Глава 33. Корсару тридцать семь…

— С днем рождения, Корсар.

Смотрю на нее и…кажется, что это сон. Самый волшебный сон, который я могу увидеть.

Моя девочка. Нет. Моя женщина! Любимая женщина!

И она собирается сделать мне подарок!

Лучший подарок, который только можно представить!

Она… прекрасна.

Я хренов счастливчик!

И слов у меня больше нет.

Да уж, Корсар, тридцать семь. Фатальная дата.

Как там было у Высоцкого?

«Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль, и Маяковский лег виском на дуло…»*

Весь день сегодня вспоминал песню…

Тридцать семь. Опасный возраст для мужчины. Реально фатальный.

И мне даже было как-то не по себе в преддверии этой даты.

Конечно, никакого праздника я заранее не планировал.

И Ваське даже не сказал ничего. И не подумал, что наверняка она на работе все узнает — разве моя Тамара будет держать язык за зубами?

И вот теперь… ноль часов, ноль минут.

Я тридцатисемилетний мужчина.

Самый, мать твою, счастливый тридцатисемилетний мужчина!

— Василиса… — не узнаю свой охрипший голос.

Она делает шаг. Дрожит, маленькая.

Как же я надеюсь, что не от страха!

Я тоже делаю шаг, ставлю бокал с арманьяком на столик.

Понимаю, что сам дрожу. Дрожу и… не знаю, что делать, как быть, как найти правильные слова, правильные действия?

А почему все должно быть правильно?

Пусть будет как будет. Пусть я ошибусь сегодня в чем-то. Мне можно. Мне тридцать семь, а я влюблен так, как будто мне семнадцать!

Шагаю к ней, сгребаю в охапку, втягиваю носом воздух, вдыхаю ее аромат.

— Маленькая моя… ты… уверена?

Беру ее лицо в ладони, смотрю в глаза.

В свете камина и ночника они влажные, яркие, безумно красивые.

Она закусывает губу…

Нет, милая, это теперь моя работа — кусать твои сладкие губки.

Все. Везде. Во всех местах…

Поцелуй получается нифига не нежным. Обрушиваюсь на ее губы как голодный волк. Я и есть голодный до своей женщины зверь!

Надо стараться тормозить себя, но не могу. Нет сил.

Чувствую ее напряжение, но как же сложно сказать себе «стоп»!

— Вася…Прости маленькая, я…Просто очень давно и очень сильно этого хочу.

— Как… давно? — голосок дрожит, нервничает моя малышка! Только… почему? Из-за чего ей нервничать? Она ведь знает, насколько сильно я хочу её?

— Всегда… Всегда, Вася… с первой минуты. — не лгу, это правда! Истина!

— О… — маленькие ладошки ложатся мне на грудь, поднимаются выше.

Хватаю ее за талию, поднимаю на руки, несу к кровати.

Все, сладкая, игры окончились. Теперь все будет по-взрослому!

Стараюсь осторожно опустить на постель.

Такая хрупкая! Изящная! И в то же время такая аппетитная! С высокими, упругими грудками! С мягкой линией бедер, с тонюсенькой талией…

Кто мог сказать, что эта женщина не хороша? Кто посмел назвать ее не идеальной? Кто привил ей эту тучу ненужных комплексов?

По мне она может как леди Годива** разъезжать голой по городу! И смотреть можно будет всем, потому что она чудо как хороша!

Отстраняюсь, чтобы самому как следует насладиться этой красотой.

Нет слов!

Башню сносит!

Неужели это все моё? Наконец — моё!

Сажусь в ногах, разглядывая жадно, опускаю ладонь, провожу пальцами по нежной коже, которая, кажется, светится изнутри…

— Как ты прекрасна! — это пафосно звучит, но это именно та фраза, которую хочется ей сказать!

Она дышит прерывисто, вижу, чувствую, ее смятение. Моя малышка на самом деле стеснительна. Мне не хочется смущать ее.

Опускаюсь рядом, приобнимая, не упуская возможности чуть приласкать грудь, живот… пальцы сами ползут ниже.

Боже, как же давно я хотел! Как дико давно мечтал!

— Вася…

Срываюсь. Не могу. Нет сил.

Покрываю поцелуями шею, грудь, облизываю соски. Спешу! Сам не знаю куда я так спешу!

Нет… знаю!

Хочу попробовать ее там! Рычать готов представляя ее вкус во рту!

Раздвигаю ноги одним движением.

Она гладкая, чистая, нежно-розовая, такая узенькая!

Что же мне делать с собой? Как сдержаться? Я ведь…

Не хвастаюсь, но я не маленький там. Нет, не двадцать пять, меньше. Зато объем приличный и… Ну, в общем, жалоб на качество секса со мной не было, а вот на размер…

К хренам! Как-нибудь приспособлюсь! Сдержусь! Подготовлю ее как следует!

Ее тело дрожит, по коже бегут мурашки, дыхание срывается.

Маленькая, потерпи! Раз уж это мой подарок — дай насладиться!

Нежно дую на ее складочки, стараясь попасть на клитор. Она дергается.

Да!

Такая отзывчивая! Именно такая, какой я себе ее представлял!

Только собираюсь опустить голову, чтобы лизнуть мой главный презент, как она всхлипывает.

— Саша… подожди…

Нет! Я не готов ждать! Не хочу! Хватит!

— Саша…

***

— Саша, подожди, я должна тебе сказать…

Выдыхаю! Дам ей секунд двадцать, как на «Оскаре».

— Я… я… фригидная…

Что, блядь?

Сглатываю, поднимаю глаза на нее, она приподнимается на локтях. Мать твою, там же слезы на ресничках висят!

Еще один гвоздь в крышку гроба Антона-гандона, не к ночи будет помянут. Порву мразь эту! Просто порву!

— Саш… я… я боюсь!

Твою ж маааать!!!!

Двигаюсь обратно, выше, к ней, к моей сладкой. Беру лицо в ладони.

— Маленькая, что за глупости, а? Кто тебе такую ерунду внушил?

— Это не… не ерунда. — чуть не плачет, золотая моя, — я… я правда ничего не чувствую и… Мне только больно. И я… я так боюсь…

— Чего, глупышка?

— Боюсь, что ты разочаруешься во мне и… и тоже…

Господи… Теперь я дышу тяжело, потому что… потому что, если минуту назад передо мной просто была любимая женщина, которой я хотел сделать хорошо — очень хорошо! — то сейчас передо мной любимая женщина, которая боится, что я сделаю плохо.

Вернее, не так. Она не боится, что плохо сделаю я!

Она в любом случае будет терпеть, даже если ей будет больно и не очень приятно! Ни словом не обмолвится!

Она боится, что разочарует меня!

Блядь… как же все сложно!

И я… я люблю ее! Маленькую, глупую, несчастную малышку!

— Милая, я в тебе не разочаруюсь. Это невозможно.

— Прости… мне не стоило говорить тебе. Я… испортила подарок.

Господи, она еще и извиняется? Ну, что мне с ней сделать? Выпороть? Это мысль!

Придется мне учить ее не только сексу, придется учить любить себя! Свое тело…

Снова глажу пальцами ее щеки, заглядываю в глаза.

— Малышка, ты совершенна, прекрасна, ты восхитительна! Это самый лучший подарок, который я только мог получить! Нет, нет! Не пытайся отвернуться! Ты подарила мне себя на эту ночь, — и на все последующие, думаю я, но не говорю ей об этом, пока не говорю! — Ты мой подарок, и я могу делать с тобой все, что захочу, да?

— Да… — отвечает робко, и дышит еще тяжелее.

— Скажи, тебе приятно, когда я тебя целую?

Сглатывает, отвечает опуская ресницы.

— Тебе было приятно, когда я трогал твою шею, целовал ее?

Снова моргает, и щеки начинают алеть…

— Когда я целовал твои соски? — теперь уже мой голос хрипнет, когда я вспоминаю вкус ее нежных сосочков, которые я только пригубил, не распробовал, оставляя на сладкое.

— Да, Саша, да…

— Ты мокрая там?

— Что? — в ее голосе испуг, понимаю, что для нее вопрос слишком откровенный, но… мать твою, мы лежим голые в постели. Вернее, она голая, на мне все еще халат, который надо снять, но я теперь боюсь напугать ее.

— Василиса, я ведь могу сам проверить, а?

Моя рука ползет вниз, а Вася вздрагивает, вздыхает и… чуть раздвигает ножки мне навстречу…

— Да… да я… мокрая…

— Мокрая. И, наверное очень, очень вкусная…

— Что?

— Я так хочу попробовать! Всегда мечтал попробовать какая же ты на вкус! Так давно мечтал…

Прожигаю ее взглядом, провожу большим пальцем по пухлой нижней губке, наклоняюсь к ней, почти накрывая собой, почти прижимая свои губы к ее губам.

— Я знаю, что ты будет охренительно вкусная, маленькая моя! Ты не фригидная, счастье мое. Ты просто не могла ничего почувствовать, потому что рядом с тобой был не твой мужчина. Рядом был не я. Слышишь?

— Да…

Накрываю ее губы ртом, ласкаю, увлажняя, провожу языком, лаская от уголка к уголку.

— Моя сладкая…

— Да… твоя… только твоя… Хочу быть только твоей!

А я хочу рычать! В грудь себя бить и вопить как киношный Тарзан.

— Ты будешь моей. Только моей будешь!

Еще раз целую, потом спускаю губы ниже, опять веду по шее, по груди, прокладываю дорожку из поцелуев приближаясь к сокровенному. Пью нежный аромат ее тела, ласкаю, играю…

Наконец утыкаюсь лбом в ее лобок.

Блядь, как же мне хорошо! Я, наконец дома! В том самом месте, где хочу быть! С той женщиной, с которой хочу быть!

Прижимаю губы к ее нежной расщелинке, аккуратно, ласково. С ней нужно было очень осторожным. Я понимаю, что для нее все в первый раз несмотря на то, что не девочка. Несмотря на то, что ребенка родила.

Провожу языком по складке, выискивая горошинку клитора. Слышу вздох, нежное «ах»…

Фригидная… Это же надо было придумать?

Да у нее все ноги в смазке уже, она течет для меня!

Раздвигает ноги шире, сама! Приглашает на пир!

Слизываю ароматные капли. Как же это вкусно!

Главное, я не думаю о себе! Не думаю о своем члене, который просто каменный. Ему тоже хорошо. Просто хорошо быть рядом. Понимает, что сначала удовольствие для девочек, а потом уже для парней!

Погружаю в нее язык, стараясь проникнуть глубже. Еще, еще… вылизываю лепестки, поднимаюсь к клитору, касаюсь его языком несколько раз, крепко удерживая ее тело на месте, не давая улизнуть от удовольствия.

— Саша…

— Т-с-с… Тише, малышка, тише…

Движения моего языка острые, отточенные, ласкаю, снимаю сливки, стараюсь показать, насколько она заблуждалась в своей женской несостоятельности.

Она дрожит, стонет, всхлипывает, ее лоно выдает новые и новые порции сладкого сока. Я просто тону в нем, он вкусный! Мне жаль терять даже каплю!

Погружаю пальцы в ее дырочку, стараясь нащупать крохотную точку там, внутри, по тому, как выгибается ее тело, как гортанно она кричит понимаю — нашел! А язык и губы продолжают играть с ее нежной киской. Чувствую, как она напрягается. Еще чуть-чуть детка, еще немного…

— Саша… пожалуйста… я не могу…

Смыкаю губы на клиторе, чуть втягиваю, не сильно, не агрессивно, ровно настолько, чтобы ей хватило.

Мы падаем, детка, пора раскрывать парашют!

Чувствую, как из члена начинает капать семя, черт! Я хочу, чтобы все оно было в ней, но у моего ствола на этот счет свое мнение.

— Саша!

Она кричит мое имя кончая, получая первый в жизни оргазм — в этом я точно уверен!

Это прекрасно! Она прекрасна!

Выдыхаю, прижавшись головой к ее сладкой киске.

— Люблю тебя, Вася… Люблю…

* Строки из песни В. С. Высоцкого "О фатальных датах и цифрах",

** Леди Годива — англосаксонская графиня, жена эрла (графа) Мерсии Леофрика, которая, согласно легенде, проехала обнажённой по улицам города Ковентри в Англии ради того, чтобы её супруг снизил непомерные налоги для своих подданных.