Глава 13

Людмила

Вижу подарок, который Деня купил Ирке, и возмущаюсь — слишком дорого. Но восторг в глазах дочери слишком явный, не могу просто взять и отобрать игрушку. Она давно хотела подобный набор, но денег на него не было. Она у меня умная девочка, все понимает. Конечно, огорчалась, но не подавала вида. А тут… Если сейчас сказать, что нельзя, расплачется, знаю. Да и что делать после того, как забрать? Вернуть в магазин? Времена не те. Ладно уж, пусть играет. Но Денису все-таки высказываю недовольство. Разумеется, он лишь машет рукой, срывая обертку и вручая набор Ире. Она радостно убегает. Все, теперь ее за уши не оттащишь.

— Пойдем, — говорит Денис и тянет меня в гостиную.

— Погоди, цветы в воду поставлю.

Он не забыл, что я не люблю вычурных букетов, принес обычные полевые цветы. Расставляю их в найденной вазе, а руки дрожат. От его близости, от тепла. Денис стоит позади и нежно прикасается, проводя по рукам. От этого по всему телу бегут мурашки, и я еле сдерживаю дрожь. Как бы ни пыталась отрицать, сколько бы ни уговаривала себя, бесполезно, приходится признать: я все еще неравнодушна к нему. Но у него жена, сын. Разрушать чужое счастье я не собираюсь. Хоть когда-то эта женщина и разрушила мое.

— Мил… хватит, — шепчет Денис, накрывая мои дрожащие руки своими большими ладонями, — ты их уже десять минут крутишь. От них скоро ничего не останется. Пойдем.

Он снова тянет меня в комнату, и на этот раз я не сопротивляюсь, покорно иду следом. Он садится на диван, утягивает меня к себе на колени и прижимает крепко-крепко, словно решил срастись, как сиамский близнец. Мне хорошо и уютно в его объятиях. Хочется прижаться еще теснее, стать единым целым, и я невольно тянусь у его губам. Денис без промедления отвечает, буквально впечатывая губы в мои…

На задворках сознания бьется мысль о том, что так нельзя, что это неправильно, но я гашу ее, старательно заглушая голос совести. Одну минуточку, всего одну минуточку счастья. Я заслужила…

И все же совесть пересиливает. С трудом отрываюсь от Дени, а он зарывается лицом в мои волосы и что-то шепчет в них. Голова плывет, я не понимаю ни слова. Не хочу понимать, хочу раствориться в нем, остаться в этом моменте навсегда. но он берет мое лицо в ладони, заглядывая в глаза, целует в кончик носа и спрашивает:

— Почему же ты все-таки ушла, Мила?

И я не выдерживаю. Шесть лет держала это в себе, сейчас хочется выплеснуть горечь и обиду и тоже получить ответы.

— А почему ты мне изменил?

Брови взлетают, в глазах шок и удивление. Что, уже забыл?

— Я? Я никогда не изменял тебе. Я любил тебя.

— В тот день ты по телефону сказал, что тебе не нужен наш ребенок, — соскакиваю с его колен, явно чувствуя, как он возбужден, и отхожу на пару шагов, обнимая себя за плечи. Меня колотит, пытаюсь сдержать дрожь и одновременно выстраиваю психологическую защиту. — Еще пожалел, что я так не вовремя забеременела.

— Что? О чем ты? — Денис подходит и пытается обнять, но я отталкиваю и отхожу еще. Не хочу, чтобы он сейчас нарушал мое личное пространство. Хочу, наконец, выяснить раз и навсегда правду. Раз уж появился шанс. — Я тебя правда не понимаю, объясни.

Видит, что я не готова к объятиям, снова плюхается на диван и хлопает рядом с собой, приглашая сесть.

— Давай поговорим, как взрослые люди. Садись и рассказывай, что ты там себе напридумывала?

— Я напридумывала? — нервно хожу по комнате, игнорируя приглашение присесть. Рядом с ним мысли плавятся, голова не желает работать, а сейчас мне нужен ясный рассудок, надо разобраться. — Я услышала — случайно, подслушивать не собиралась, просто ты очень громко возмущался — телефонный разговор. Сетовал, что я забеременела, что ребенок сейчас совершенно не нужен, что…

Слезы сами собой текут, я не могу их удержать, срываюсь в рыдания. Денис подскакивает и обнимает, несмотря на мое сопротивление. Я стучу кулачками по его груди, пытаясь причинить боль, но понимаю, что бесполезно — он большой, сильный, накачанный, и мои удары для него — словно комариные укусы. Тогда начинаю бить словами.

— Как ты мог? — шиплю. — Хотел отправить меня на аборт, убить нашего ребенка, нашу кровиночку. Ненавижу! — снова бью со всей силы.

— Мила, милая моя, успокойся. Ты все неправильно поняла…

— Ах, неправильно? — Слезы высыхают, теперь внутри клокочет ярость. — И именно поэтому ты сразу же завел себе другую семью? Наверное, твоя Оксана уже была беременна от тебя, раз Руслан и Ира ровесники. Ты, значит, изменял мне?

— Я никогда тебе не изменял! — говорит твердо, и у меня закрадывается сомнение в картине, которую я создала в голове.

— Но Руслан…

— Если ты сядешь и успокоишься, я все тебе объясню. Пожалуйста, — просит, и я все-таки уступаю. Не знаю, что чувствую, но хочу правды.

— Только не обманывай меня. Прошу, — смотрю ему в глаза, и он сосредоточенно кивает.

— Что ты хочешь знать? Только давай по одному вопросу зараз, — слегка улыбается. Прекрасно знает мою манеру сразу обрушивать град вопросов.

— Ты хотел отправить меня на аборт? — спрашиваю и замираю.

— Нет, — качает он головой, но я не верю. Слышала же собственными ушами! — Я и не знал, что ты беременна. Ты не говорила, как я мог знать?

Нахмуриваюсь. Это правда, я не успела ему сообщить, но подумала, что при его связях не проблема узнать о чем угодно.

— Тогда о чем ты говорил по телефону?

— Вот это нужно было у меня спросить еще тогда! У нас было дело, серьезное, о разводе одной богатой пары. Жена обратилась к нам, хотела отсудить у мужа половину имущества. — Денис потер лицо. — И вдруг выясняется. что она беременна, а с мужем они уже не жили вместе некоторое время. Ну да, оба погуливали налево, — кивает в ответ на мой невысказанный вопрос, — только в ее случае доказательств не было. И тут эта беременность. Понятно, что не от мужа. Да еще и оставить хотела, дура. В общем, выяснилось это совершенно не вовремя. Поэтому и сказал, что либо аборт, либо деньги мужа.

Получается, я сама придумала все это? Что Деня не хочет нашего ребенка, что он меня не любит? Это я оставила Иру без отца! Господи, что же я натворила…

***

Денис

Смотрю на Милу в шоке. Неужели она могла подумать, что я отправлю на аборт ее? Да за кого она меня принимает вообще?

— Глупышка, ты что, приняла все это на свой счет? — Кивает. — И поэтому убежала? — Снова кивок. Запускаю пальцы в волосы и с силой оттягиваю. — Значит, Ира все-таки моя дочь? — И еще один кивок. — Почему ты не поговорила со мной?

Подхожу и заглядываю в глаза. В них плещутся боль и ужас от осознания ситуации. наверняка винит себя за то, что убежала не поговорив, что обрекла дочь на участь безотцовщины. Вздыхаю и обнимаю. Она снова начинает рыдать, но вдруг резко отстраняется.

— А как же Руслан?

Да, это еще один вопрос, который наверняка ее терзает. Они ведь с Ирой одногодки. Вот и придумала, что я ей изменил.

— Я не изменял тебе, если ты это хочешь знать.

— Но у тебя сын! — Она выскользает из моих объятий, снова напрягаясь.

— Когда ты ушла, я искал тебя. Долго искал. Но даже со своими связями не нашел. Как тебе удалось?

— Не уходи от темы!

Качаю головой и усмехаюсь.

— Искал долго, — повторяю, — не нашел. Но не терял надежду. А Оксана… Она дочь друга моего отца. Мы знакомы практически с детства. Оказалась в неприятной ситуации, и отец попросил помочь.

— Сделать ей ребенка? — язвит Мила.

— Да боже мой, выслушай до конца! Она и правда была беременна. Но не от меня. Попросила меня жениться на ней, и все. Руслан не мой сын!

Вижу в глазах недоверие.

— Но он зовет тебя папой, — говорит Мила неуверенно.

— А как еще он должен меня звать? Я его с рождения воспитываю. Он не знает, что я его биологический отец, какой смысл? У нас с Оксаной был уговор: я женюсь на ней, воспитываю Руса, но если вдруг найду ту, которую люблю, — смотрю Миле в глаза, — мы разводимся. Она согласилась.

— Тогда почему заявилась ко мне домой с претензиями?

— Видимо, за столько лет уже привыкла к мысли, что ты не вернешься.

Снова подхожу к ней и притягиваю к себе.

— Понимаешь теперь, что я ни в чем перед тобой не виноват? — целую влажные щеки, кончик носа, лоб. — Мне всегда нужна была только ты. И сейчас нужна…

Мила всхлипывает и поднимает на меня заплаканные глаза.

— Не хочу быть разлучницей, — морщится. — У тебя семья и налаженная жизнь. И ребенок.

— А как же наш ребенок? — киваю в сторону комнаты, где играет Ира. — Хочешь, чтобы она так и росла без отца?

— Мы привыкли, — пожимает плечами, а я хочу встряхнуть ее, чтобы вытрясти эту дурацкую мысль из ее красивой головки.

— Нет! — отвечаю резче, чем хотелось. — Я ее отец и сделаю все, чтобы она теперь ни в чем не нуждалась. Она имеет на это право.

— Но как же… — начинает Мила, но я кладу палец ей на губы.

— Я все решу. Ты мне веришь?

Она кивает, в глазах загорается слабый огонек надежды. Я уверен, она все еще любит меня. Такая любовь, как у нас была, не может легко кануть в лету. Наклоняюсь и прикасаюсь к ее губам, легко, почти невесомо, давая ей шанс отказаться, уйти. Но она лишь теснее прижимается ко мне и перехватывает инициативу.

И словно не было этих лет. Мы снова там, в нашем уютном гнездышке. Жадно целуемся и буквально срываем друг с друга одежду. Мне хватает ума запереть дверь, но на этом мозг расслабляется, плывет, и я поддаюсь. Нет больше сил себя сдерживать.

Мила не отстает, целует, кусает, тут же зализывая места укусов, царапает, вжимается в меня так, что я чувствую буквально каждый сантиметр ее кожи. Она изменилась, формы стали более округлыми, женственными. Руки скользят по груди, талии, бедрам, я упиваюсь вкусом ее губ и, не разрывая поцелуя, практически роняю на диван. Он узкий, неудобный, но мне все равно. Я слишком долго ждал.

— Моя!.. Люблю!.. Никому не отдам!.. — шепчу раз за разом, вновь и вновь исследуя ее тело. Когда-то я знал каждый изгиб, каждую ямку. Даю себе волю и возвращаю давно забытые ощущения.

Воспоминания обрушиваются, как цунами. И вот уже Мила выгибается подо мной, почти до крови кусая губы, сдерживая крик. Помнит о дочери, мелькает мысль. И я вновь накрываю ее губы, чтобы выпить ее стоны, насытиться заглушенным гортанным криком, когда она уже не в силах сдерживаться. И лишь на самом пике удовольствия понимаю, что мы оба благополучно забыли о предохранении.

«Хочешь от нее второго ребенка?» — усмехается внутренний голос. И я без зазрения совести понимаю: ответ «да»!