Глава 8

Вероника

*****

Акайо проводит нас в гостиную, обводя сухой ладонью белоснежный диван на резных ножках.

– Присаживайтесь. Не желаете ли выпить?

– Спасибо, мы с Вероникой практически не употребляем спиртное.

– Кто пьёт, тот не знает о вреде вина. Кто не пьёт, тот не знает о его пользе.

Японец выжидательно поднимает указательный палец вверх. Привлекает всеобщее внимание, выдерживая театральную паузу.

– Но я услышал вас, Антонов-сан. И уважаю ваш выбор.

Михаил Андреевич тихо пристраивается на краешке софы, всем своим видом показывая, что всё происходящее его нисколько не волнует.

– Благодарим за гостеприимство.

Никита отвечает за нас обоих, властно удерживая мои пальцы в жаркой руке.

Вдёргивает подбородок вверх, сверля хозяина особняка пронзительным взглядом, и я вижу, как Акайо склоняет голову в лёгком поклоне. Его тонкие губы трогает лёгкая улыбка, приподнимая уголки рта.

Он расслабляется. Хлопает в ладоши, смотря куда-то вдаль, и тут же в комнату входят две японки. Одна – всё та же девушка, что любезно встретила нас в аэропорту и доставила к Ямамото, а вторая – чуть старше, с уставшим взглядом на сухом безжизненном лице.

– Хочу представить вам мою жену, Эми, и дочь – Минами.

– Очень приятно.

Мы с Никитой склоняемся в вежливом поклоне, и я украдкой слежу за супругой Ямамото – ей явно нехорошо, а в серых пустых глазах плещется невыразимая тоска и боль.

Минами же держится спокойно. Сделав ещё один глубокий поклон, она поспешно покидает гостиную, пролепетав что-то отцу.

Акайо нахмуривается. Следит за дочерью тяжёлым взглядом, пока та совсем не скрывается из вида. Рявкает что-то супруге резким повелительным тоном. Та вся собирается в тугой комок нервов, опуская взгляд в пол. Пятится от мужа, налетая спиной на стеллаж с книгами.

Одно неловкое движение – и несколько томиков в потрёпанных обложках летят на пол. Раскрываются в полёте, рассыпаясь ворохом пожелтевших от времени листов. Серые глаза Эми расширяются от ужаса, и она кулем падает на пол, начиная собирать остатки старинных книг.

– Думаю, вам просто необходимо отдохнуть с дороги перед обедом. Моя жена сейчас занята, но дочь с удовольствием проводит вас в ваши комнаты.

В голосе Акайо сквозит мороз. Леденящий душу страх сковывает движения, и я стараюсь не смотреть на бедную женщину, копошащуюся на полу.

Никита властно прижимает меня за талию, словно боясь, что я брошусь на помощь. Шепчет на ухо:

– Успокойся, всё будет хорошо.

– Он тиран!

Я почти шиплю разъярённой кошкой, оборачиваясь на Эми. Замечаю, как Михаил Андреевич подскакивает с софы, плюхаясь рядом с ней. Расправляет пожелтевший от времени лист бумаги, исписанный вручную мелким убористым почерком.

– Она не одна. Ей уже помогли.

Никита почти силой уводит меня из гостиной, заставляя идти следом за молодой японкой. Прижимает к себе, обдувая шею горячим властным дыханием, и я покорно соглашаюсь.

– Антонов-сан?

Каркающий голос хозяина дома настигает нас у подножия лестницы. Мы оба машинально оборачиваемся. Я испуганно приседаю.

Что этому человеку ещё пришло в голову?

– Заберите вашего юриста. Он – тоже мой гость, а не прислуга.

Указывает подбородком на Воинова, который ставит растрёпанный томик на полку. Помогает хозяйке резиденции подняться.

– Жду вас через два с половиной часа в столовой. Женщины моего дома приготовят праздничный ужин по поводу вашего приезда.

Тяжёлая атмосфера японского дома давит на меня лучше всякого пресса, но я покорно скольжу за не бывшим мужем, дрожа всем телом от нервного напряжения.

– Прошу вас.

Минами складывает ладошки друг к другу, склоняя голову возле одной из дверей в западном крыле особняка.

– Это ваша спальня.

Я замираю, пытаясь растянуть на губах дрожащую улыбку. Раскачиваюсь как китайский болванчик. Смотрю на Никиту опасливым взглядом.

Когда он говорил, что мне нужно будет сыграть его жену, я совершенно не подумала об этом – что мне нужно будет ночевать с ним в одной комнате. В одной постели. Изображать неподдельную страсть и любовь.

– Аригато.

Антонов кланяется нашей провожатой. Прижимает меня к себе как самую большую в мире драгоценность. Я упираюсь бедром во что-то твёрдое. Приоткрываю рот в немом удивлении.

Никита ехидно хмыкает. Вынимает из кармана брюк мой собственный смартфон. Вкладывает в мои дрожащие пальцы.

– Не так быстро, мышка. Я уже не мальчик. Идём.

Вдох-выдох.

Улыбаясь, киваю Минами, обводя взглядом роскошно обставленную спальню. Замечаю всего одно спальное место – широкую кровать с уютным балдахином, и нервно закусываю губу.

– Всё в порядке?

Девушка складывает руки ладонями друг к другу, смотря на меня с нескрываемым страхом. Это больно бьёт меня под дых, вспоминая жёсткие цепкие глаза Акайо, внимательно следившие за всеми вокруг и спокойно киваю.

Я просто не могу позволить кому-то из них пострадать от рук этого властного японца, держащего, по всей видимости, в страхе всю семью.

Из горла Минами вырывается еле слышный стон облегчения, и она поспешно выходит из комнаты, боясь, что я буду задавать какие-то вопросы.

– У нас пара часов на отдых.

Никита смотрит на наручные часы, нахмуриваясь. Быстро снимает дорогой будильник, кидая его на прикроватную тумбочку, и ослабляет узел галстука.

Я стараюсь не смотреть на него. Вновь и вновь перечитываю сообщение от Юли, набирая её номер. Внутренне содрогаюсь от осознания того, что она мне может сказать.

Слушаю частые гудки, поджимая губы. Перехватываю внимательный взгляд не бывшего мужа.

– Что ещё?

– Ничего.

Он пожимает плечами, излишне пристально смотря на смартфон в моих руках. Выглядит задумчивым. Каким-то потерянным. Странным.

– Просто хотел узнать, что там с твоим киоском.

Его участие в этом вопросе поражает, но я поспешно прячу эти мысли в дальний угол. Избегаю его нежного взгляда, прочищая горло.

– Юля трубку не берёт.

Откладываю смартфон на кровать. Отворачиваюсь от Никиты, стараясь не смотреть на него. Пытаюсь отгородиться, чтобы не чувствовать напряжения, витающего между нами.

Он подходит сзади. Не касается меня, только напряжённо дышит. От его жаркого дыхания волосы на затылке приподнимаются. По оголённой шее бегут предательские мурашки.

– Всё будет хорошо, Вероника. Полиция обязательно найдёт твоего поджигателя. Не волнуйся. Я – в душ. Мне нужно расслабиться.

– Хорошо.

Киваю, подтаскивая к кровати свой чемодан. Сажусь на корточки, принимаясь разбирать свои наряды, которые в сложенном виде могли помяться.

У меня из головы никак не выходит бледное уставшее лицо Эми, переполненное ужасом за свою дальнейшую судьбу, и перекошенная физиономия Акайо, вызывающая лишь неприязнь.

Он обращался с ней, как с вещью! Как с прислугой, а не как с хозяйкой резиденции.

Злость захлёстывает с головой. Заставляет переплести пальцы в кулаки, раскатываясь набатом по уставшему мозгу.

– Вероника?

Антонов оказывается рядом. Смотрит на меня с нескрываемым волнением, заставляя посмотреть в его сторону.

– У тебя всё в порядке?

– А? Да.

Выдыхаю, сканируя мускулистую фигуру бывшего, успевшего обнажиться до пояса. Сжимаю губы, боясь, что возглас восхищения всё-таки вырвется из моего горла, доставив тем самым Антонову нескрываемое удовольствие.

– Просто ты сидишь, уставившись в одну точку.

Он спокойно принимается расстёгивать ремень на брюках, словно я в действительности его жена. Насвистывает себе под нос какую-то бодрую мелодию, не замечая моего вопросительного взора.

Мужчина притягателен словно магнит.

За то время, что мы не общались, он успел подкачаться и даже сделать кубики пресса, уходящие вниз пикантной буквой V. Густая растительность на груди его нисколько не портит, наоборот – придаёт мужественность, а тугие мускулы под бронзовой кожей кажутся такими манящими, что мне нестерпимо хочется до них дотронуться.

Внизу живота отчаянно полыхнуло жаром, и я поспешно отворачиваюсь, чтобы привести свои сбившиеся с верного пути мысли в удобоваримый вид. В висках отдаются удары пульса, и мне приходится медленно досчитать до десяти, чтобы руки перестали дрожать от нахлынувшего возбуждения.

– А ты можешь раздеваться в ванной, а не здесь?

Шиплю, подскакивая к окну. Пытаюсь усмирить отчаянно бьющееся сердце, глухо ударяющееся о рёбра. Сканирую мечущимся взором красивый сад с шикарным прудом вдалеке и замечаю на берегу стройную фигурку Минами.

– Я не знал, что тебе так противно видеть моё тело.

Никита ехидно ухмыляется, пытаясь задеть меня за живое. Подходит ближе и от его мятного дыхания начинают вздыматься волосы на затылке, разливаясь обжигающим кипятком по позвоночнику.

Я пячусь. Отхожу к двери, встречаясь взглядом с Антоновым. Жёсткое дыхание щекочет шею, заставляя покрыться колючими мурашками. Карие глаза гуляют вверх-вниз по телу, останавливаясь на манящих выпуклостях, и я готова поклясться, что он раздумывает о соблазнении.

– Впрочем, можешь раздеваться, где хочешь.

Хватаю смартфон с кровати, стараясь не смотреть в глаза Никите.

– Я прогуляюсь по саду.

– Но ты много пропустишь, Вероника.

Уверенный, с лёгким оттенком превосходства голос заставляет меня обернуться. Я вижу, что Антонов уже успел обнажиться. Остаться передо мной в одних тёмно-синих боксерах с белоснежной эмблемой известной фирмы.

Значит, он не изменил своим привычкам покупать бельё именно этого известного производителя.

– Знаешь, переживу как-нибудь. Всё это время ведь справлялась.

– И ты никогда не вспоминала обо мне, мышка? Не думала обо мне, занимаясь сексом с другими?

Его взгляд пытливо изучает мой силуэт. Скользит по шее, останавливаясь на груди. Прожигает тонкую ткань платья страстными импульсами так, что соски моментально напрягаются, начиная отчётливо проступать под одеждой.

Я скрещиваю руки на груди, боясь, что это яркое желание спалит меня дотла. Выдаст с потрохами тому, кто меньше всего нуждается в этом. Кто не вспоминал обо мне долгих пять лет, пока не потребовалась помощь.

– Так что, Вероника?

Он подходит ближе.

Терпкий аромат муската ввинчивается под кожу, пробуждая самые сокровенные желания. Сквозь тонкую белоснежную ткань нижнего белья отчётливо видно мужское естество внушительных размеров, и я поспешно хватаюсь за ручку двери.

Рву створку на себя, выпрыгивая в коридор.

– Иди в душ. Тебе нужно остыть.

Опускаю красноречивый взгляд на мужской пах.

– А ты?

Кофейные глаза всё ещё полыхают разноцветными огнями готовясь сожрать меня целиком. От этого пошлого взора мои мозги плавятся, но я из последних сил стараюсь держать дистанцию.

– Мне нужно позвонить Юле, узнать, как продвигается расследование с поджогом.

Хлопаю дверью, почти бегом припуская в сад. Дрожащими пальцами набираю номер подруги, надеясь, что того таинственного поджигателя уже нашли.

– Здравствуй, Ника.

– Привет. Ну, как там дела?

С грустью рассматриваю шикарный сад, открывшийся перед моими глазами, и понимаю, что мне придётся долго работать для подобного захватывающего зрелища. Выдыхаю с раздражением.

– Пока ничего толкового. Полиция опросила того предпринимателя, который стремился выкупить твой киоск, но, кажется, он тут ни при чём. Его в тот день вообще в городе не было – он летал в Голландию за новыми поставками.

– Но разве он не мог нанять кого-то?

Цепляю пальцами сухой сучок дерева, растущего у дома, и осторожно убираю его. Сжимаю зубы от ярости.

Пока я тут прохлаждаюсь, наши стражи порядка ничего током делать не будут – спишут дело на полку за неимением улик, и всё на этом.

– Да конечно, мог. Но они уже запросили данные с видеокамер. С нашей, и с магазина неподалёку – на них-то уж точно должно что-то быть, не переживай. Твой поджигатель обязательно попал в кадр.

Хриплый вздох облегчения вырывается из горла. Заставляет воздух всколыхнуться.

– И когда будут результаты?

– Думаю, через пару дней. Я сразу же тебе позвоню, хорошо?

Отключаюсь, неуклюже бредя по дорожке в глубину сада. Провожу кончиками пальцев по листикам кустарника, пытаясь успокоить гулкое сердцебиение.

Наконец-то дело с поджогом прояснится, и я смогу начать всё сначала, не опасаясь повторного нападения. Ну а пока могу поговорить с Минами Ямамото – хотя бы для того, чтобы узнать, как чувствует себя её мать.

Вдыхаю приятный запах свежей травы, блуждая взглядом по роскошным клумбам. Буйство красок здесь поражает своей пышностью, и меня буквально увлекает эта радужная палитра разнообразных цветов.

В столице трава совсем не такая – безжизненная, практически мёртвая, отравленная выхлопными газами и выбросами заводов. Здесь же, вдали от цивилизации, в уютной резиденции Ямамото буквально раскинулся величественный оазис.

Огромные розы маняще шевелят пышными бутонами при дуновении тёплого ветерка. Розовые, красные, белые – они смотрятся просто шикарно на фоне тех растений, которые мне поставляют из Краснодара.

Полутораметровые кустарники с шарообразными голубыми соцветиями гортензии раскинулись вдоль ограды, открывая путь куда-то в глубину сада, и я ныряю туда, словно фея, летящая к неизвестности.

Небольшая речушка, оформленная на японский манер, раскинулась совсем неподалёку от чёрного входа. Перекинутый через неё мостик с резными иероглифами смотрится каким-то игрушечным и очень хрупким но, ступив на него, я понимаю, что он сделан довольно добротно.

Приглушённая речь раздаётся совсем неподалеку, и я понимаю, что наконец-то нашла Минами, спрятавшуюся у пруда. Осторожно прохожу мимо подсолнечника, тянущего к солнцу свои шершавые листья и застываю как вкопанная.

Японка стоит ко мне полубоком, моляще сложив руки у груди. Её чёрные волосы развеваются по ветру вороновым крылом, а широко распахнутые глаза влажные от слёз.

– Пожалуйста, Артур… Я прошу тебя!

Её речь на русском языке не так сильно поразила меня, как её собеседник, стоящий прямо перед ней. Высокий, под два метра ростом, молодой темноволосый парень, небрежно сложил руки на груди, качая головой. В одно мгновение притянул девушку к себе за тонкие запястья, заставив посмотреть на себя.

Она невольно вскрикнула то ли от боли, то ли от неожиданности, и я инстинктивно дёрнулась. Замерла, спрятавшись за яркой шапкой подсолнуха, стараясь не дышать.

– Ты играешь со мной, Минами, а я же люблю тебя!

– Осталось потерпеть совсем немного!

Японка заламывает руки, прижимаясь к своему возлюбленному, и я вижу, как на его лицо наползает серая тень.

– Чего ты ждёшь? Пока отец выдаст тебя замуж за этого Антонова? Я ведь прекрасно осведомлён о его планах! Не раз становился свидетелем его разговоров по телефону – он хочет и тебя замуж выдать и капитал увеличить.

– Да, это так, но планы отца нарушились! Антонов женат, это не фикция, он сегодня утром прилетел к нам с супругой, чтобы подписать с отцом контракт!

От голоса Минами веет облегчением, и я инстинктивно прижимаю стебель подсолнечника к себе. Выдыхаю, не в силах скрыть своего изумления.

Интересно, знал ли Никита о планах Акайо относительно него самого и не поэтому ли он пригласил меня в эту поездку в качестве ширмы, чтобы просто отвязаться от надоедливого японца, решившего удвоить свой капитал?

Выглядываю из-за зарослей, наблюдая за влюблёнными. В глазах Артура сквозит неприкрытая боль, и он тут же притягивает девушку к себе за талию. Обвивает её руками, бесстыдно начиная ласкать упругую грудь.

– Я так хочу тебя. Хочу уже обладать тобой. Назвать только своей, слышишь?

– Нужно подождать совсем немного. Отец сейчас заключит контракт с Антоновым и наконец, оставит меня в покое, начав поиски очередного жениха.

Я понимаю, что японка вполне сносно разговаривает по-русски, продолжая настороженно вглядываться в глаза своего любимого. Видимо, благодаря этим отношениям она и выучила язык, впрочем, предпочитая скрывать эти способности от других.

– Он не успокоится, пока не выдаст тебя удачно замуж. Мы должны сбежать прямо сейчас, пока он занят своими гостями.

– Мне жаль маму. Он просто изведёт её своими придирками. Она не переживёт моего побега. Он её убьёт!

Голос Минами дрожит, срываясь на всхлипы. Хрупкие плечики начинают сотрясаться от бьющей её дрожи, и мне становиться безумно жаль бедняжку, попавшую в ужасную ситуацию из-за отца-тирана.

– Но я мужчина, понимаешь?

Артур властно цепляет возлюбленную за подбородок. Встречается с её тёмными, как печные угли, глазами. Наклоняется, запечатывая губы осторожным поцелуем.

– Я не могу просто так ждать, не имея возможности даже прикоснуться к тебе.

Присаживаюсь на корточки, пытаясь покинуть полянку незамеченной. Понимаю, что сейчас у парочки наступил какой-то интимный момент, потому что за зарослями отчётливо слышны тихие вздохи и смачные поцелуи. Доползаю до мостика, осторожно выпрямляясь во весь рост.

Отряхиваю подол платья от зацепившихся листьев и гордо вскидываю голову, подставляя лицо яркому солнцу. Представляю себе перекошенное лицо Акайо Ямамото, когда единственная дочь сообщит ему о том, что выбрала неравный брак для себя. Так и надо этому напыщенному болвану, возомнившему себя хозяином жизни!