Глава 54. Корсары пленных не берут… И в любовь не верят
У здания суда, естественно, полно папарацци.
Не думал, что Лошкевичи так любят хайп! Ну что ж? Поможем им в этом?
Устроим настоящее шоу?
Если бы этот Антон-гандон знал, что можно сделать за полчаса, пока едешь на авто!
За полчаса можно что угодно.
Все выяснить, во всем разобраться.
Понять.
Простить?
Ну нет. Такое прощать я не готов!
Кому-то придется долго и упорно отрабатывать!
У здания суда меня тормозят, но ненадолго.
— Господин Корсаков, правда ли, что китайцы отказались от сделки? Действительно ли вы угрожали господину Лошкевичу? Правда ли, что супруга Лошкевича ваша любовница? Скажите, вы действительно удерживаете наследство супруги господина Лошкевича? Правда ли, что вы обманом заставили Виктора Орлова завещать вам акции? Как вы отнеслись к тому, что Василиса Лошкевич решила помириться с мужем?
— Орлова.
— Что?
— Василиса Орлова. Без комментариев. Позже будет пресс-конференция. Все вопросы там. Тендер мы выиграли. Сегодня вечером смотрите новости.
Захожу в здание.
Моя маленькая дурочка.
С букетом.
С розовым букетом. Смешная!
И глаза на мокром месте.
— Ну, здравствуй, дорогая!
Вижу по движению губ — шепчет имя мое — Саша…
— Здравствуй, Корсаков. — Лошкевич ведет себя так, словно выиграл в лотерею.
Баран! Не представляет даже, что его ждет.
У меня было всего полчаса, утырок, полчаса пока я ехал от здания офиса к зданию суда…
— Красивый букет. — ухмыляюсь, вижу, как округляются глаза у моей нерадивой помощницы.
— Корсаков, зря приехал. Развод отменяется. Мы помирились. Да, солнышко?
Солнышко? Он реально назвал ее солнышко? Капец!
Выгибаю бровь дугой. Ну, давай, отвечай, солнышко!
Молчишь?
— Лошкевич, а ты что, думаешь у меня в суде других дел быть не может? Только твой развод?
Он пытается ухмыляться иронично. Не получается. Ну, или я предвзят.
— Ладно, Корсар, умей проигрывать.
— Проигрывать? Кто тебе сказал, что я проиграл?
— Да так, Корсаков, что-то мне подсказывает, кажется…
— Когда кажется, креститься надо, Лошкевич. — Перебиваю, внимательно глядя на Ваську, на которой лица нет.
Глупенькая.
Говорил же — все проблемы решу! Все беру на себя!
Почему не поверила? Во что ввязалась и меня втянула?
Китайцы хрен с ними, но…
Просто обидно, что подумала — я не справлюсь.
Чем он там ее припугнул? Что посулил? На деньги ведь не повелась бы. Не ее тема. Она вообще ни фига не меркантильная.
Эх…
— Ладно, Корсаков. Давай начистоту. Я готов сейчас пойти на заседание и довести дело с разводом до конца. Получит Василиса развод.
— Неужели?
— Да. Только сам понимаешь, не даром.
— И что тебе надо?
— Сам догадайся. Сколько там ее папаша в итоге тебе оставил? Сто «лямов»? Больше?
— Не понимаю, о чем ты.
— Все ты понимаешь, Корсар. Давай, не жмись. Передашь мне наследство и можешь забирать ее. Она мне не особенно нужна.
— Да? А почему ты считаешь, что мне нужна?
Вижу, как округляются глаза Василисы, слезами мгновенно заполняются, ротик приоткрывается. Да, милая, а ты что думала?
С предателями у меня разговор короткий.
Вернее, нет его, разговора с предателями!
— Слышь, Корсаков, давай серьезно…
— Я серьезен как никогда, Антон Ильич, — и почеркнуто вежлив, знаю, как это раздражает. — Ваша супруга для меня никакого интереса не представляет. Если вы решили иначе, что ж…
Слышу, как она почти беззвучно выдыхает моё имя, потом опускает голову. Вижу, как крупные капли падают прямо на пол.
Давай, поплачь. Полезно иногда. Поплакать! И думать надо, что творишь!
— Насчет наследства ее отца. У вас есть данные, что Орлов что-то оставил? Перечень активов? Завещание? Полагаю — нет. О чем разговор?
Вижу, как вытягивается лицо Лошкевича.
Что, гандон, думал переиграть меня на моем поле?
Малыш, напомнить тебе, что когда вы шли туда поступать, мы уже возвращались с дипломами, а?
И сам ничему не научился, идиот, и папаша тебе ни в чем не помог!
— Ясно, Корсаков. Пытаешься сделать хорошую мину при плохой игре? Ладно. Насчет активов. Я могу начать проверку, выяснить, что ты просто ограбил Орлова. И мы с его наследницей подадим иск.
— Вперед и с песней. Я вам поаплодирую если у вас что-то получится.
— Корсаков, ты же понимаешь, что ты в жопе? Китайцы получили сегодня более выгодное предложение и уже начинают работать с нашими партнерами. Твои акции сейчас на дне.
— Увы. Что поделать. Бизнес — вещь непредсказуемая. Но я уже подготовил обращение в соответствующие инстанции. Ты знаешь, что бывает за слив инсайдерской информации? Что грозит распространителям? Сотрудникам, которые оказали компании медвежью услугу?
Василиса поднимает на меня взгляд, губки дрожат.
Нет, милая, жалеть я тебя не буду. Урок будет один. На всю оставшуюся жизнь. И ты его усвоишь!
— Ответственность не административная, а уголовная. И иски буду подавать не я, а мои акционеры, в кошельки которых сегодня так недальновидно залезла твоя супруга, Лошкевич.
— Ладно, Корсаков. Один — один. Сегодня ничья.
— Неужели? А мне кажется, ты выиграл Лошкевич. Твоя прекрасная жена остается с тобой. А мой удел, плакать в подушку, вспоминая, как восхитительна она была с моим членом во рту.
Ее глаза как блюдца, сжимает кулачок. Вижу, как охреневает Лошкевич.
— Ты что реально ему отсасывала?
— А ты как думаешь, мы в постели арифметикой занимались, как ты с ней? Хотя… арифметикой тоже. Считали. Сколько там было, а? Василиса Викторовна? Счет по оргазмам напомните? Семь — три в вашу пользу?
— Семь — четыре, — тихо, но мстительно шепчет она.
— Молодец, Василиса, пять баллов. Но это только ночь. Утром еще было. И… этой ночью.
— И ты откажешься от такой женщины, Корсар?
— Ну, извини, мужик, даже такая телка не стоит ста миллионов долларов.
— Так все-таки они есть?
— Кто?
— Сто миллионов?
— О чем вы, Лошкевич? Не понимаю.
— Сука… — он пытается играть желваками, но на его постной физиономии это выглядит жалко.
— Ладно. Мне правда пора. Надо еще заскочить к судье, обсудить пару моментов, презент занести. Она очень любит французские духи. Молодая, красивая женщина. А я свободный мужчина. По-прежнему.
Подмигиваю Васильку.
Что, девочка, упустила свое счастье?
Ну… бывает.
Промахнулась.
И я промахнулся, да?
Говорил же сам себе, любовь это фейк!
А если хочешь большого и чистого — затащи слона в ванную, или бегемота. Да хоть корову. Коровы тоже есть большие.
Делаю несколько шагов в сторону коридора, там рабочие кабинеты. Слышу… нет, не всхлип даже. Просто выдох.
Эх… Васька, Васька…
Поворачиваю голову.
— Скажи, Вась, а что он тебе посулил за то, чтобы ты у меня опять документы скоммуниздила? Оно хоть стоило того?
Смотрит. Глаза тонут в слезах.
— Стоило.