Глава 21

Есения

Удивительно, насколько быстро я отвыкла от работы. Утро понедельника превратилось в один сплошной хаос, я ничего не успевала. В довершение уже перед выходом обнаружила, что куда-то пропала моя любимая помада.

В офисе меня ждал сюрприз. Далеко не самый приятный – за моим столом восседала Юля. Я пришла в замешательство. Миша ни слова не сказал о том, что вернул её.

– Миша у себя? – спросила я, поздоровавшись с ней кивком.

Она наградила меня злым взглядом, придавшим ей сходство с крысой.

– У себя, – процедила она и уставилась в монитор. Несколько раз демонстративно кликнула мышкой.

Я заметила на её среднем пальце кольцо, чем-то похожее на моё обручальное, только камней на нём было больше. Было оно раньше? Нет, точно не было, иначе я бы обязательно заметила.

Зашла в кабинет к мужу и плотно закрыла дверь. Он отложил бумаги.

– Вас стучать не учили, Есения?

– А вас не учили предупреждать сотрудников, что они должны брать с собой на работу табуретку?

Миша нахмурился. Я вздохнула.

– Почему ты не сказал мне, что моё место заняла твоя помощница?

– Юля на своём месте. Я не говорил тебе, что ты будешь моей помощницей.

И правда, не говорил. А что он вообще говорил? Напрягла память, но вспомнить точно не смогла. Вроде, что ему нужен человек, который будет сопровождать его на встречах, и что у меня впечатляющее резюме вкупе с перспективами, поэтому дома мне сидеть нечего. Как-то так.

Подойдя, я присела перед мужем на уголок стола. Покачала ногой. Специально надела удобные босоножки на низком каблуке и платье чуть выше колен.

Миша посмотрел на мою босоножку, медленно поднялся взглядом до бёдер и плотно сжал губы.

– Слезь со стола.

– Я бы с удовольствием, но место в приёмной только одно. А табуретки у меня нет.

– Там есть диван. Тут, кстати, тоже.

– Диваны для посетителей.

Азаров поднялся и встал между моих ног. Глядя на него сверху, я чувствовала себя более или менее уверенно, а теперь он буквально пригвоздил меня к месту.

– Чего ты хочешь, Сень?

Конкретно в это мгновение я хотела быть либо подальше от него, либо ещё ближе. В том и другом случае мне бы пришлось лечь на стол. Ещё очень хотелось, чтобы эти мысли не отразились на лице.

– Возьми у Юли распечатку графика и документы для ближайших переговоров. Просмотри их. И принеси мне кофе.

– Значит, в мои обязанности входит ещё и твой кофе?

– Верно. В твои обязанности входит всё, что касается меня. – Он искривил губы. Дотронулся до моего лица – сперва едва ощутимо, но чем ближе его пальцы были к губам, тем сильнее становилось прикосновение. – В твои обязанности входит всё, что касается меня и моих желаний, Сеня. Любых.

– Ты наглец, – усмехнулась я, перехватив его руку. Посмотрела в глаза и сползла со стола.

Мы оказались вплотную друг к другу, и я сразу же поняла, что не я одна подумывала о том, чтобы лечь на стол. Пах Миши был твёрдым, и его желание усилило моё. Сглотнув, я высвободилась. Глядя на мужа, сделала шаг назад. Потом ещё один.

– Мне нравятся твои босоножки. – Его голос стал более глухим, появились хрипловатые царапающие нотки.

– Они же не на шпильке.

– Неважно. Главное, что они мне нравятся.

– Только они? – Я облизнула губы.

Глаза Миши потемнели сильнее, взгляд становился всё опаснее и опаснее.

– Иди работай, Есения. Я жду кофе.

***

Едва чашка наполнилась кофе, рядом нарисовалась Юля.

– Михаил не любит это печенье, – заявила она.

– Я рада за Михаила. Он не любит – я люблю, его никто не принуждает.

Она фыркнула.

– Ещё меньше чашку взять могла?

– Могла. – Я поставила кофе на поднос. Наградила помощницу мужа прямым взглядом.

Когда я попросила её дать мне расписание Михаила, она прямо-таки в змею превратилась. А что, Ящер и Гадюка – отличная пара. Только стоило подумать, что он дотрагивается до неё, целует, стоило вспомнить запах её духов на его пиджаке и след помады, меня начало выворачивать от ревности и горечи. Сейчас я тоже чувствовала запах дорогих духов. На губах Юли была всё та же помада, и смотрела эта гадина на меня с чувством превосходства.

– Дай пройти, – процедила я, стараясь быть сдержанной.

Она посторонилась. Только я пошла к двери, под ногу что-то попало. Поднос накренился, я пыталась удержать его, сохранить равновесие – напрасно. Звон, грохот… Падая, увидела Мишу. Кофе кляксами заляпал пол, его кожаные мокасины.

– Так понимаю, кофе я не дождусь, – сдержанно сказал муж и помог мне подняться.

– Я сварю новый, – ответила Юля. – И вызову уборщицу.

На секунду я встретилась с ней взглядом. Сука! Она специально подставила мне подножку. Тварина!

– Хорошо, Юлия. Двойной чёрный. Принеси мне в кабинет.

Я поглубже вдохнула. Обидно было до слёз. Ну подожди, ты мне ответишь за это. Мои босоножки и белое платье были в пятнах. Миша завёл меня к себе и прошёлся взглядом по подолу и по ногам.

– Переоденься, Сень.

– Во что я должна переодеться? – осведомилась с раздражением.

Эта его Юля вся такая свеженькая, чистенькая, холёная, а я… Как чушка. И этот тоже на меня смотрит, как на чушку.

Достав карточку, муж подал её мне.

– Это зачем?

– Сходи в ближайший магазин и купи себе новое платье.

Карточку я не взяла. Отвернулась. Почему-то стало ещё обиднее. Он же наверняка видел, что я не просто так упала! Не мог не видеть! И снова я чувствовала запах духов его помощницы – он преследовал меня, просто въелся в сознание.

После короткого стука в дверь в кабинет вошла Юля.

– Ваш кофе, Михаил Григорьевич. Я принесла орехи в глазури и шоколадное печенье, которое вы любите.

– Спасибо.

Мы снова встретились с помощницей мужа взглядами. Она смотрела как победитель, а мне только и оставалось, что стиснуть зубы и промолчать.

Как только она ушла, муж едва ли не силой всучил мне карточку.

– Иди купи себе новое платье, Есения, – сказал он тихо.

Теперь это был приказ, и взгляд Азарова подтверждал это.

– Конечно, Михаил Горынович, – подражая тону его шлюхи, ответила я.

Миша поджал губы, но ничего не сказал. Я сжала карточку и буквально вылетела из кабинета. Только сумку взяла.

Через приёмную прошла, не глядя на Юлю. Вдавливая кнопку лифта, думала о том, чтобы вернуться домой, но уже в момент, когда дверцы передо мной распахнулись, точно знала, что не сделаю этого. Юля только того и добивается.

Нет уж! Обойдётся!

***

Платье выбрала быстро. Сарафан той же длины с вышитыми белыми цветами по подолу. Переоделась и сама на себя засмотрелась.

– Ещё вот эту заколку, – попросила девушку-консультанта.

Белая, с переливающимися камешками, она отлично дополняла образ. Уже почти вышла из магазина, но увидела до ужаса откровенный топ. Вульгарный, ярко-красный, прямо-таки вопящий «возьмите меня хоть кто-нибудь». Самое то, чтобы разнообразить гардероб чопорной суки.

Вернувшись, застала ту на прежнем месте.

– Это тебе. – Поставила перед ней пакет. Она подняла голову. – Подарок.

– Оставь себе, – процедила она.

Я вдруг поняла, что в её взгляде больше нет превосходства. Заметила на полу открытую коробку.

– Поздравляю, – процедила она. – Ты победила.

– Победила? А мы с тобой во что-то играли?

Она усмехнулась и кинула в коробку блокнот. За ним ежедневник. Оставив ей «подарок», я в третий раз за день зашла к Мише. Тот стоял у окна и задумчиво смотрел на улицу. Ни бумаг в руках, ни телефона. Удивительно.

– Миш, почему Юля собирает вещи? Ты снова вернул её в другой офис?

Он обернулся. Оценивающе осмотрел меня.

– Нет. Я её уволил, Сеня.

– То есть… как уволил? Почему?

– Она мне надоела.

Его ответ не успокоил – вызвал новый прилив раздражения. Миша опять повернулся к окну, словно ему надоела не только любовница, но и я.

– В смысле она тебе надоела? – Я подошла ближе и дёрнула его за рукав. – Ты увольняешь всех, кто тебе надоел? Просто раз, – щёлкнула пальцами, – и всё? Это что, нормально, по-твоему?

– Мы будем обсуждать всё, что я делаю, и всех, кого увольняю? Это моя компания, Есения. Как я решил, так и будет. Она мне надоела, на этом всё. Свои решения с тобой я обсуждать не стану.

– Ты же с ней спал!

– Я с ней не спал.

Он меня за полную дуру держит? Да даже если я и дура, всему есть предел.

– Думаешь, я в это поверю?

– Ты можешь верить, во что хочешь. Дело твоё.

– Как ты так можешь, Азаров? Попользовался ей и вышвырнул. А завтра что? Кто тебе надоест? Я и дети? Нас ты тоже вышвырнешь? Да?

– Ты пришла, чтобы мне истерики закатывать? Не забывайся, Есения. Брак у нас фиктивный, скандалы я тебе закатывать не позволю. Знай своё место.

– Я его знаю, Михаил Григорьевич, – процедила я. – Моё место там, где будет угодно вам. У плиты, под вами или за столом переговоров – везде, где вы пожелаете. И брак у нас фиктивный, когда вы пожелаете. Всё, как вам угодно.

– Именно. А сейчас мне угодно, чтобы ты замолчала, взяла нужные бумаги и поехала домой. И больше никаких истерик.

– Конечно, Михаил Григорьевич, – бросила я и под его тяжёлым взглядом пошла к двери, едва контролируя дошедшую до предела ярость.

***

Есения

Миша приехал ровнёхонько к ужину. То не дождёшься, а то на тебе! Если он рассчитывал, что я в обморок упаду от радости – зря. То, как он поступил со своей помощницей, всколыхнуло ставшую утихать тревогу.

Пока дети стучали ложками, я украдкой смотрела то на них, то на Мишу. Костя всё ещё держался с ним настороженно, а вот Даша тянулась всё сильнее. Особенно после появления Дымки. Но что, если «игра в семью» Азарову наскучит?

– Я всё, – объявила Даша, положив ложку.

На её тарелке остались только макароны. К ним она даже не притронулась, причём так было уже не в первый раз.

– А кто доедать будет?

Она наморщила нос. Ясно всё. Сделала себе мысленную пометку – макароны не предлагать.

Костя тоже справился с ужином, и я разрешила детям уйти из-за стола. Мы с Мишей остались вдвоём, и тишина стала напряжённой. Можно было включить музыку или телевизор, чтобы разбавить её, но муж терпеть не мог, когда телевизор болтает просто так, а ужин под музыку отдавал романтикой.

Переживания походили на сгущающиеся тучи. Ко всему прочему прибавилось ещё кое-что – вчера вечером, разбирая доставленные продукты, я почувствовала лёгкую тошноту. Значения не придала, но сегодня это повторилось. И тут я посмотрела в календарик… Задержка была маленькая – три дня, такое случалось и раньше. Но…

– Не думай, что мы проехали тему с твоей Юлей, – сказала я, отложив вилку. Поняла вдруг, что не могу съесть ни кусочка курицы. Не могу и всё тут.

Миша тоже отложил свою.

– Я и не думаю. Ни о теме, ни о Юле. Она больше не работает в моей компании.

– В твоей постели она тоже больше не работает? Ты спал с ней, Миш. И не надо говорить, что это не так. Женщины чувствует такие вещи.

– Это было давно.

– Но всё-таки было.

– Да какая разница? – Он отшвырнул салфетку. – К тебе это отношения не имеет. К нашим с тобой отношениям тоже.

– А какие у нас с тобой отношения?! Объясни. То ты мчишься за мной, то ты заявляешь, что я тебе никто. Что у нас с тобой, Азаров?! Кто я для тебя?! Фиктивная жена, временное развлечение или ещё кто?!

Ноздри Миши раздулись. Точно ящер! Из коридора приближался топот, но я не могла отвести взгляд от Азарова. Хотела получить ответ, особенно сейчас, когда следующий день мог принести с собой что угодно.

– Мама Еся, – разрушила тишину Даша.

Мы с Мишей посмотрели на неё одновременно. Она подошла к столу и показала мне куклу, обмотанную чёрной тканью.

– Смотри, какое я ей платье сделала. Почти как твоё. Смотри, вот, – ткнула в меня кукольными ногами.

Ткань была дорогая. Я напряглась, взяв куклу. Обмотана она была от груди до щиколоток, сверху Дашка прикрепила маленький цветочек, причём очень аккуратно.

– Дашуль, а где ты взяла ткань?

Миша не сводил с нас взгляда. Я очень боялась, что подозрения оправдаются, и всё-таки надеялась, что ошибаюсь.

– В мусорном ведре в ванной, – ответила племянница и, не успела я ничего сказать, унеслась в коридор. Её топот стал стихать и сразу же приблизился снова.

– Вот! – объявила она, протягивая мне штаны.

Ничего не сказав, Миша взял у меня искромсанные брюки. Мельком я зацепилась за ярлычок с названием знаменитого модного дома. Лицо Азарова было каменным, глаза непроницаемыми. Даша что-то рассказывала, но я её не слушала, просто не могла. Держала куклу негнущимися пальцами, а внутри нарастал страх.

– Мы тебе новые купим, – получилось тихо и неуверенно.

Азаров расправил брючину и сунул ладонь в дыру. Вдруг губы его изогнулись, на щеке появилась ямочка. Он хмыкнул и протянул брюки Даше.

– Держи, горе-портниха. Тут ещё платьев на десять хватит. Только, пожалуйста, не бери больше без спроса ничего. Тем более из мусорных корзин.

– Почему нельзя брать? Это же никому не нужно.

– Тебе нравится рыться в мусоре?

Даша неопределённо пожала плечами. Миша поднялся и, достав из-под раковины ведро, поставил перед ней. Кивнул.

– Если нравится, приступай. Может, что найдёшь.

– Не хочу. – Она отошла подальше. – Тут всё плохое. И пахнет плохо.

– Значит, всё-таки не нравится.

На этот раз Даша согласилась. Кивнула, правда, перед этим подумала. На том они и порешили.

Забрав куклу и штаны, Дашка снова убежала. Я вздохнула с облегчением.

– Спасибо, Миш. Я подумать не могла, что она такое сделает.

– За что ты меня благодаришь? – Он улыбнулся. – За то, что обеспечил кукол этой кнопки новой коллекцией шмоток?

Я отрицательно качнула головой.

– За то, что не кричал на неё, – сказала серьёзно, не поддержав веселья. – Антон всё время орял на детей, если они трогали его вещи. Повышал голос, а Даша… – Снова качнула головой. – Неважно. Просто спасибо. Я знаю, что ты любил этот костюм.

– Это просто костюм, Сень. Подойди сюда. – Он протянул мне руку.

Я встала и хотела пересесть к нему, но не успела – Миша поймал меня за запястье и потянул. Я опустилась к нему на колени.

– Твой бывший муж идиот, – сказал он тихо, поглаживая меня по пояснице. – Ты правильно сделала, что ушла от него.

Пробрался под край футболки, и вдоль позвоночника у меня побежали мурашки. Руки согрелись мгновенно. Миша смотрел мне в глаза и молчал. Я тоже молчала, не зная, что говорить, что делать. Слышала детские голоса, и это сдерживало. Но хватило нас ненадолго – ещё несколько секунд, и я провела пальцами по волосам Азарова. Почувствовала на губах его дыхание, потом прикосновение. Отстранилась, понимая, что нельзя забываться.

– Ещё чай.

Хотела встать, но Миша удержал. На краю стола звякнул телефон. Мой. Азаров взял его, не спрашивая. Посмотрел на дисплей.

– Чего хочет от тебя твой бывший муж, Есения?

– Это Антон? – Я забрала телефон.

Очередное «как ты». Сбросила уведомление и отложила мобильный.

– Не знаю я, чего он хочет, – ответила честно. – В любом случае это неважно.

– Хорошо, если неважно. – Он отпустил меня. – Приготовь чай. Я позову детей.

Я встала. Искоса глянула на Азарова. Он тоже поднялся из-за стола, но на меня не посмотрел. И снова по нему нельзя было сказать, о чём он думает, что чувствует.

Включила чайник и начала убирать со стола. Тошнота не проходила, только стала сильнее, когда я почувствовала запах лука.

– Не надо, – сказала тихо, ни к кому не обращаясь. – Пожалуйста, только не это, только не сейчас.