Глава 40. В которой Василиса находит что-то ценное
— Значит, любишь его?
— Люблю!
— А чего сбежала, дура?
— Не знаю!
— Говорю же — дура! Молодая ишшо, глупая.
— Я не глупая! Сбежала. Потому что он… он…
— Что он? Гандон?
— Не ругайтесь так. Это… Это мой бывший муж гандон. Антон вернее. В общем… Плохой человек. А Корсар хороший.
Я не пьяная. Нет. Я выпила бутылку пива. Нет. Банку. Одну. Нет. Две. Не помню. Не важно.
Богиня просто «топчик». Так же говорят теперь? Я где-то слышала. Если что-то очень классное, то это «топчик». Она волшебная старушка. То есть, какая она старушка? Пожилая женщина. Дама. Леди… наверное.
«Сильно пожила я» — это она сама так говорит. Собственно о себе она почти ничего не рассказывала, меня слушала. Иногда вставляла в мой рассказ какие-то свои реплики, забавные истории.
У нее была интересная жизнь! Она таких людей знала! Работала в известной московской школе, была завзятой театралкой. Вообще, мечтала быть актрисой, но…
— Рожей я не вышла. Это мне там так сказали. У меня носик же не маленький. Ну вот. И завернули. Но я на сцену все равно попала. Студенческий театр. КВН. Ладно, не суть. Так что твоя лохудра еще тебе про Корсара напела?
— Родинка.
— Это я уже слышала сто раз. Ну родинка, ну на причинном месте.
— Не на причинном! А там! На том самом!
— Ну так оно и называется — причинное! Все причины от него. Вернее оно причина всех бед нашего женского рода. Большая?
— Кто? Причина?
— Родинка!
— А… я… не знаю.
— Как? Ты сама что ли не видела?
Неумолимо краснею. Это от пива. Нельзя больше пить.
— Видела. Средняя.
— Ну, если средняя, волноваться нечего. Вот если бы большая… вдруг — эта… как его… карцинома, не приведи Господи!
— Сплюньте, вы что?
Богиня смотрит на меня ошалело, и начинает плевать по сторонам.
— Не на меня только.
— Тьфу, балда ты малолетняя! Сбиваешь с панталыку! Что дальше то? Почему ты от мужа ушла?
— Он мне не муж.
— А кто он?
— Корсар!
— Ладно. Сбежала почему?
— Так Ленка у него видела родинку!
— И что? Мало ли я у кого родинок видела?
— Так родинка на том самом месте! Как вы не понимаете?
— Мы на брудершафт пили?
— Пили!
— И чего ты мне «выкаешь»? Ты приревновала его что ль? К Ленке?
Я молчу. Я приревновала. Да. Мне было очень обидно, что мой Корсар… Мой Корсар!
Всхлипываю.
— Не реви!
— Я не реву!
— А я говорю не реви!
— А я не реву!
— Это ты ревешь или я реву?
— Я… Почему он… с ней? Как он мог?
— Слушай меня, дева моя. Ленку в топку. Поехали домой. Сама ему все выскажешь!
— Не буду я ничего высказывать! Он еще… она еще…
— Что? Говори толком!
— Она еще сказала, что он со мной из-за акций. Понимаешь? Не потому что он меня любит…
— Уверена?
— Да! Нет… Не знаю!
Я реву, меня прорывает. Слезы ручьем. Икаю — остановиться не могу. И безумно себя жаль! Почему мне так не везет?
— Так. Корсар, говоришь? А ну! Слушай мою команду! Свистать всех наверх! На абордаж!
— Что?
— Едем!
— Куда?
— Домой!
— Зачем?
— Не знаю. На месте решим.
— Я туда не поеду! Я видеть его не могу!
— Глаза закроешь! Ты говорила, у тебя дочь там?
Обмираю, вспоминая о Сашульке! Я не мать — ехидна! Я же сегодня даже Ларисе ни разу не позвонила!
— Дочь…
— Вот! Мы едем к дочери. А там… по ходу пьесы разберемся!
Мы и правда едем! Богиня заказывает такси — со своего телефона! Оказывается, у нее вполне приличный смартфон. Хотя одета она, конечно, как городская сумасшедшая. Собственно, она ведь и есть, да?
Захожу домой.
Тишина. Лариса выходит, испуганная, начинает причитать — останавливаю жестом.
— Саша спит?
— А как же? Давно.
— Надо разбудить и собрать. Мы уезжаем!
— Куда? — одновременно говорят и Богиня и Лариса.
— Не знаю. Уезжаем и все! Я тут не останусь!
Пока мы ехали в такси я, кажется, чуть протрезвела.
И меня теперь не так напрягает то, что сволочь Ленка видела эту гадскую родинку.
Меня волнуют акции, из-за которых Корсаков вздумал развести меня с мужем.
Что это за акции? Откуда? Почему он о них мне ничего не сказал?
Почему отец мне ничего не сказал?
И… вообще…
Мне противно. Тошно.
Разве можно вот так? Притворяться. Охмурять меня! Обволакивать фразами! Из-за каких-то гребанных акций?
Да пусть он ими подавится!
Иду в спальню. Захожу в гардеробную. Я видела у него там чемоданы. У меня ведь никаких чемоданов нет! Мои вещи мне в итоге привезли в одной сумке. И Сашкины тоже. Мне проще было купить новое, чем унижаться перед Антошкой-гандошкой.
Теперь-то я понимаю, что мой распрекрасный муж — объелся груш — ни разу меня не любил! Ни чуточки! Ни капельки! Ни сопельки…
Скотина.
Он рассчитывал получить помощь от моего отца и получил. А потом рассчитывал на наследство. А когда понял, что там шиш с маслом — начал думать, как бы от меня быстренько избавиться. Гад. Контрацептив, одним словом!
Богиня топчется на пороге. Она явно в шоке от хором, в которых мы обитаем.
Ну, как хоромы… видала я дома и покруче, конечно. Но этот самый родной и любимый!
И как я из него уйду?
Нет! Орлова! Не думай!
Вижу ярко-розовый чемодан.
У Корсара? Однако! Не замечала за ним странных наклонностей. Хотя… Он столько лет жил без женщины?
Фу! Жуть, Василиса! О чем ты думаешь?
Достаю чемодан, чуть не убившись — почему он такой тяжелый, что в нем, кирпичи? Вытаскиваю этот розовый треш в комнату. Дергаю молнию, открываю.
И замираю…