ГЛАВА 15

— Ты как?

— Нормально, — храбрилась Эмилия, — поскорее бы уже этот день закончился.

— Поддерживаю, — хмуро кивнул Костя.

Никогда прежде Дымов так жестко не нервничал, за рекордно короткое время. Сейчас все позади. И Скоробогатова уже не хотелось так сильно грохнуть. План все же был продуманный, хоть и состряпан на скорую руку.

Вадим Алексеевич подсказал дельные мысли, когда Дымов вычислил Шмольского. Но одно дело — все придумать, а совсем другое — равнодушно смотреть, как чертов отморозок тычет пушкой в любимую женщину.

И не осталось никаких заморочек. Все предельно четко и ясно.

Эмилия — мать его дочери, и всех будущих детей, его жена, его единственная женщина. А все прочее — тлен и суета.

— Ребятушки, мы поедем домой, — подала голос Моника. Сестра выглядела бледной. Но это ерунда, док ее быстро на ноги поставит. — Кстати, ты бы договорился с Эмилией. Насчет крестной матери малышки. Я серьезно.

— В любом случае, у нас нет других претендентов, — фыркнула Эми.

Костя вздохнул. Эти женщины его доконают. И чутье подсказывало Дыму, что дружба между Эми и Моной не доведет до дора его, Костины, нервные клетки.

— Константин Ильич, на минутку, — тактично кашлянул следак.

Дымов вышел в коридор. В гостиной, откуда полчаса назад увезли труп адвоката, уже было чисто. Проверенные люди все прибрали, осталось только выветрить вонь химии после чистки.

— У меня есть проверенный спец, если вдруг вам нужен новый адвокат, — кашлянул Вадим.

— Хороший человек везде пригодится, — кивнул Костя. — И ты подумай, Вадим Алексеевич, насчет моего предложения. Пока Грик в больничке, мне не помешает толковый помощник.

— Я подумаю, — пожал плечом Скоробогатов. — Мне без хозяина удобнее.

— Будешь работать на особых условиях, — предложил Костя.

И потом, за Эми, ее безопасность и безопасность малышки он многим обязан Вадиму. Особенно, за последний эпизод. Ведь именно Скоробогатов предложил отправить «липовую» тачку в город, а засаду организовать в доме. И все срослось.

— Надо обмозговать, — почти сдался следак.

Костя протянул руку для пожатия.

— Не боитесь, Константин Ильич, что ваши партнеры не поймут, когда узнают, что вы мента пригрели? — все же спросил Вадим.

— С этим я сам разберусь, — усмехнулся Дым. Непонятки, конечно, будут. Но преданность и мозги Скоробогатова Косте, ой как, пригодятся. Мужик крайне толковый.

Гости разъехались. Эми ушла наверх. Мона с Витьком укатили домой. Следак испарился. Парни из охраны разбрелись по своим постам. Дом опустел и затих.

Костя лично убедился, что все двери и окна закрыты. И только потом поднялся в спальню.

Эми уже была здесь. Тихонько сидела на краю постели, укутанная в огромный мужской халат. Была беззащитной, хрупкой, с влажными после душа волосами.

— Хреновый денек, да? — негромко пробормотал Дымов. — Устала? Хочешь чего-нибудь?

— Спать, — улыбнулась Эми.

— Ложись, — кивнул Костя, отбросил одеяло, приглашая девочку устроиться.

Малышка послушно легла на подушку. Костя не торопился идти в ванную. Присел на матрас. Повернув голову, смотрел на Эми.

Она глядела на него своими огромными глазами. Костю словно что-то шарахнуло в голову. Будто наконец дошло. Впрочем, Дым и прежде обо всем догадывался.

Эта женщина его. Принадлежит ему. И ради нее он горы свернет. Загрызет любого, кого сочтет угрозой. Костя никогда не сможет ее отпустить, просто не сможет.

Костя протянул руку, перехватил девичью ладонь. Не сводя глаз с нежного лица, прижал тонкие пальцы к щеке.

— Я должен был давно просчитать адвоката, — наконец пробормотал Дымов.

— Иди в душ, Костя, и ложись спать, — ласково произнесла Эмилия. — Обо всем поговорим утром.

Мужчина согласно кивнул. Эми права. Разговоры можно отложить на утро.

Когда Дым вышел из ванной, свет в спальне уже не горел. Но даже в полумраке комнаты можно было отлично рассмотреть фигурку малышки.

Костя по привычке оставил телефон и пистолет на тумбе, сам лег рядом с Эми.

— Я понимаю, что у тебя такая… работа, но…, — негромко заговорила Эмилия, а Костя, повернувшись набок, осторожно обнял малышку, провел ладонью по бедру, накрыл выпуклый животик. — Костя, я с ума сойду, если …

— Если что? — шепнул Дымов, когда Эми замолчала, не договорив.

— Я не могу каждый день жить в страхе за тебя, Костя Дымов, — договорила Эми.

— Я тебя услышал, малышка, — выдохнул Дымов.

— Я не Мона, у меня так не получится. Я не могу сохранять хладнокровие, когда кто-то тычет в меня пистолетом, — чуть громче шептала Эми. — Или похищает меня! Или грозит убить! Да и вообще…

— У нас проблема, девочка, — Костя крепче обнял Эми, зарылся новом в волосы на затылке, — тебе нужна спокойная жизнь, чтобы какой-нибудь правильный мужик был рядом. А не такой отморозок, как я.

— Ты не отморозок.

— Возможно, — усмехнулся Костя, — почему ты не уехала полгода назад? Почему осталась? Согласилась на план Гарика? Тачку мою отжала? В офисе моем стала работать?

— Можно я не буду отвечать на твои вопросы сейчас?

— Я итак знаю ответы, малышка, — заявил Костя, — потому что ты моя женщина. Потому что ты достаточно сильная, чтобы быть со мной. Ты — Дымова.

— А ты дурак, — по-детски всхлипнула Эми.

Голос у девочки дрожал. Костя понимал, что малышка вот-вот расплачется. Наверное, это даже хорошо. Пусть поплачет, пусть выплеснет все, что накопилось.

— Дурак, — согласился Дымов, — но ты ведь меня любишь, девочка?

— Не хочу об этом говорить! — шмыгнула носом Эми.

— Зато я хочу, — шепнул Костя, потерся носом о нежную кожу на плече. — Ты меня любишь. Ты родишь мне дочь. Потом сына, или еще дочь. А потом решим по обстоятельствам.

Эмилия возмущенно выпуталась из его рук, села на постели, включила ночник, обернулась к Дымову.

— Знаешь, что, Костя! — прищурилась девушка.

Костя изогнул бровь, закинул руку за голову, зевнул. Однако настроение у Дымова моментально подскочило. И вот такой, дерзкой и колючей, Эмилия ему очень нравилась. Он балдел от такой своей девочки.

— Что?

— Ты все решил, да? А меня спросить?! Я не одна из этих твоих…, — малышка взмахнула рукой в воздухе.

— Ты особенная, — подсказал Костя, потянулся, перехватил Эми за край халата, — ты свела меня с ума еще в первую встречу. Я на тебя запал, как пацан.

— Врун!

— Полегче, девочка, — присвистнул мужчина, — никто безнаказанно Костю Дыма треплом не называл.

— Тогда докажи! — бросила вызов Эмилия.

***

Ей было до чертиков страшно. Она боялась.

Нет, не Костю, разумеется. Не физического насилия, или того, что Дымов выстрелит в нее из пистолета, оставленного на прикроватной тумбе.

Ей было страшно от того, что Константин Дымов отберет у нее весь этот мир, что сам же и создал. Он открыл для нее новые грани. Показал, какой она, Эмилия, может быть: сильной, несгибаемой, дерзкой. Он заразил ее упрямством.

Он влюбил ее в себя. Привязал. Сделал зависимой от взглядов, мыслей, намеков, поцелуев. И пусть начиналось все крайне скверно, зато сейчас все у них хорошо.

Или нет?

Хотя, кто запретит Косте выставить ее на улицу? По закону и всем бумагам она все еще жена Игоря Орлова. У нее нет никаких прав быть здесь, в этом доме, в этой спальне, в постели Кости Дымова.

Он может прогнать ее. А возразить ей будет нечем.

Она не хочет уходить. Совсем не хочет. Хочет остаться рядом с этим жестким мужчиной, тираном, деспотом, монстром. Потому что знает: этот монстр умеет любить.

Ведь глаза не врут.

— Я не знаю, как, малышка, — нахмурился Дымов. А Эми уже забыла вопрос. Да, точно, она велела ему доказать свои слова. Доказать, что он не бросает слов на ветер. — Ты моя женщина, Эми. По долбаным бумажкам ты жена Гарика. Этот момент я решу в ближайшее время. А с остальным? Не знаю, девочка. Требуй, чего хочешь. Я на все согласен.

Эмилия застыла неподвижно. Во все глаза она смотрела на Костю. Тот отвечал серьезным, тяжелым взглядом. Не юлил. Не «спрыгивал» с темы, так, кажется, говорят? Словом, Костя Дымов не прятал от нее эмоций. И это подкупало.

Эми чувствовала себя неуклюжей и огромной. Но все равно довольно ловко забралась обратно на постель. Костя потянулся к ней, легко, словно она ничего не весила, приподнял и усадил ближе к себе.

Вернее, теперь Эми расположилась верхом на мужских бедрах.

Девушка вспыхнула от смущения, но тут же подумала о том, что в спальне больше нет никого. А Костя видел ее обнаженной, вытворял с ее телом немыслимые вещи. Так чего же стесняться?

— Тогда просто скажи мне, Дымов, — негромко потребовала Эми.

Она огладила ладонями мужские щеки. Кончиками пальцев пробежала по контуру рта. Скользнула выше, по носу с горбинкой — свидетельству того, что тот был сломан. Возможно, не единожды.

— Скажи, что ты чувствуешь?

— Надо про любовь? — усмехнулся Костя.

Перехватив тонкие пальцы, Дымов прижал их к своим губам. Поцеловал. Прикусил чувствительную кожу.

Эми невольно затаила дыхание. Ощутила щекочущую волну удовольствия.

— Я ведь девочка, мне хочется сказки. Хочется услышать, как сильно ты меня любишь, как сходишь с ума, и что я для тебя единственная и неповторимая, — залпом выпалила Эмилия.

— Ну вот, девочка моя, ты все сама сказала. Добавить нечего, — хмыкнул Костя.

— Я серьезно!

— Да и я не шучу, — покачал головой Дымов. — Ты моя женщина. Моя. Точка.

— И других у тебя не будет? — подумав, уточнила Эми.

— На кой хер…э-э-э… зачем мне другие? — возмутился Костя. — Ты мне и в одиночку мозг нехило сносишь.

— Костя…

— Так. Ладно. Про любовь нужно? — усмехнулся Дымов. — Говорю один раз. И то, потому что ты у меня еще юная и неопытная. Любовь — это слишком мелко. Ты у меня под кожей. Въелась. Вгрызлась. Ты моя девочка. Моя малышка. Ты меня изменила. А я не хочу отматывать назад. Ты мне показала совсем другой мир. И он меня устраивает. И когда я говорю, что ты моя женщина, это значит, что ты та, ради которой я сдохну, не задумываясь. И тебе придется научиться читать между строк, малышка. Я ж не поэт, красиво приседать на уши не умею.

— Меня все устраивает, — улыбнулась Эмилия сквозь слезы.

Костя тут же принялся вытирать ее щеки.

— Что за дела, девочка? — проворчал Дымов. — Расстроил тебя?

— Это гормоны, — отмахнулась Эми. — Костя Дымов, ты жуткий романтик.

— Просто жуткий, — хмыкнул мужчина.

— Для других, возможно, но не для меня, — сквозь слезы продолжала улыбаться Эмилия.

— Никогда не забывай об этом, маленькая моя, — шепнул Костя.

Эми окончательно расслабилась. Поверила. Позволила существовать той сказке, в которую попала: вначале ужасной, полной препятствий, испытаний, но теперь нереальной и волшебной.

Эмилия позволила себе раствориться в жадном взоре любимого мужчины. В его руках. В его силе и безумстве.

— А ты мой, Костя Дым, — набравшись храбрости, произнесла Эмилия, — мой мужчина.

— Да, так и есть, — кивнул Дымов, его глаза вспыхнули, загорелись яростным огнем. Но он не причинял боли Эмилии, наоборот, согревал, — такой расклад меня полностью устраивает.

Девушка первой коснулась мужских губ. Полгода назад она хотела провалиться от стыда и боли, оказавшись в постели с Дымовым. Сейчас — она ждала близости. Она хотела принадлежать ему.

Только ему. Здесь и сейчас. В эту самую секунду.

— Нам можно? Ты как? — судорожно выдохнул Костя. Эми поняла, что если он увидит сомнения в ее глаза, то остановится.

— Нужно, любимый! — настойчиво кивнула Эмилия.

Не сразу поняла, почему Костя застыл. Его твердые, немного грубые пальцы неустанно водили по ее лицу. А взгляд прожигал, обещал, подчинял своей власти.

— Повтори!

— Я тебя люблю, Константин Ильич, — шепнула Эмилия.

Костя запечатал ее рот поцелуем, не дав договорить. Его руки нырнули под халат. Заскользили, огладили, несильно сжались на ягодицах.

Эми уже было плевать, как именно она выглядит. Обжигающая волна желания ударила меж бедер. Девушка задрожала, ощутив, как твердая плоть давит на мокрые складочки.

— Костя…, — захныкала она.

— Млять, малышка, — пробормотал Дымов, — мне страшно. Я ж уже не контролирую ни хрена.

— Все будет хорошо, — возразила Эми, поерзала так, чтобы ткань покрывала сдвинулась.

Эми провела кончиками пальцев по рельефному торсу. Чуть сильнее надавила. Убойное ощущение очень нравилось Эми, чувствовать твердые узлы мышц под гладкой кожей.

Прикусив губу, девушка отдалась кипевшим в ее душе эмоциям. И даже свет не мешал. Наоборот, Эми вдруг ощутила потребность хорошенько рассмотреть Костю Дымова. Именно таким, открытым для нее. Без ледяной маски хищника.

— Ну что ж ты вытворяешь, девочка моя…, — просипел Костя, когда ладони Эми нырнули еще ниже, а пальцы обвили возбужденную плоть.

— Больно? — спохватилась Эми.

— Охуенно, — протяжно выдохнул Костя.

Эмилия тоже чувствовала себя вот так, как сказал Дым. И всей душой приветствовала тот момент, когда Костя настойчиво подхватил ее под ягодицы и усадил обратно.

Два стона, вспоровших тишину спальни, зазвучали в унисон. Эми доверилась сильным рукам любимого. Доверилась им, рухнула в омут с головой.

А в награду получила чистейшее, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Оргазм, так это называется? Впрочем, Костя Дым — и сам ходячий оргазм. То, как он двигается, смотрит, говорит. Как шепчет ее имя. Как ослабляет тотальный контроль и позволяет вести Эмилии.

Хотя, Эми этот контроль и не нужен вовсе. Главное видеть и знать, что она дорога Косте. Он любит ее. В этом девушка ни капли не сомневается.

Уж кто-кто, а Костя Дым слов на ветер не бросает.