Глава 9 · До звона в ушах

'Что такое осень — это камни,

Верность над чернеющей Невою,

Осень вновь напомнила

Душе о самом главном,

Осень, я опять лишён покоя…'

Ю. Шевчук «Что такое осень»

Кирилл

Мало того что дома у нас был трындец, на личном фронте у меня внезапно оказалось сплошь нервно, так еще и в клубе возникли дурацкие траблы.

В этот раз на работе выдался сумасшедший понедельник.

К счастью, налоговую бухгалтерия имени бабушки Адель встречала во всеоружии, и с ходу придраться у проверяющих ни к чему не вышло. Ни у меня, ни в головном офисе. Десант крючкотворов заметно поскучнел и отбыл, несолоно хлебавши, для перегруппировки и консультаций.

Поэтому поводу мы после обеда немножечко выдохнули, бабушке по телефону ситуацию доложили, ну и кое-что еще:

— Бабуль, не верю я, что эти претензии от якобы недовольных посетителей на пустом месте или из-за реальных проблем. Ты знаешь, у нас все чисто, оборудование новое, люди оформлены официально и вообще, за исключением одного маленького нюанса, мы максимально открыты миру и клиентоориентированы.

— Знаю, милый. Я и в документы поглядывала изредка. Нет претензий. Значит, вся эта возня имеет скрытую цель. Ясно, что вы, мужчины, в таких материях не очень разбираетесь, но я тебя услышала. Занимайтесь там своим срочным. Я подумаю, что можно сделать.

Храните боги нашу потрясающую бабушку. Как я вовремя ее к нам перевез, а?

Сейчас еще дома ситуацию разрулим, и вообще огонь будет.

Одержимый прекрасной идеей и раздираемый ворохом опасений и подозрений, я решил, что все-таки пора поговорить с Андрюхой. Поэтому, завершив дела у себя, примчался к нему часов в пять. Подхватил дорогого отчима за плечо и поволок на ринг.

А чего он морозится?

Сейчас мы по традиции от души настучим друг другу в бубен, выскажемся, обменяемся претензиями да уж как-нибудь разберемся с этой очередной глупостью. Нам же есть ради чего стараться?

И состоялся у нас на ринге дюже интересный разговор.

Нет, я и так-то знал: Андрюха у нас малость того, с приветом, короче. Но вот то, что он по-прежнему считает себя недостойным мамы — да ну, епта! Во дебил, а?

Мрачным отчим вроде был из-за идиотских проверок и таких же жалоб на клуб. Но мысли рассказать о сложностях жене у него даже не возникло.

Конечно, он же герой:

— Что я сам не справлюсь? Да и не до меня ей. Мужика вон себе на работе завела. Поумнее, помоложе. С перспективами и родословной.

Я, когда это услышал, так охренел, что подряд два удара прямых пропустил.

— Да ну вашу же мать! Офигеть, картина. Ты никак спятил? — высказался от души, как только дыхание вернулось.

Кривая усмешка и взгляд этот, из прошлого, уж больно знакомый.

Вот что за человек, а?

— Ты же это уже проходил? — умудрился подловить Андрюху на болевой и еще добавить сверху. — Поговори с ней. Словами, епта! Что как сопляк-то ссышь?

Ох и психанул он. Любо дорого посмотреть. Только успевай закрываться, ага.

— Что, спросить ее: у тебя другой? Да? Она же честно ответит… и уйдет… мне сдохнуть потом?

Сука, эти взрослые сведут меня с ума.

— Ты совсем идиот? Спроси, что ее беспокоит? Чем ты можешь помочь? — нахлобучил его еще немного.

Вот почему, *ля, пока в табло не отхватит, ни хрена ведь не соображает⁈

Надо еще добавить, так, для корректировки курса:

— И вообще, ты сам-то ее еще любишь? Или запал на кого-то помоложе да попроще?

Еле-еле ведь увернулся… ух, как Андрюха взвился… бедная моя челюсть.

— Спятил? Норна — моя единственная! — и взгляд такой, ну, поплыл, короче.

Надо добивать.

— Тогда завязывай тупить. Хватай цветы-конфеты и вперед, выяснять, что за очередная эпическая жопа у вас приключилась. Умник нашелся…

— А если?.. — вот смотреть же на него без слез нельзя: ужас в глазах плещется, плечи поникли и морда унылая.

И это шкаф такой почти двухметровый, с антресольками. Капец.

— Никаких «если»! Мама моя — женщина приличная, верная и честная. Вон Зарецкий, хоть и козел оказался редкостный в отношениях, а она все равно до самого конца была ему верна. Пока он ее не предал и чуть не убил, да и ты на горизонте как раз появился. Спаситель.

— Так вдруг и этот тоже «спасает»? — утираясь полотенцем, уточнил Андрюха, но сам вроде оживился, и видно, что мысли в голове забегали.

Да, такие еще, идиотские, но оптимизм появился, да.

— От чего? Давай, быстро выясняй, что там у вас за дерьмо. А то я Ларку подключу, и тогда всем нам придет настоящий трындец.

Угроза вполне реальная, между прочим. Сестрица у меня барышня деятельная, с ней ухо востро надо держать постоянно, а то ее инициативы и коварные планы, они уж больно замысловатые и масштабные, не все их вывезти могут, да.

Выбравшись с ринга, уже на лестнице в раздевалку, Андрей уточнил:

— Думаешь, Нонна еще меня… ну…

Вот цирк, а?

— Уверен: она тебя еще «да», но считает, что ты ее уже «нет»… — а чего он? Пусть взбодрится да шевелится.

В итоге отчим так разволновался, что когда мы, быстро помывшись и собравшись, погнали домой, то столкнулись у подъезда с доставкой цветов.

О как, осознал и озаботился.

Ну, хорошо бы вся эта кутерьма не слишком поздно. И не умотала моя бесценная матушка куда-то типа Сочи, прихватив Клариссу.

Когда я поймал в охапку взъерошенную и негодующую сестру, то понял: лучше бы мама свалила в Сочи.

— А ну, оба-два, руки вымыли и на кухню, — рыкнула бабушка, однозначно помахивая полотенцем.

— А мама? — только рот открыл, как зазвенело.

— Маму забрали! Увезли! Она плакала! — завопила Клара, а я там чуть не умер просто.

— Кто? Как? Что? — в башке теснились вопросы, ноги держали с трудом.

Оглянулся на белого как мел Андрюху, что привалился к стене и смотрел на Адель Варисовну в ужасе.

— На кухню, сказала же, — бабушка была мрачна, как поздняя осенняя свинцовая туча над Финским.

Расселись рядком, а Клара тут же влезла ко мне на колени.

— Значит так, довели Нонну. Нервный срыв, давление, приступ. «Скорая» увезла вот недавно. Все отличились, я полагаю? — и взгляд этот, рентгеновский, насквозь прожигает.

Бабушка Адель говорит тихо, медленно, а ощущение, словно по голове сковородкой стучит со всей дури. В башке гудит.

Вздрогнули дружно, а Ларчик запричитала:

— Я больсе не буду. Но дома зе фу… Все злые. Никто не иглает со мной. Мама платет все влемя…

Ой, *ля. Как я так лоханулся? Чем был занят? Куда смотрел?

Нет, есть предположения, но… эх, дурак, щелкнул клювом. Тут по ходу не только в любви дело, раз даже Клару зацепило. У нее-то нет проблем с обратной связью: моментом выдала свое негодование родительнице. А так нельзя.

Хреново вышло… и слова мамины недельной давности сразу вспомнились:

— Если со мной что, ты, пожалуйста, не оставляй Клару, хорошо?

Я тогда посмеялся, отшутился, да забыть постарался, чтобы не так страшно было.

А оно вон, что оказывается.

— Мы сейчас… Поедем… Быстро. Где она? Все, что захочет, привезем. Что там надо? — Андрюха уже готов был подскочить и бежать.

Я же держал на руках Лару и понимал, как мощно мы протупили.

— Ну, спохватились. Молодцы! Да, задним умом все вы крепки, — мрачно хмыкнула бабушка Адель, в очередной раз, тыкая нас с Андреем носом в наш косяк.

Мы налажали. Упустили момент, довели маму.

Ей с нами сложно, но она же девочка, так что именно наше дело: заботиться и беречь. А мы… да идиоты, короче. Прохлопали момент.

Надо как-то реабилитироваться же?