Глава 25

Никита

*****

Щёлкаю ручкой в тишине кабинета, перебирая в памяти все воспоминания. Две недели неизвестности просто вымотали меня морально. Сделали из меня покорного раба положения.

Я не мог возвращаться в пустующий дом, переселившись в офис. Не хотел видеть голых стен и слышать ту звенящую тишину, которая образовалась после ухода Ники.

Я знал, что мне будет тяжело без неё. Пытался привязать её к себе всеми возможными методами, но потом просто не выдержал. Отпустил мышку и она упорхнула. Не стала даже пытаться как-то переубедить меня. Точно так же, как и пять лет назад.

Ямамото тоже съехали от меня. Акайо предпочёл вернуться на Родину, чтобы привлечь лучших специалистов-водолазов по поисковым работам, а Эми, постаревшая за эти несколько дней, поселилась в гостинице при яхт-клубе.

– Никита Борисович, ваш автомобиль починили. Будете забирать? – Девушка из автосалона бойко щебечет в трубку, называя часы работы.

– Да, через час подъеду.

Выхожу из-за стола, хватая пиджак с вешалки. Понимаю, что мне нужно развеяться и поездка на другой конец города меня встряхнёт. Заставит выкинуть из головы всё лишнее.

Этим автомобилем я не пользовался уже около месяца – аккурат с того дня, когда был пожар в киоске Вероники. Видно, в суматохе пожара кто-то стукнул левое крыло, оставив неприятную вмятину. Пришлось отдавать уже проверенным людям. Пересаживаться в менее удобный «БМВ», стоящий в гараже без дела.

– Вот, Никита Борисович, смотрите. Как новенький.

Красотка с бейджиком «Елена» на пышной груди искусно трясёт завитыми прядями. Указывает ладошкой на мой внедорожник, стоящий на парковке.

– Отлично.

Стоит мне кивнуть, брюнетка расплывается в довольной улыбке. Как будто она сама лично убирала вмятину с моего авто. Томно стреляет глазками, вынимая одуряющее пахнущую парфюмом визитку из нагрудного кармашка.

– Вот. Если у вас будут ещё какие-то проблемы, можете звонить сразу мне. Решим всё оперативно.

От неё буквально веет сексуальной энергетикой. Просачивается сквозь тонкую кофточку, вот-вот готовящуюся лопнуть на груди. Передаётся мне тягучим влечением.

– Благодарю. – Верчу в пальцах золотистый прямоугольник. Опускаю взгляд на правую ручку девушки – кольца нет. Ясно. Поджимаю губы. – Но знаете, я нашёл сервис получше. В следующий раз буду обращаться туда.

Возвращаю визитку ничего не понимающей девчонке. Прыгаю за руль своего внедорожника, заводя мотор. Знаю, что это было слишком грубо, но ничего не могу с собой поделать – после ухода Вероники все женщины кажутся мне неинтересными пустоголовыми пустышками.

Видеорегистратор начинает моргать красной лампочкой. Требует стереть всё видео с карты памяти.

Я теряюсь, тупо уставившись на надпись «память заполнена». Она действует на меня как красная тряпка на быка. Будоражит мозг воспоминаниями того дня.

Губы сжимаются в тонкую линию. Дыхание перехватывает. Чувствую, как напрягаются пальцы, вырывая провода автоматической видеокамеры. Обрубаю питание, чтобы не дай Бог, не стереть какую-нибудь важную информацию.

Понимаю, что идея кажется бредом. Что мог записать видеорегистратор в то утро, когда я приехал на внедорожнике к киоску мышки и когда она благополучно проспала? Ведь даже я не заметил ничего особенного. Но вдруг…

Паника накрывает меня с головой. Кровь приливает к мозгу. Шумит прибоем в ушах, отдаваясь болезненной пульсацией. Тихая музыка в салоне заглушает лихорадочное биение сердца. Помогает немного успокоиться.

– Захар? Ты в офисе? – Хриплю, пытаясь продумать свои дальнейшие шаги. Сжимаю в пальцах видеорегистратор как самую большую драгоценность. Любовно поглаживаю глазок камеры.

– Так сегодня суббота, выходной.

Айтишник пытается остудить мой пыл. Воззвать к разуму, но я плохо усваиваю полученную информацию. Понимаю, что время работает против меня.

– Ты мне нужен сейчас.

– Сейчас никак не могу приехать в офис. Мы за городом, на даче. У тёщи юбилей празднуем. Да и выпил я уже – за руль не сяду.

– Плевать. – Убираю камеру в бардачок, включая навигатор. – Диктуй адрес дачи, я сам приеду.

– Но Никита Борисович, вечер же…

– Адрес дачи! Получишь сверхурочные!

Выкручиваю руль, выезжая со стоянки. Педаль в пол. Приоткрываю окно, впуская вечерний воздух в салон.

Кажется, я сошёл с ума, если реально могу думать, что на единственной оставшейся в живых камере видеонаблюдения я могу увидеть поджигателя салона цветов. Но, по словам Петрова я как раз оказался на том месте за полчаса до пожара. Стал благодаря этому совпадению основным подозреваемым, и еле-еле отбрехался от всех выдвинутых обвинений.

Даже мышка подозревала именно меня! Считала, что я – настоящее чудовище, способное на грязный поступок для достижения собственной цели. Шарахалась как от чумного. Но это не так.

Дачный посёлок уже погрузился во тьму. Аккуратные домики встречают меня светящимися окнами. Несколько собак тотчас всполошились, услышав шум гравия под шинами моего автомобиля.

Я подъезжаю к нужному участку. Осторожно стучу кулаком по калитке пытаясь заглянуть сквозь крохотные щели в заборе.

– Быстро вы… – Захар устало приваливается к калитке, выходя мне навстречу. Оглядывается по сторонам. – Что там за неотложное дело?

– В дом позовёшь, или тут будем разговаривать?

– Давайте тут. Или в машину к вам сядем. Тёща чужаков не любит, расспрашивать будет, поговорить не даст.

Хлопаем замками, забираясь внутрь внедорожника. Вынимаю из бардачка видеокамеру. Кладу её на торпеду, прочищая горло. Понимаю, что Захару может это показаться ужасно банальным, но беру себя в руки.

– Нужно вытащить все видеозаписи из него. До единой, ничего не упустив и не испортив. Сможешь?

Захар усмехается, крутя видеорегистратор в тонких пальцах. Спокойно пожимает плечами, сбрасывая с меня огромный тяжеленный груз.

– Естественно. Тут работы на пять минут, ерунда. Ноутбук только нужен. У вас с собой?

– Нет.

– Я на свой скину, и вам на флешке вынесу, идёт? Подождёте?

Когда я молчаливо киваю, парень уходит в дом. Занимаю себя тем, что просматриваю новостную ленту в соцсетях. Стараюсь не думать об исходе этой ночной вылазки.

– Вот, возьмите. Всё скинул.

Смотрю на Захара с напряжением и страхом. В душе поднимается ледяное ощущение надвигающейся бури. Проходится ножом по оголённым нервам.

– Спасибо. Посмотрю дома.

Парень спокойно кивает. Вкладывает крохотную флешку в мою ладонь. Цокает языком, подбирая слова.

По рукам бежит электрический ток. Распространяется по венам, стягивая и в узел. Отзывается ноющей болью. Кажется, флешка обжигает мне пальцы. Внедряется под кожу.

Лицо Захара приближается к моему окну. Вглядывается в глаза каким-то стальным взглядом как будто ему уже известно всё, что я хотел посмотреть первым. Прокатывается по мне с каким-то высокомерием.

– Что ещё? – Не выдерживаю. Шиплю с яростью, стараясь выглядеть хладнокровным.

– Сверхурочные обещали. Не забудьте.

Снова и снова вглядываюсь в экран ноутбука, не веря своим глазам. Палец ложится на клавишу, останавливая запись. Тяжело выдыхаю, понимая, что только что увидел поджигателя киоска мышки. Того самого человека, которого она безуспешно искала всё это время вместе с доблестной полицией.

Плавные движения. Осознанные, немного нервные – всё-таки, поджог – дело непростое. Но человек тщательно подготовился – взял всё необходимое и отключил видеокамеры на соседнем магазине. Продумал до мелочей.

Ошибся только в одном – не воспринял мой стоящий без хозяина внедорожник за угрозу. Не знал, что мой регистратор всё записывает несмотря на то, что меня нет рядом.

Хватаю ноутбук под мышку, выходя из дома. Понимаю, что уже довольно поздно и Вероника, скорее всего, уже спит, но просто не могу терпеть до утра. Пусть лучше она обругает меня за поздний визит, чем я изведу себя мыслями за эти часы.

Всё это время Ника настойчиво пыталась связаться со мной. Звонила, присылала сообщения и даже успела надоесть моей секретарше со всякими просьбами. Но я стоически игнорировал её просьбы. Просто не знал, как вести себя с ней. Не понимал, что ещё ей нужно от меня – ведь я наконец-то дал такую желанную свободу.

Вдавливаю кнопку звонка, слушая нетерпеливую трель за створкой. Приваливаюсь к косяку, прикрывая глаза. Надеюсь, что мне не пришлось выдёргивать Нику из объятий Артура – подобного действа я не вынесу, просто размозжу ему голову.

Слушаю тихие шаги за дверью, отходя на пару шагов назад. Даю рассмотреть себя в "глазок", пытаясь дышать ровнее.

– Никита? Ты? – Она выглядит изумлённой и заспанной. Трёт кулаком глаз, размазывая потёкшую тушь. – Уже поздно.

– Я в курсе. Можно войти?

Отшатывается. Испуганно обнимает себя ладошками за плечи, прикрывая соблазнительные полушария грудей. Этот по-детски наивный жест только распаляет меня. Заставляет мысли течь в неправильном направлении.

Понимаю, что меня по-прежнему влечёт к ней. Та разлука позволила мне трезво посмотреть на вещи – я больше не хочу расставаться с мышкой. Хочу быть рядом. Постараться заставить полюбить себя заново.

Жадно пожираю её глазами, стараясь держать себя в руках. В конце – концов, я приехал поговорить, а не набрасываться на неё как голодный зверь. Дрожь бежит по спине, заставляя очнуться от созерцания туманных омутов глаз. Откашляться.

Ника первой нарушает молчание. Соблазнительно откидывает прядь волос, возвращая меня в реальность.

– Кажется, ты несколько припозднился с визитом. Я просила тебя приехать неделю назад, к обеду. Даже запекла твою любимую утку. – Она зло выплёвывает, с раздражением опускаясь на диван. Поджимает под себя ногу, давая мне возможность насладиться созерцанием своих стройных щиколоток. – Она протухла, и я её выкинула.

– Прости. Было много дел. – Кладу ноутбук на журнальный столик перед ней. Заглядываю в глаза, стараясь выглядеть как можно серьёзней. – Надо кое-что тебе показать.

– Подожди. – Она жестом останавливает меня. Тихо выдыхает, явно собираясь с мыслями. – Я тоже хочу тебе кое-что рассказать. Позволишь?

– Пожалуйста.

Мышка расплывается в радостной улыбке. Облизывает пересохшие губы, не отводя от меня пристального взгляда. Я напрягаюсь. Слежу за её движениями, видя, как она достаёт из верхнего ящика комода какой-то пластиковый предмет. Кладёт его прямо на ноутбук, замирая в нерешительности.

– Вот.

– Что это? – Слова вырываются через силу. Понимаю, что это не сон, но отчаянно хочу проснуться. Удостовериться, что мышка всё ещё моя.

– Тест на беременность. Положительный. – Нервно выдыхает, алея румянцем. – Я беременна, Никита.

– Поздравляю. – Говорю больше на автомате. Вскакиваю с дивана, заложив руки за спину. Подхожу к окну, чтобы она не видела моего негодования. – Артур счастлив, наверное?

– Ты – отец малыша, Антонов. – Нежные руки обнимают меня за талию. Заставляют повернуться на сто восемьдесят градусов. – Я была только с тобой.

– Мышка, я не идиот. – Улыбаюсь, но улыбка выходит кривой, неестественной. – Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не понять твой интерес к садовнику Ямамото.

Высвобождаюсь от её объятий, оглядывая стройную фигурку. Ощущаю тупую боль в грудине от того, что эта малышка больше мне не принадлежит.

– Не было никакого интереса, Антонов. – Она говорит очень грустно, почти хрипит. – Я просто была непроходимой дурой. Не смогла сразу поделиться с тобой секретом Минами, а потом было слишком поздно.

– Причём здесь она? – Пытаюсь сосредоточиться на словах мышки. Получается плохо – перед глазами встаёт Артур в своих боксерах, оттирающийся возле моей жены. – Какой секрет?

– Подожди. – Ладошкой останавливает мой поток мыслей.

Тонкий указательный палец запечатывает дальнейшую фразу. Заставляет замолчать и я как баран упираюсь взглядом в до боли любимые глаза. Пытаюсь понять – лжёт ли мне сейчас мышка, или нет.

Чёрт, понимаю, что даже если ребёнок не мой, а этого грязного садовника, я всё равно не брошу её одну. Не позволю ютится в этой квартире вместе с малышом, перебиваясь на пособие по безработице. Идиот? Возможно, но я хочу дать нам шанс стать счастливой семьёй.

– Дочь Ямамото крутит роман с садовником уже давно, а всё что ты видел – это недоразумение.

– Я несколько раз заставал тебя в его объятиях. Скажешь, мне это почудилось?

– Это были не объятия. Так случайно получалось. У меня ничего с ним нет и не было, поверь. – От переизбытка эмоций её голос постоянно срывается. – Я хотела лишь помочь им соединиться. Они просили меня об этом.

– И как? Помогла? – Спрашиваю с недоверием, ещё не до конца понимая всю картину происходящего.

Она качает головой. Еле слышно всхлипывает, пряча глаза в пол. Я осторожно беру её за руку. Чувствую, как под тонкой кожей часто-часто пульсирует венка.

Крошечная слезинка выкатывается из уголка глаза, рисуя на скуле ломаную серебристую линию. Выбивает из моей груди хриплый вздох отчаяния. Я больше не могу этого выносить. Быть так далеко от неё, отгородившись каменной стеной недоверия.

– Хочешь, я воспитаю этого ребёнка как своего? Дам свою фамилию, стану настоящим отцом. Как мы мечтали.

Кивок головы. Слабый, почти невесомый как порхание крыльев бабочки. Я злюсь на себя за мягкотелость. За то, что позволяю ей вешать себе лапшу на уши, отчаянно пытаясь сблизиться.

Решительно беру её за подбородок двумя пальцами. Приподнимаю лицо вверх, врезаясь проницательным взглядом в слезящиеся глаза.

– Я никогда не упрекну тебя в измене, Вероника. Только скажи мне правду. Пожалуйста.

– Я уже сказала тебе. Правда. – Пожимает плечами. Смотрит спокойно, не пытаясь отвести взгляд.

– Ты хочешь сказать, что обряд Ямамото и та красная нитка помогли? – Едкая усмешка расползается по моей физиономии ломаной линией. На самом деле сердце стучит с одуряющей скоростью, разрывая рёбра. – В это чертовски сложно поверить, мышка.