Глава 11

Денис

Вижу, как Мила выходит из подъезда с сумкой и за руку с дочкой, направляясь к такси, и меня переклинивает. Она решила сбежать? Не позволю. Сначала мы поедем в безопасное место, а потом поговорим. Надеюсь, после этого она перестанет убегать. На этот раз я ей не позволю.

Хватаю ее за руку и еле успеваю отбить удар сумкой. Мила среагировала молниеносно, еще даже не повернувшись, и я невольно восхищаюсь. А потом она видит меня, и глаза ее суживаются от гнева.

— Куда ты собралась? — спрашиваю грубо, а ребенок испуганно косится на меня, прячась за мать. — Я же сказал сидеть дома!

— Подальше отсюда. От тебя, от бандитов и от твоей долбанутой жены, которая заявляется ко мне домой ни свет ни заря! — шипит Мила, явно еле сдерживаясь. — Надоело.

Качаю головой. ну не дура ли? Отпускаю такси, сажаю парочку в машину и сажусь за руль. Ехать пару часов, и я понятия не имею, как выдержать это время в гнетущей тишине. Болтать ни о чем не смогу, а говорить о серьезных вещах при ребенке не хочу.

Веду машину, а сам все время посматриваю в зеркало заднего вида. Ира заснула, положив голову на плечо матери, а Мила сидит, опустив глаза, и явно думает о чем-то своем. Многое бы отдал за то, чтобы узнать, о чем именно. Внезапно она поднимает глаза, и наши взгляды скрещиваются. Всматриваюсь в такое знакомое лицо. Она почти не изменилась, лишь стала мягче, женственнее. И в то же время появились какие-то более суровые черты. Я мог бы вечно искать сходства и отличия, но сейчас явно не время. Скоростная трасса требует внимания, а я отвлекся.

Вновь перевожу взгляд на дорогу и слышу с заднего сиденья разочарованный вздох. Интересно, почему? Об этом я тоже обязательно спрошу. Но позже.

К концу поездки у меня уже шумит в ушах от тишины. Музыку включать не стал, чтобы не мешать ребенку спать. наконец, мы подъезжаем к высоким воротам, я нажимаю кнопку на пульте, и створки разъезжаются, а потом закрываются, отрезая нас от мира. Мила хочет разбудить Иру, но я качаю головой.

Аккуратно отстегиваю ремни и беру девочку на руки. Она почти невесомая, не то что Рус. Несу ее ко входу и понимаю, что не смогу открыть дверь — руки заняты.

— Ключи, — шепчу Миле, — в левом кармане.

Она Заливается краской и несмело сует руку мне в карман. Нащупывает ключи и вытаскивает. А я буквально взрыва. сь от этих прикосновений, слишком много воспоминаний они вызывают. Хочется обнять ее, как прежде, прижать крепко-крепко и никогда не отпускать. Но увы…

Мила открывает дверь и заходит первой.

— Выключатель справа.

Она щелкает кнопкой, и коридор заливает мягкий свет. Закрываю собой Иру и несу на второй этаж, в спальню. Кладу на кровать, снимаю обувь, кое-как стаскиваю курточку и накрываю одеялом. Девочка поворачивается на бок и продолжает сладко спать. Выхожу, прикрываю дверь и спускаюсь. Внизу ждет Мила со сложенными на груди руками. И я помню, что означает этот жест. Она закрылась, не хочет верить ни единому моему слову. А мне есть что сказать. Значит, надо заставить ее открыться.

Прохожу в гостиную, в доме прохладно, поэтому решаю зажечь камин. Медленно складываю поленья, потом кладу розжиг, чиркаю длинной спичкой, раздуваю огонь. Все это время Мила стоит за спиной, я чувствую ее всем телом, нервы словно оголены до предела и улавливают малейшее движение, шорох, вздох.

— Есть хочешь? — спрашиваю и поворачиваюсь. Мила неопределенно пожимает плечами. — Пошли. Тут есть запасы всего на свете.

Иду на кухню, Мила за мной. Сверлит взглядом, но молчит, лишь кусает губы. Те уже припухли и стали пунцовыми, так и манят поцеловать, но я все время напоминаю себе, что она теперь не моя.

Открываю шкафчик, достаю пакет с крупой, из другого — кастрюлю и сковородку, из морозильника — мясо, кидаю его в микроволновку.

— Помочь? — подает голос Мила впервые за несколько часов.

— Не надо. Садись, отдыхай.

За эти несколько лет я научился неплохо готовить, так что приготовление мяса и гарнира не занимает у меня много времени. Мила наблюдает, как я режу, мою, жарю, не отрывает взгляд от моих рук. И это приятно, черт возьми.

Наконец она встает, наполняет чайник и щелкает кнопкой. Открывает шкафчик, достает оттуда две чашки и начинает озираться.

— Там, — показываю на полку, где хранятся чай, кофе, сахар, запасы печенья и прочее. Мила уверенно достает пачку чая, кидает по пакетику и щедро заливает кипятком, а потом берет сахар и на секунду зависает над одной чашкой. хочу подсказать, сколько мне насыпать, но она вспоминает сама. И это тоже приятно.

Я ставлю на стол две тарелки ароматно пахнущего мяса, и у Милы урчит в животе. Я улыбаюсь, а она смущается.

— Приятного аппетита, — говорю и двигаю к ней тарелку.

Едим в тишине, изредка сталкиваясь взглядами. Допиваем чай и не сговариваясь идем в гостиную. В ней уже тепло от камина, я решаю не возвращаться сегодня домой, чтобы не ехать по трассе ночью, поэтому пишу Оксане смс. В ответ получаю недовольное «ну ладно», и откидываюсь на подголовник дивана.

Треск поленьев в камине и уютное тепло настраивают на романтический лад, но я стараюсь не поддаваться ему, поэтому смотрю на Милу и спрашиваю:

— Почему ты ушла шесть лет назад?

Она вздрагивает, но молчит.

— Мила, ответь, почему? Что я сделал не так?

Вижу, как глаза наливаются слезами, и прижимаю к себе. Ее аромат обволакивает меня, и я не выдерживаю. Касаюсь губами виска, потом щеки и, наконец, приникаю к губам. Воспоминания накатывают волной, и сейчас мне плевать на все, я словно оказался дома после долгого путешествия. Мой дом — это Мила.

***

Людмила

— Почему ты ушла шесть лет назад? — спрашивает Деня, а я замираю от этого вопроса. Не ожидала. И что отвечать? Можно, конечно сказать правду, но тогда он поймет, что я подслушивала. Конечно, это мелочи, но все равно неприятно.

— Мила, ответь, почему? Что я сделал не так?

Не знаю, что сказать. чувствую, как выступают слезы и чуть отворачиваюсь. А Деня… он внезапно прижимает меня к себе, и я не могу оттолкнуть. Не хватает сил. В его объятиях так знакомо, так тепло и надежно. И я так соскучилась.

Его губы ласково прикасаются к виску. словно успокаивая, потом к щеке. Они сухие и горячие. А потом Денис приникает поцелуем к моим губам. Это еще более неожиданно, чем вопрос. Это неправильно, так нельзя, он женат. Эта мысль бьется в голове, но тело предает, отвергает доводы разума. Я слишком долго была без него. Слишком. Думала, что забыла, что стерла его из памяти, но ошибалась. Как же я ошибалась!

Я неосознанно тянусь к нему, словно умирающий от жажды к воде, руки против воли обвивают его шею, и я притягиваю дениса ближе. Теснее. Прижимаюсь, словно пытаюсь слиться в одно целое. Не соображаю ничего в голове туман, перед крепко зажмуренными глазами пляшут цветные пятна, а в ушах звон. Я словно погрузилась на большую глубину, все расплывчато и размыто.

— Мила… — слышу рваный шепот, и горячие губы перемещаются на шею. Выгибаюсь, чувствуя эйфорию. Это надо прекратить — твердит разум. Сейчас, еще чуть-чуть — возражает сердце. Еще всего минутку, капельку…

Отталкиваю Дениса, он смотрит на меня замутненным взглядом, потом в глаза светлеет, и он трясет головой.

— Прости, — отводит взгляд, а мне хочется, так хочется, чтобы он снова обнял меня и поцеловал. Нельзя, одергиваю себя, у него семья. Я не разлучница, не собираюсь уподобляться подобным женщинам.

— Ничего, — вскакиваю и иду на кухоньку, ставлю чайник. Руки трясутся. Хочу занять себя хоть чем-то, лишь бы не думать. не вспоминать о таких горячих губах на своей коже…

— Ты не ответила на вопрос, — раздается прямо над моим ухом. Денис не касается меня, но я чувствую его всем телом. Нервы натянуты до предела. — Почему ты ушла?

Пожимаю плечами, но даже не оборачиваюсь. Не хочу продолжения. Вернее, хочу, всем сердцем и душой, но…

— Так вышло.

— Я сделал что-то не так?

Не так. «Ты изменил мне!» — хотелось закричать, выплюнуть правду в лицо, но я сдержалась. Все прошло, перегорело. Во всяком случае, очень хотелось на это надеяться.

— Нет. Просто я поняла, что должна уйти, и ушла, — покачала головой.

— Ты не ушла, ты сбежала! — Денис схватил меня и развернул к себе. — Дождалась, пока я уйду, и смылась, не сказав ни слова. Могла бы нормально сказать.

— А ты бы меня отпустил? — чувствовала себя в его рука тряпичной куклой. — Отпустил бы?

Денис заглядывает мне в глаза, и что-то в них, видимо, останавливает. Он выпускает меня, и я делаю шаг в сторону.

— Я, пожалуй, пойду спать. День был слишком долгим. — Поворачиваюсь и иду в сторону комнаты, а потом замираю. Я ведь даже не поблагодарила. Несмотря ни на что, это отличная идея — спрятаться подальше от дома. — И да, спасибо, что привез нас сюда, — выдавливаю и продолжаю движение.

— Не за что, — слышу позади, но больше не останавливаюсь.

Захожу в комнату, бросаю взгляд на спящую Ирку. В темноте, разбавленной лунным светом, она кажется маленькой лесной феей, только крылышек не хватает. Подхожу, сажусь рядом и поправляю волосы, упавшие на лицо. Дочка сладко спит, и я не могу сдержать улыбку.

Наконец отлипаю от дочери, раздеваюсь и ложусь в большую кровать с другой стороны. Луна заглядывает в окно, как любопытная девчонка. а я лежу без сна и пялюсь на полоски света, пронизывающие комнату. Губы еще горели от поцелуев, а в голове стройными рядами теснились воспоминания. И хотя я знала, что это гадко и неправильно, все же не могла отказать себе в удовольствии немного погрузиться в них, раствориться на минутку, снова быть не в одиночестве. Конечно, с дочерью я никогда не была одинока, но, как говорится — это другое.

За воспоминаниями сама не заметила, как уснула. Мне снились знакомые крепкие объятия. Я утопала в них, зная, что под защитой, что никто не причинит мне вреда. Поэтому, когда проснулась, еще некоторое время не открывала глаза, пытаясь задержать ускользающее ощущение заботы.

Улыбнулась, повернула голову, открыла глаза, чтобы пожелать дочке доброго утра, и тут же похолодела: кровать была пуста!