Глава 21. В которой Корсар жалеет о том, что взял Василису…
Твою мать…
Смотрю на упругую круглую попку, обтянутую синей тканью, и думаю — где были твои мозги, Корсаков, когда ты предложил Василисе снова работать на тебя?
Нет, обязанности помощницы она исполняет так же хорошо, как и…
Как и целуется, да? Об этом думаешь, Корсар?
Рычу тихо сам на себя, стараясь, чтобы не заметила.
Зараза такая — не она, вся эта гребанная ситуация.
Ладно. Работает хорошо, как раньше, может даже еще лучше — рвения ей не занимать!
Тамара — мой главный личный помощник — даже расслабилась, стала перекладывать все больше заданий на Василису. Она нарадоваться не может на свою новую коллегу. В первую же неделю работы Василисы с улыбкой мне сообщила:
— Прекрасно ее понимаю, Александр Николаевич, засиделась, красавица, в декрете, теперь хочется наверстать упущенное, я сама такая была!
Это точно, я помню, как Тамара позвонила мне и спросила, нельзя ли ей вернуться хоть секретарем, хоть кем, умоляла взять ее, несмотря на то что ее супруг был довольно крупным бизнесменом и зарабатывал более чем прилично. Когда я спросил, зачем ей себя утруждать объяснила, что привыкла быть всегда в тонусе, и не привыкла сидеть на шее.
Правда, был у нас и серьезный разговор о моей Василисе прекрасной.
Тамара знала о том, что она в свое время натворила, поэтому первым делом пришла ко мне с вопросом.
— Александр Николаевич, я могу доверять Василисе все документы или есть какие-то ограничения?
— Тамара Васильевна, никаких ограничений для Василисы Викторовны нет.
— Вы доверяете ей?
Доверял ли я? Мне очень хотелось доверять. Очень.
Я даже не представлял, что будет, если Василиса снова меня обманет.
Сердце предательски заныло тогда, когда Тамара задала этот вопрос, но я сжал челюсти и ответил утвердительно.
— Доверяю, Тамара, доверяю.
— Я поняла. Хорошо. Я… буду за ней присматривать.
Мы поняли друг друга.
Она — что я доверяю, но опасаюсь. Я — что верная, преданная Тамара действительно станет пристально следить за Васей, предупреждая возможные косяки.
Хотя, какие могут быть косяки?
Какие?
В тысячный раз думаю я, глядя на точеную фигурку. Кажется ли мне, или она похудела за те две недели, что живет у меня?
Мне хочется сказать со мной, но…
Со мной она не живет.
Со мной она завтракает, изредка мы вместе обедаем в офисе или когда выезжаем на встречи, ужинаем дома. Иногда гуляем вместе с ее дочуркой.
Между нами спокойные, ровные, дружеские отношения.
А хочется совсем другого.
Вот сейчас, когда она подходит к моему столу, чтобы положить свежую прессу, и обговорить предстоящие встречи, хочется взять ее за запястье, резко рвануть на себя, усадить на колени, прямо туда, где томится в штанах ноющий член. Дать ей почувствовать силу моего желания. Впиться в пухлые, сочные, сладкие губы. Провести ладонью по упругим холмикам груди, таким аппетитным, манящим. Раньше ее грудь была меньше. Я знаю, что у многих женщин она увеличивается, после кормления грудью. Мне очень хочется посмотреть на ее грудь. Вспоминаю то, что видел тогда в клинике и мне хочется выть от бессилия. Я мечтаю о ее теле! И… ничего не делаю, чтобы ее получить.
Мудак.
Сам виноват во всем. Впрочем, как всегда. Как всегда, с этом малышкой у меня все через одно место.
В тот вечер, когда я привез ее в свой дом — в ее дом — разговор между нами состоялся и был, скажем так, не очень приятным для обоих.
Я вспоминал его и мучительно мечтал о том, чтобы этого разговора не было.
Сначала она довольно долго сидела за ноутбуком, выбирала, что купить дочери. О своих вещах даже не заикалась, я так понял, попросила свою бывшую домработницу, которая стала няней, приобрести что-то из белья, и из домашней одежды.
— Василиса, ты уверена, что этого хватит?
— На первое время. Потом… потом я куплю сама. Ну или… заберу вещи у Антона.
Этот вариант я не рассматривал.
— Там есть что-то ценное для тебя? Дорогое?
— Там мои вещи! — упрямо поджала губы. — Они мои, и я хочу их забрать! Имею право?
— Имеешь, конечно. — вздохнул я, понимая, что предстоит борьба и не шуточная. Я не хотел, чтобы она и близко подходила к своему в скором времени бывшему мужу! И тем более, чтобы он подходил к ней!
Был вариант, отправить к нему Сергея с Ларисой, женщина наверняка знала, что где лежит у хозяйки, значит, поможет.
— Василиса, я говорил, что нам нужно обсудить некоторые моменты?
— Да, я готова.
— Я вчера сказал, что ты теперь моя женщина.
Я специально сделал паузу, чтобы дать ей возможность ответить, но она промолчала.
— Я не шутил, Вася. Мы начинаем бракоразводный процесс, а потом ты выходишь за меня.
И снова пауза. И снова молчание. На этот раз и я тоже не рисковал продолжать. Нужно было как-то очень осторожно озвучить ей все моменты. Но как?
***
Я, бизнесмен, решающий сотни сложных задач, поднявший бизнес фактически с нуля, достигший реальных высот в своем деле, создавший не просто компанию — прекрасно работающий, хорошо отлаженный механизм! Я, который был на «ты» с сильными мира сего, мог запросто общаться и с министрами, и даже с самим «гарантом конституции»!
Я вдруг понял, что не уверен в том, что и как надо сказать этой маленькой женщине!
Так боялся облажаться, что в конце концов именно это и сделал.
— Василиса, ты станешь моей женой. Но я не буду заставлять тебя быть ею на самом деле.
— Что? — вот тут паузы не получилось. Она вскинула на меня свои огромные глазищи, смотрела так, словно впервые видит.
— Брак будет фиктивным.
— То есть… как?
— Вася, я все понимаю. Ты любила, и, скорее всего все еще любишь своего бывшего мужа. Но он не самый достойный человек и не самая хорошая партия. Когда ты узнаешь некоторые моменты — ты это поймешь. Возвращаться к нему тебя нельзя ни в коем случае. Он может попытаться вернуть тебя, именно для этого нужен наш брак. Когда все вопросы будут решены и закрыты я тебя отпущу со спокойной совестью.
— Что? — она реально была растеряна и удивлена! — Как? Я… Я не понимаю… Ты… вы… вы меня целовали…
Блядь! И что мне надо было сказать?
Что я целовал ее потому, что у меня башню сносит, когда она рядом? Когда я ее вижу и чувствую? Что я целовал ее, потому что у меня в ее присутствии все сводит от желания? Что я хочу ее так, что меня рвет от жажды подмять ее под себя и воспользоваться этим сладким, податливым телом?
— Василиса, я…
— Не надо. Я понимаю. Это просто… физиология. Да. У меня тоже. Просто был стресс. Поэтому я вам отвечала и… сама…
Что? Что за нах? Она оправдывалась за то, что целовалась со мной?
— Василиса, подожди…
— Не надо, правда, пожалуйста! Мы взрослые люди, мы все понимаем.
Это ты-то взрослая? Дите-дитем! Если бы ты понимала! Ты бы или сбежала от меня, или пользовалась бы тем, что я пойду за тобой хоть на край света, как крыса за дудочкой…Веревки бы из меня вила! Все бы от меня получила! Не сама бы ко мне в помощницы набивалась, а легко бы стала «владычицей морскою», а я был бы у тебя «на посылках».
— Вася, подожди, выслушай!
— Я… мне надо посмотреть, как там Саша, Лариса же уже уехала, а ваша Карина для девочки человек не знакомый.
— Вась, стой! Ты все не так поняла! Да стой ты!
Я тогда умудрился-таки задержать ее, припереть к стене.
— Вася! Не буди во мне тирана!
— А его что, будить надо? — смотрела на меня как на врага народа!
— Глупая… — чувствовал, как напрягаются ее груди, как соски твердеют, сам уже был на грани. — Сама не понимаешь, что творишь со мной да?
Голос у меня был хриплым, да и как говорить нормально, когда это чудо в моих руках?
Прижался пахом, чтобы каждый сантиметр ощутила, каждый сантиметр ноющей боли, и смотрел с удовольствием, как щеки маками заливались. Глазки потупила, охнула тихонько.
— Значит… вы говорите… фиктивный брак?
— Фиктивный, — захрипел из последних сил. — пока ты сама не захочешь!
— А если я не захочу?
Вот же мать твою!
— Заставлять не стану.
Сказал, и сам себе не поверил. Как же — «не стану»! — не выдержу однажды, затащу в свое логово и…
Излюблю неистово, до слез, до боли, до седьмого неба, до обморока, пока умолять не будет о пощаде и о продолжении…
Мы тогда оба все-таки не выдержали. Я не понял, чьи губы первыми к чьим потянулись.
Целовались долго, смачно, я буквально измором ее рот брал, как на абордаж. То наваливаясь грубо, то сбавляя ход и нежным вальсом проходя по ее языку.
Чувствовал, как соски напряженные, твердые о мою грудь трутся, как ароматом ее желания тело дышит. Не выдержал, опустил руку, пробрался к ее сокровенному местечку, застонал, поняв, какое оно — влажное горячее. Захотелось на колени рухнуть, вылизывать нежную розовую плоть. Провел ладонью там, собрав влагу, перебрал пальцами, в поисках набухшего бутончика удовольствия. Выпил поцелуем ее стон, слабый протест. Стал аккуратно ласкать, стараясь не спугнуть.
Мать твою, как же долго я мечтал об этом! Как желал! Сколько лет!
Понимал, что сам долго не протяну, просто как подросток опозорюсь, в штаны кончив! Да, собственно, почему опозорюсь? Мне нужен был этот оргазм, а пугать малышку членом, сперму извергающим не хотелось.
Прижался еще сильнее, пытаясь запустить пальцы в самую сердцевину лона, и почувствовал, как семя наружу рвется, бьет фонтаном.
Сильнее впился губами в ее рот, стараясь сдержать стон и хрип.
— Маленькая…Прости…
Казалось, сам сознание потеряю от мощи того, что со мной случилось. А потом сообразил, что малышка пытается меня отпихнуть.
Посмотрел в глаза ее, в них плескалась боль и страх. Доперло до меня, что случилось, стыдно стало.
— Прости, Вася, я…
— Не надо. Просто отпустите меня.
— Василиса, я…
— Я поняла. Брак фиктивный, потому что вам так удобно, да? Всегда женское тело под рукой, которое вам всем обязано, правда? Только я… я к такому не готова.
Блядь, что?
О чем она?