47

– Ничуть, – вздохнула я. – Но согласитесь, нужно же что-то делать. Особняк разваливается, содержать его дорого, а я... я не хочу сидеть на вашей шее.

– Моей шее? – переспросил он с какой-то странной интонацией.

– Фигурально выражаясь, – поспешно уточнила я, чувствуя, что краснею. – В смысле, не хочу быть обузой.

Коган смотрел на меня так пристально, словно пытался прочитать мысли. А потом вдруг спросил: – Зачем вам это? На самом деле?

Я растерялась. Как объяснить, что мне просто хочется чувствовать себя полезной? Что не могу сидеть сложа руки, когда вокруг столько возможностей?

– Потому что... – начала я и осеклась.

За окном послышался шум – леди Виннет явно начала терять терпение. Коган даже не обернулся на звук.

– Я жду, – произнес он тихо.

– Потому что это лучше, чем быть чьей-то пленницей, – выпалила я. – Даже если клетка – целый особняк.

Коган застыл, словно я ударила его. На его лице промелькнуло что-то похожее на... вину? Но нет, наверное, показалось.

– Пленницей? – переспросил он глухо. – Вот как ты это воспринимаешь?

– А как еще? – я пожала плечами, стараясь говорить спокойно. – Вы заперли меня здесь, запретили общаться с мужчинами, выезжать куда-либо... Что это, если не заточение?

– Это... – он запнулся, явно подбирая слова. – Это для твоей же безопасности.

Я не выдержала и рассмеялась

– Безопасности? От чего? От собственной глупости? Или от того, что я могу натворить еще что-нибудь... предосудительное?

– Ты не понимаешь, – процедил он.

– Так объясните! – я шагнула к нему, чувствуя, как внутри закипает злость. – Объясните, почему я должна сидеть здесь, как... как...

– Как кто? – его глаза опасно сверкнули.

– Как провинившаяся любовница! – выпалила я и тут же прикусила язык.

В комнате повисла звенящая тишина. Коган замер, вглядываясь в мое лицо с каким-то странным выражением. Его взгляд стал острым, изучающим, словно он пытался разглядеть что-то за маской моего лица.

– Любовница, – повторил он медленно. – Ты никогда раньше... не использовала это слово.

Я похолодела, поняв свою ошибку. Конечно, настоящая Мина вряд ли стала бы так откровенно говорить об их отношениях.

– А разве это не правда? – я попыталась исправить положение, но от его пристального взгляда во рту пересохло. – Разве не потому вы сослали меня сюда? Чтобы освободить место для Элаи?

Он вдруг оказался совсем близко – так близко, что я почувствовала исходящий от него жар. Его рука метнулась к моему подбородку, заставляя смотреть прямо в глаза. Но теперь в этом жесте читалось что-то новое – не столько страсть, сколько попытка поймать, уличить.

– Кто ты? – прошептал он, вглядываясь в мои глаза так, словно мог прочесть в них ответ.

– Что? – я попыталась отстраниться, но его пальцы держали крепко.

– Ты не Мина, – произнес он с пугающей уверенностью. – Ты говоришь не так, двигаешься не так, думаешь... совсем иначе.

За окном снова послышался шум – кажется, леди Виннет начала громко возмущаться. Но мы словно оказались в каком-то пузыре, где существовали только мы двое и эта опасная, звенящая тишина между нами.

– Вы ошибаетесь, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– Нет, – его глаза опасно потемнели. – И я хочу знать правду. Здесь и сейчас.

Снаружи раздался громкий стук, но Коган даже не вздрогнул. Он продолжал удерживать мой подбородок, не давая отвернуться, и в его взгляде читалась решимость докопаться до истины любой ценой.

– Сначала я думал, что ты просто обезумела от ревности, – его голос стал тише, опаснее. – Что твоя одержимость навредить Элае наконец свела тебя с ума. Но дело не в этом, верно? Ты другая. Совершенно другая.

Я открыла рот, чтобы возразить, но вдруг где-то наверху раздался оглушительный грохот. Звук был такой, словно обрушилась целая стена. За ним последовал чей-то отчаянный крик.