный взгляд на меня, вопросительно выгибая левую бровь.

Я замолкаю. Стараясь не дышать, чтобы не пропустить ни одной важной детали – Никита не распространялся на эту тему, предпочитая держать всё в тайне. Наверное, ещё обижался на меня, что я заподозрила его в поджоге.

– Нет. Моим ребятам не удалось выжать ничего из карты памяти. Она сильно оплавилась при пожаре. Восстановлению не подлежит.

– Вот! – Петров поднимает указательный палец вверх, довольно ухмыляясь. – А вы считали нас идиотами. Так что, Антоновы, езжайте домой и не мешайте следствию. Найдём вашу японку. А пока нет тела – нечего говорить о смерти, ясно?

Ладонь Никиты ложится мне на поясницу, подталкивая к парковке. Меня пробирает озноб от этого прикосновения, хочется отгородиться, остаться в одиночестве, подумать. Кажется, что я всё время упускаю какую-то важную деталь и никак не могу её рассмотреть.

– Вероника, уезжай. Михаил Андреевич отвезёт тебя в твою квартиру.

– А как же…ты? – Спрашиваю, покорно перебирая ногами в сторону парковки. Задыхаюсь от осознания того, что скоро я буду свободна от Антонова, как и мечтала раньше. – А Ямамото?

– Я их не брошу, разумеется. А нам с тобой больше не нужно жить вместе.

– Но ведь девяносто дней ещё не прошли. – Дрожу, выдыхая воздух со свистом. Грудь предательски сдавливает тяжёлая горечь. Разливается свинцом по венам.

– Я устал от всего этого, Вероника. Устал притворяться. Устал добиваться тебя. Прощать. У меня просто нет сил. – Выразительно смотрит на меня, проводя пальцами по тёмной шевелюре. Прочищает голос. – Ты свободна. Можешь делать, что хочешь. Я пришлю к тебе своего адвоката, оформим развод. Прощай, мышка.

Разворачивается на пятках. Бросает меня у своего внедорожника, на котором мы сюда приехали, почти бегом возвращаясь в гущу событий. Я обнимаю себя за плечи, трясясь от щемящей пустоты, разлившейся внутри.