Глава 24 · Решительно

'По зеленым полям, по тенистым садам,

По аллеям ночным и весенним дворам.

Вновь пройду я один, никого не виня.

Здесь немного есть радости и для меня.

И для тебя, любимая моя, любимая моя…'

А. Шаганов, Э. Коган «Просто любовь»

Кирилл

Нас, конечно, растащили. Хоть я ему и накидал, но явно недостаточно и за Лару, и за Любочку, ну и за наши клубы тоже. Кстати, хотел еще за мать добавить, но не сложилось.

Какие-то мужики, явившиеся в кои-то веки, забирать своих отпрысков из сада, и охранник решили, что чувак на «Порше», конечно, невиновен. Что за идиоты, а?

Все же общественные установки, раболепствование перед богатыми — великое зло. Только и остается, что скрипеть зубами про себя и вопрошать:

— Почему у меня всегда так бывает, по-дурацки?

Пока я эмоционально объяснял проклятым энтузиастам и общественности, какие они дебилы, Парланд, рыкнув нам с Любой:

— Вы пожалеете! — прыгнул в свою тачку и, конечно, свалил.

Ну, ничего. Теперь-то мне есть и что сказать, и что сделать. Да и засветился этот урод так, что уже не отмажется.

Поэтому первым делом, я позвонил участковому: здесь его земля, пусть разбирается, ну или пошлет меня к «правильному» коллеге.

Не сказать чтобы в ментовке были мне сильно рады, ибо встретили звонок протяжным:

— Опя-я-ять?

Но у меня была цель, и я к ней шел.

У меня сестра в опасности, любимая в беде, да и бизнес подозрительно качается. Матушка, кстати, негодует тоже.

Очередной вечер, проведённый совместно с силами правопорядка, — такое себе развлечение… для детей, но они не роптали. Клара везде за руку таскала за собой притихшего Сеню, а мне оставалось лишь крепко прижимать к себе нервную и заплаканную Любушку.

— Я плисмотлю. У тебя дела, — заявила мне сестрица, когда мы прибыли все ж таки в участок.

Ох и важная у нас колбаса растет. Суровая и четкая. Обожаю.

Усмехнулся, погладил мелких по головам, устроил с максимально возможным комфортом в зале ожидания под присмотром дежурного, выдал им Клариссин планшет.

— Полчаса у нас есть на все про все. Времени в обрез, надо шевелиться, — заявил, входя в комнату, куда был послан, вернее, направлен с моим деликатным делом.

Да, человеческие отношения — основа всего. Поскольку ещё с момента нападения на Клару с мужиками здесь мы вроде как сошлись во мнениях, то и сегодня следак, вызванный дежурными, оказался вполне в адеквате:

— Ну ты же понимаешь, показания ребёнка к делу не пришьешь. Мало ли что ей в три года там привиделось?

Тут я согласно покивал, а потом, поглядев сквозь стекло на нахохлившуюся Любушку, сидевшую на лавочке в окружении сына и Клариссы, доверительно сообщил:

— Отметь себе, что я его опознал по тому, как он дерётся. Вам, конечно, виднее, но я бы предложил вызвать Парланда, чтобы объяснился. Якобы на него заяву накатали. Да и вообще, глянули бы поближе на этого интересного товарища. Зуб даю, много любопытного можно там найти.

Тяжелый вздох и заверения, что сделают все возможное, были мне ответом.

В целом с хранителями порядка разошлись мы мирно, но я-то помнил, с чего все началось в этот раз.

Козлина Парланд угрожал Любе. Руки распускал, гад.

Поэтому, помогая Малышке спуститься с крыльца отделения и одной рукой придерживая Клару за воротник куртки, спокойно уведомил любимую женщину:

— Сейчас поедем к вам с Сеней. Соберёшь вещи.

Люба вздрогнула и посмотрела на меня своими огромными, испуганными глазами.

— Маленькая моя, конечно, не так я хотел объясняться, и не здесь. Но ты же понимаешь, что оставлять вас без присмотра опасно?

Насколько это правда, стало понятно по тому, как Малышка заозиралась.

— Любушка, любовь моя, вы переезжаете ко мне.

Ой, что тут началось!

— Да я не могу… да как так? Мы будем тебя стеснять… с чего бы тебе с нами возиться?

В общем, полный набор установок и откорячек страдающих, гордых барышень.

Тяжело вздохнул, потому как тут Любушка напомнила матушку мою просто один в один, на тот момент, когда мама узнала, что у нас будет Клара, а с Андрюхой все ещё пребывала в разводе.

Весь этот нервный цирк снова пришёл в мою жизнь.

Но, что тогда, что сейчас мысли сопротивляться или жаловаться не возникло. Это — мои важные и дорогие женщины, им нужна поддержка, значит, они её получат.

— Любушка, милая, я подожду, пока ты примешь, что ты — моя любимая женщина, и твои заботы — мои заботы.

Устроив малышей в машине, Люба бросилась на шею и залила меня слезами.

Гладил любимую нежно по спине, вытирал заплаканное личико, целовал, лишь слегка касаясь, потому как боялся не сдержаться.

Такая она была для меня невозможно желанная, что только зубами скрипеть и оставалось.

А потом мы поехали к ним домой, и я был счастлив познакомиться с женщиной, которая, на самом деле, спасла мою Любушку в тот острый и важный момент, когда кое-кто повёл себя как инфантильный идиот и сопляк.

Аглая Семёновна оказалась невероятной женщиной, совсем не похожей на бабушку Адель внешне, но повадки и даже некоторые интонации в речи были настолько узнаваемыми, что я ностальгически улыбнулся.

И конечно, она меня изрядно взбодрила.

Пока Любушка собирала «тревожный чемоданчик на первое время», как она сказала, Аглая Семёновна предложила нам с Клариссой чаю с пирогами, которые только-только вынула из духовки.

А когда малыши устроились вокруг стола, эта невероятная женщина поцеловала Сеню в макушку со словами:

— Вот и твой настоящий папка нашелся. Я же говорила: «Судьба и Бог однажды приведут его к тебе».

И пока я успокаивал, подхватив на руки, разрыдавшегося пацана, на пороге кухни появилась Люба. Вся в ужасе и стыде, естественно.

Пришлось успокаивать и ее.

А вот кто был доволен, так это Клара:

— Люба тепель наса? Да, Кайл? Совсем наса? Навсегда?

Я согласно кивал, усадив Сеню на колени. А потом посмотрел на Любушку и хмыкнул:

— Так, у нас настоящий семейный детский сад образуется. Здо́рово. Арсений, собирайся! Клара покажет тебе поезд, который ей папка подарил, а он ей почему-то не зашёл…

Сестрица встрепенулась мгновенно:

— Тего это не засёл? Нлавится. Иглать буду.

Аглая Семёновна рассмеялась, а я, отправив малышей в комнату, собирать самые важные Сенины игрушки, обнял любимую:

— Ну, скучать некогда теперь нам всем будет.

А когда она заревела и уткнулась носиком мне в шею, понял, что так и правильно.

Так и должно быть.

Наконец-то, у меня есть моя личная забота и… семья.