Глава 16

Людмила

Еду в машине с Игорем, а сама буквально трясусь. Несмотря на все заверения, очень страшно. Не имею представления, что будет дальше. Ведь Оксана мертва, с этим ничего не сделать. И что теперь будет с Русланом? Как он переживет смерть мамы? Это огромный удар по психике. Хотя дети более гибкие и сильные, только кажутся хрупкими. Надеюсь, Денис не откажется от мальчика, хоть он и не его биологический отец.

— Едем Иру забирать? — доносится до меня голос.

— Что? А, да-да, конечно. Где она? — Меня аж потряхивает. Очень хочется обнять дочку, прижать к себе крепко-крепко и никогда не отпускать.

— Я звонил Денису, ее перевели в спецприемник.

Сердце сжимается от боли за родного, самого близкого человечка. В нетерпении ерзаю на сиденье, но Игорь понимает это по-своему.

— Нужно остановиться? — спрашивает. — Может, хотите заодно перекусить или еще что?

Понимаю, что действительно очень голодна, ведь не ела почти сутки. Но совесть не позволяет есть за чужой счет, а денег у меня с собой нет. да и вообще почти нет, что уж там.

— Нет, — качаю головой, — спасибо, не хочется.

Но тут желудок оглушительно урчит, опровергая мои слова, а я чувствую, как щеки начинают пылать.

— Так, все понятно, — говорит Игорь и паркуется рядом с торговым центром.

Мы идем на фудкорт, он набирает целый поднос еды, а мне очень стыдно. Сижу за столиком, не поднимая глаз, пока Игорь буквально не всовывает мне в руки бургер.

— Ешьте. Если я позволю вам оголодать, Денис меня убьет, — усмехается.

— Я вам верну, — киваю на чек, а он машет.

— Мне уже за все заплачено.

Принимаюсь за еду, стараясь держать себя в руках и не запихнуть несчастную булку в себя целиком. Откусываю по кусочку, запиваю колой, а желудок настойчиво требует еще. Скармливаю ему бургер, картошку, салат и целый стакан напитка. К концу трапезы мысли о том, что стыдно есть за чужой счет, куда-то улетучиваются. Остается лишь блаженство.

По дороге я позорно засыпаю. И просыпаюсь от того, что кто-то треплет меня по плечу.

— Людмила, просыпайтесь, мы на месте. Дочка ждет.

При этих словах мысли немного проясняется и взгляд фокусируется на здании, около которого мы стоим. Обшарпанные стены непонятного цвета, все какое-то мрачное. Возле входа клумба с остатками растений. Ежусь от гнетущей атмосферы. Но это цветочки, ягодки впереди. Внутри здание еще более жуткое, чем снаружи. Но ведь оно для детей! Почему здесь все такое… печально-страшное? Напугать? Заставить чувствовать себя ничтожеством? Какой кошмар! Даже мне, взрослому человеку, находиться здесь крайне неуютно. А уж детям наверняка и подавно. Хочется побыстрее забрать отсюда дочь и бежать без оглядки.

— Мы за Ириной Котовой, — говорит Игорь администратору, и та неодобрительно качает головой.

— Дети спят! Приходите днем.

Смотрю на часы — полшестого утра.

— Разбудите. Мы не уйдем, — настаивает Игорь. — Вы не имеете права удерживать ребенка, если за ним пришли родители, — демонстрирует даме адвокатское удостоверение, и та, поджав губы, неохотно уходит вглубь коридора.

Я нервно хожу туда-сюда. Обстановка действует угнетающе, время словно застыло. Наконец раздаются шаги. Выглядываю в коридор — та же дама в сопровождении дочки. Идет, шаркая и опустив взгляд в пол, такая маленькая, хрупкая, уставшая. Женщина крепко держит ее за руку, то ли чтобы она не упала, то ли чтобы не сбежала.

— Ира! — говорю, стараясь не кричать, помня о том, что где-то тут, совсем рядом, спят дети.

Дочка поднимает голову, и я вижу заплаканное личико, красные глазки, опухший нос. Деточка моя, досталось тебе ни за что ни про что…

— Мама! — взвизгивает Ирка и, выдирая руку из крепкой хватки женщины, бросается ко мне. — Мамочка! Ты пришла!

— Ну конечно!

Сватаю ее в объятия и целую везде, куда дотягиваюсь. А она прячет голову у меня на груди и всхлипывает. Я поднимаю ее голову и всматриваюсь — глаза краснющие, с полопавшимися сосудами. Следы слез на лице, кое-где даже не высохли еще.

— Ты спала? — спрашиваю ласково.

Она отрицательно качает головой.

— Почему?

— Тебя рядом не было, я боялась. А еще они отобрали моего мишку, — жалуется, чуть не плача.

Игорь вопросительно смотрит на администратора, та, закатив глаза, роется в большом ящике, а потом протягивает пакет.

— Личные вещи всегда отбираем и отдаем родителям, — словно оправдывается она.

— Вы совсем с ума сошли? У вас тут что, концлагерь? Это же игрушка! — высказываю свое недовольство. — Совести у вас нет…

— Мы действуем по протоколу…

— Наверное, следует иногда прикладывать к процессу не только протокол, но и голову.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

— Вы куда? А документы подписать? — летит мне вслед, но я даже не реагирую. Хочется поскорее забрать дочку из этого ужасного места.

— Дайте сюда, я ее адвокат, у меня доверенность, — раздается уверенный голос Игоря. — И будьте уверены, по поводу этого вашего протокола разговор не окончен!

Он нагоняет меня у машины. Дочка, обняв одной рукой меня, а второй — мишку, уже крепко спит на моем плече. Черты лица разгладились, она успокоилась. Вот и хорошо. Ей досталось сегодня — уже вчера! — больше, чем мне.

— Давайте я ее возьму, — говорит Игорь, а я качаю головой и кое-как втискиваюсь на заднее сиденье. Не хочу отпускать дочь.

Пытаюсь пристегнуть ремнем нас обоих, но не выходит. Игорь помогает, шепчу: «Спасибо», а он кивает и садится за руль. Тепло дочери греет душу. Я крепко обнимаю ее. И снова засыпаю. На этот раз куда более спокойным сном.

***

Денис

Как ни хочется уходить, нужно. Помощь необходима не только Миле с Ирой, но и Руслану. Перед тем как отправиться в отдел опеки, позвонил бывшей няне Руса, попросил забрать к себе. Она, узнав обстоятельства, без промедления согласилась. Хорошая женщина и отличная няня, Рус ее очень любит.

Иру забрали в спецприемник, она плакала и не хотела уходить, но я ее успокоил, что совсем скоро или я, или мама придем и заберем. Уж не знаю, насколько хватит ее спокойствия, у меня оно уже заканчивается. Но перед сыном беспокойство показывать нельзя, ему и так придется несладко.

Заезжаю к Виктории, несмотря на поздний час, она не спит. Руслан тихонько сопит на диване, и мы уходим на кухню, чтобы поговорить.

— Спасибо вам большое, — протягиваю женщине пару крупных купюр.

— Уберите, — отводит она мою руку. — Это не работа. Это просто забота о ребенке. Вы же знаете, я очень люблю Русланчика и всегда готова помочь.

— Спасибо, — повторяю и устало тру глаза.

— Хотите кофе?

— Нет, — отказываюсь, иначе не засну, но потом вспоминаю, что еще ехать домой. А уснуть за рулем в мои планы не входит. — А хотя… Пожалуй, выпью.

Она кивает и достает все необходимое, а я просто валюсь на узкий угловой диванчик. Глаза просто закрываются.

— Как такое произошло? — слышу сквозь дрему и с трудом поднимаю веки.

— Случайно. Никто не хотел ничего такого.

— Да уж… а хуже всех будет ребенку, который остался без матери.

Она права. Однако если Милу посадят, то жертвами станут двое детей. А это куда хуже.

Передо мной возникает чашка, от которой поднимается густой пар, а аромат кофе бьет в нос, заставляя взбодриться. Пригубливаю обжигающий напиток, и через некоторое время чувствую, что силы возвращаются. Мы молчим, Виктория ничего не говорит, лишь смотрит на меня печально, и я благодарен. Нет ни сил, ни желания обсуждать весь этот кошмар.

Допиваю кофе и встаю.

— Еще раз благодарю. Ваша помощь сегодня была просто неоценима…

— Не берите в голову. Если хотите, я могу помогать, пока вы не разберетесь со всеми делами. Просто так, не за деньги… — добавляет торопливо, словно этот вопрос когда-то имел для меня значение.

— Я был бы очень признателен. Но только с оплатой. И не спорьте.

Мы улыбаемся друг другу, но улыбки получаются натянутыми. Веселья нет ни капли. Прохожу в комнату и аккуратно беру Руса на руки, чтобы не разбудить. Но он все равно просыпается.

— Папа! — восклицает сонным голосом. — Ты пришел!

— Да, сынок. Поехали домой?

Он кивает и кладет голову мне на плечо. Пока дохожу до машины, он уже снова крепко спит и даже не просыпается, когда я пристегиваю его в детском сиденье. Не просыпается он и дома, когда я беру его на руки, поднимаюсь, кое-как открываю дверь и тихо захлопываю. И только когда кладу его в постель и начинаю раздевать, он открывает глаза и спрашивает:

— А мама больше не придет, да?

От его вопроса у меня замирает сердце и ком скапливается в груди, мешая дышать. Не знаю, как ответить.

— Вика сказала, что она теперь на небе, вместе с моими бабушкой и дедушкой. Это правда?

— Да, сынок.

— А кто же будет готовить мне завтрак? И стирать одежду? И играть? И читать сказки?

Голос становится все тише, губы дрожат, а из глаз готовы пролиться слезы. Прижимаю сына к себе крепко-крепко, глажу по волосам.

— Знаешь, она всегда будет с тобой, вот тут, — прикладываю ладонь к его груди. — И стоит тебе захотеть, ты сможешь услышать ее голос и увидеть ее лицо.

— Но это совсем не то, — огорченно говорит Руслан, кривя рот.

— Знаю, малыш. Но так случилось. Остались только мы, — смотрю ему в глаза. — И я буду готовить тебе завтрак, играть и читать сказки, хорошо?

— А ты умеешь? — удивляется он.

— Ну конечно. Да, мама умела делать это лучше, но я научусь. А ты мне поможешь, хорошо?

Рус серьезно кивает.

— И мы ее никогда не забудем?

— Никогда-никогда. А теперь спи, — целую его в макушку. — Сегодня был очень длинный день. Все устали.

Он снова кивает и натягивает пижаму, а после сворачивается клубочком. Я накрываю его одеялом, выключаю свет, оставляя гореть ночник и тихо выхожу. Сил нет даже на душ. Кажется, стоит упасть в кровать — и тут же засну. но не тут-то было. Мысли не дают покоя. Все время смотрю на телефон, ожидая новостей от Игоря. Но все тщетно. Телефон молчит.

От беспокойства за Милу и Иришку верчусь с боку на бок, не находя места. Как они? Смогут ли хоть немного поспать, несмотря на обстоятельства? О чем они думают?

Вспоминаю нашу с Милой ночь в дачном домике. Она была такая же нежная и страстная, как и раньше. Ничего не изменилось. Словно и не было этих лет. Очень хочу прижать ее к себе, зарыться в густые волосы, вдохнуть их аромат и никогда не отпускать. Клянусь, как только все это закончится — а в благополучном исходе сомневаться не хочу, Игорь мастер своего дела, — тут же сделаю Миле предложение. Я и так опоздал на целых шесть лет.

Слышу, как открывается дверь и Руслан подходит и ложиться рядом.

— Можно я сегодня посплю с тобой? — спрашивает шепотом.

— Конечно.

Прижимаю сына к себе и наконец-то проваливаюсь в сон.