Глава 13

Майя

Сколько себя помню, спала я всегда тревожно. Просыпалась за ночь по два — три раза. Ворочалась как юла. Однако сегодня меня словно подменили. Уютный кокон из одеяла и мужского тела совершил чудо. Осеннее солнце вовсю било лучами в окно, а я еле смогла продрать глаза.

На свою беду, не первой. Во всяком случае то, что упиралось в попу, открыто на это намекало.

— Ээ… Доброе утро, — вслед за "кое-чем", на моей талии, в опасной близости от груди обнаружилась еще и мужская рука. Каким-то странным образом я не обратила на нее внимания сразу. Словно своя лежала. Только большая, мускулистая и очень горячая.

— Доброе, — ни рука, ни «кое-что» не сдвинулись с места, — и теплое.

— Теплое? — из-за растерянности мозг соображал с трудом. Нужно было как-то выбираться из ловушки, в которую сама себя загнала, но как…

— Одеяло теплое. И не только одеяло, — пальцы на животе ожили. Их медленные скользящие движения к пупку и обратно тут же запустили знакомую цепную реакцию в моем теле. Дыхание резко замедлилось, а сердце пустилось вскачь. Синдром Громова, неизлечимый и сладкий.

— Не смогла оставить тебя мерзнуть.

— Ой, ли? — пальцы-садисты повторили свой путь. — Я, вроде бы, не возражал померзнуть.

— Если бы заболел, твое начальство… и фанатки меня бы не простили.

— Фанатки, значит…

— Ну, или кто-нибудь еще, — некстати вспомнились слова Саши о том, с кем Макс в последний раз летал на выездные матчи.

Удивительное дело — вчера память об этом молчала. Максим трудился в поте лица в моей квартире, а у меня и мысли не возникло, что его могут ждать… В кровати. Для гораздо более приятных дел.

— Уверен, у «кого-нибудь еще» хватает развлечений кроме меня.

Возможно, мне показалось, но фраза так и фонила сарказмом. Макс словно говорил не о девушке, с которой проводил ночи, а о политиках, ежедневно разыгрывающих все новые и новые спектакли по ТВ.

— Тебе виднее, — радоваться было нечему, но мне стало легче.

— Виднее… — пальцы на моей талии остановились. — Хотелось бы, чтобы еще что-нибудь стало виднее, но, наверное, безопаснее будет выбираться из кровати без осмотра, — с ловкостью факира он свернул беседу в безопасное русло.

— Наверное, — я закусила губу.

— Тогда разъединяемся?

Больше всего хотелось ответить "нет", потянуть немного время, понежиться, но солнце уже было высоко. Подначивать возбужденного мужчину при свете дня у меня не хватило смелости.

— Ты первый, — я зажмурилась, будто лежала не лицом к стене, а наоборот.

— Приподнимаю одеяло. Сажусь. Ставлю ноги на пол. Левую, правую, — как киношный хирург во время сложной операции, Макс принялся комментировать каждое свое действие. — Все, кажется, расстыковка завершена.

— Ты уверен? — я чуть не прыснула со смеху.

— Сто процентов. Можешь вылупляться из кокона. Я быстро в душ, холодная вода мне сейчас не повредит, так что можешь не спешить.

Благородству Макса не было предела. Будь у меня парочка медалей, обязательно вручила бы. Одну — за спасение от потопа, вторую — за джентльменское исчезновение из кровати.

— Воспользуюсь этим щедрым предложением, — любуясь красивой голой спиной и широкими плечами уходящего мужчины, я покинула кровать и на носочках проскользнула в гостиную.

Смыться удалось без форс-мажоров. Свежая майка и шорты тоже нашлись быстро. В целом можно было считать, что утро началось благополучно. Даже кожа на руках не болела. Оставалось лишь одеть Макса и как-то расстаться.

— Может, лучше ко мне?

Стоило немного осмотреться и добраться до майки Макса, он и сам заявился в гостиную. С мокрой головой, бодрый и такой красивый, что хоть завязывай глаза, чтобы не ослепнуть от всех его идеальных выпуклостей и кубиков.

— У меня есть горячий душ и кофе, — принялся соблазнять Макс. — Так что?

— Нет. Спасибо тебе большое. Я справлюсь.

Взгляд голубых глаз вопросительно обвел комнату, остановившись на предусмотрительно выключенных мною из розеток холодильнике и плите.

Вместо ответа я так же без слов пожала плечами.

— Твоя майка. Высохла, — протянула ее Максу.

Вместо того, чтобы забрать, он сел на табурет и поднял руки. Почти как я вчера, когда Макс снимал с меня мокрую одежду.

Не задумываясь над тем, насколько интимно это будет выглядеть, я подошла поближе. Продела одну руку, вторую. Потянула вниз, пропуская голову. И расправила.

Простые, ничего не значащие движения. Почти, если не считать приятного покалывания в кончиках пальцев и безумного желания стащить майку назад, чтобы повторить все заново.

— Спасибо, — прохрипел Макс, глядя куда-то в сторону.

— Пожалуйста, — в тон ему ответила я, лишь потом заметив, что все еще прижимаю ладони к мужской груди. — Кхм… — одернула себя. — После вчерашнего я, наверное, должна тебе по меньшей мере завтрак.

Макс внимательно проследил за моими движениями.

— Причем сытный.

— Да, только… Боюсь, кроме пачки печенья угостить нечем.

— Мне несложно повторить свое предложение. Сможешь приготовить у меня.

— Завтрак для тебя у тебя дома?

— И для себя тоже.

Вроде бы ни о чем таком мы не говорили, но с каждой секундой я все больше ощущала себя не в своей тарелке.

Готовить для мужчины на его кухне — возможно, я была слишком старомодна, но это казалось почти интимом. Даже опыт работы горничной не спасал от такого ощущения.

— Прости, можно я еще раз откажусь? Если не спешишь, в качестве компенсации могу заказать пиццу, — я повернулась в сторону мойки. Грязная посуда все еще была там. — Правда есть придется руками…

— …облизывая пальцы и пялясь на это.

— Да.

— Черт, — Макс почесал затылок, — соблазнительно, но я пас. Слишком небезопасно.

От прозрачности намека щеки загорелись огнем.

— Вероятно.

— Тогда расходимся? — Макс встал.

От его табурета до двери было каких-то пять метров. Шесть мужских шагов максимум. Когда после этого я увижу Макса снова, вряд ли можно было предсказать — слишком неожиданно происходили наши встречи и расставания.

На языке, как и в том самом сне, во время которого меня затопило, шарманкой закрутилось: «Не уходи!» Не хватало всего чуточки безумия, чтобы произнести это вслух.

— Тогда пока, — Макс взялся за ручку и, задумчиво посмотрев на меня, добавил: — Только побудь пока дома. Через час должен прийти сантехник. Мой агент обо всем договорился. Он разберется с трубами и проверит все, что нужно проверить.

— Когда ты только успел?..

— Я быстрый. За это мне платят деньги, — Макс даже не улыбнулся.

Кивнув на прощание, он толкну дверь и вышел на площадку.

Сразу же я услышала шаги. Вначале громкие, словно идущий нес на плечах тяжеленную гору. Потом — тихие, удаляющиеся.

С каждым тихим шагом мое спокойствие все быстрее улетало в трубу. Нужно было сказать… Вцепиться в майку и попросить не уходить. Забив на гордость, от которой уже воротило саму. Каких-то несчастных два слова.

Ругая себя, я прижалась спиной к стене. Для полного счастья не хватало только разреветься.

«Никаких слез!» — глаза щипало, но я держалась.

«Все хорошо», — задрав голову вверх, махала ресницами.

На душе образовалась такая воронка эмоций, что открывшуюся дверь заметила, лишь когда из-за нее высунулась голова.

— Разговариваешь сама с собой? — Макс хмуро окатил меня взглядом.

— Ты?.. Ик…

— Бейсболку забыл, — Громов кивнул в сторону стола.

— Я-ясно, — проклятая икота началась совсем не вовремя.

— Да, мне тоже ясно, — вместо того, чтобы забрать свою бейсболку и снова уйти, Макс закрыл дверь, повернул в замке ключ и с тяжелым вздохом двинулся ко мне. — В следующий раз запирай сразу. Не жди.

Меня взяли за подбородок и заставили поднять голову. С пару секунд ничего не происходило, мы просто смотрели друг другу в глаза. Макс со злостью, еле сдерживаемой, безумно похожей на отчаяние. Я с радостью, наверное, похожей на глупость.

А потом тормоза отключились. Я первая потянулась губами ко рту Макса, и, словно наказывая, он звонко, с чувством приложился ладонью к моей пятой точке.

* * *

Максим

Надо было валить. Быстро. Забив болт на бейсболку, усадить свой зад в машину и ехать… лучше всего сразу на площадку. Там с тренирующейся по утрам мелюзгой на седьмом поту точно получилось бы привести мысли в порядок.

Следовало быстро валить. Как в детстве на стадионе — прыгая через ступеньку. Права на продолжение у меня не было. Майя была именно тем сортом девушек, с которыми отношения можно было начинать лишь по программе "Все включено". Включено со стороны мужчины! С ресторанами, подарками, цветами, долгими разговорами о высоком до первого секса.

Она была именно такой, какую нельзя было втиснуть в мой бешенный график игр и тренировок.

Я обязан был валить.

Но хрен.

Здорового, всегда спасавшего меня пофигизма хватило на два лестничных пролета. Потом понадобилась бейсболка. Срочно. До зуда в руках и острого желания стиснуть этими руками одну упрямую особу.

Ноги совершили разворот на сто восемьдесят, полностью игнорируя приказы мозга. Как на льду, когда чутье вело на нужный пятачок, и клюшка странным, неповторимым ни на какой тренировке движением выбивала у соперника шайбу.

Вид прижавшейся к стене девчонки окончательно поставил точку на благородных порывах. Воли хватило лишь на то, чтобы после первого поцелуя не взять Майю у этой же стенки как какую-нибудь одноразовую залетную стрекозу.

— Ты еще можешь попытаться меня выгнать, — руки уже тащили вверх ее майку, а бедра упирались в живот, подсказывая своим содержимым, что в этот раз дело может зайти гораздо дальше, чем безобидные поцелуи. — Не факт, что получится, но попробовать можно.

— А если я не хочу, чтобы уходил? — она словно решила добить меня.

— А чего хочешь? — положил ладони на грудь и подушечками больших пальцев стал растирать чувствительные вершинки. — Скажи.

Мысль о том, что до меня никто не прикасался к ней так, взрывала мозг. Я бы уже ни за что не смог сдать назад. Лучше головой вниз из окна, но, как маньяку, нужны были ее слова. Хотя бы «да». Я обязан был убедиться, что моя неиспорченная девчонка, которая наверняка хранила свою девственность для какого-то хорошего парня, понимает, к чему все идет.

Хороших парней здесь нет. Есть лишь псих с перегоревшей клеммой, который мысленно уже несколько недель трахал ее во всех плоскостях.

— Хочу… — словно задыхающаяся, Майя жадно схватила ртом воздух, — быть с тобой.

— Повтори! — я все же чокнулся.

— Хочу быть с тобой, — на этот раз ни вдохов, ни заминок не было.

Чтобы ни осталось никаких иллюзий, я взял ее ладонь и прижал к молнии на джинсах. Член за ней уже болел от желания вырваться на волю. Я и не помнил, когда последний раз заводился так. До отказа с пол-оборота! Как семнадцатилетний пацан, для которого всунуть было важнее, чем дышать.

Долбанная ирония судьбы. А ведь в мои семнадцать Майя тоже была рядом. Большеглазой испуганной малышкой, подглядывающей из-за угла, как я волоку в койку первую красавицу школы. Наш маленький секрет, о котором оба молчали и делали вид, что ничего не было.

Кто бы мог подумать, что все так перевернется? Восемь лет врозь, и я готов бухнуться на колени, лишь бы только быть с ней… Быть в ней. Подыхать от бархата сосков под пальцами и вида зацелованных мною губ.

— Презервативов, как я понимаю, в доме нет? — можно было и не спрашивать.

Майя отрицательно покачала головой, покраснев до кончиков ушей.

— Значит, кто-то сегодня будет умирать.

Можно было спуститься вниз. В бардачке машины всегда лежала упаковка-другая на всякий случай. Привычка, вбитая в голову еще Канадой. Но отпустить Майю хоть на миг было выше моих сил.

— Что-нибудь придумаем? — скинув на пол собственную майку, я подхватил девчонку под попу и прижал к груди. — Скажи еще раз, что хочешь этого?

Точно свихнулся.

— Возьми меня, — Майя обхватила мою талию ногами, так что короткие шорты натянулись на ягодицах. Шов впился в промежность, и от наших отражений в зеркалах старого трельяжа я чуть не кончил.

— Боже, помоги! — сделал первый шаг в сторону кровати.

В моей жизни были всякие женщины. Я не коллекционировал их по именам, цвету волос или размеру груди, как это делали некоторые мои молодые одноклубники. Никогда не гонялся за круглыми числами побед и не проводил минетных кастингов в клубах. Так получалось.

Однако девственниц у меня не было никогда. С ними мы словно существовали в разных вселенных: я в мире разврата и вседозволенности, они — в мире порядка и чистоты.

Майя точно была из второй вселенной. Как в ней существовать, как дышать, как двигаться, я не представлял. Но одно знал железно — напортачить права не было.

— Как ты смотришь на то, чтобы снять это? — уложив Майю на простыню, я взялся за край ее шорт и медленно потянул их вниз.

Для того, что я хотел устроить, количества одежды на девчонке было многовато. С одной стороны, это могло бы задержать меня, а с другой — пожалуй, сегодня впервые я был способен порвать что-нибудь на куски. Пафосный до оскомины киношный трюк, но я слишком долго бредил своей пчелкой.

— Наверное, можно, — Майя словно почувствовала, что лучше подыграть и приподняла бедра.

Медлить я не стал. В одно движение шорты и трусы оказались на лодыжках, а потом и вообще в дальнем углу комнаты.

— Умница. Все, что говорю, все можно. — До одури захотелось сразу же развести в стороны ее ноги и проверить, одному ли мне так сильно припекает.

Все еще запертый в ставших очень тесными джинсах член, тараня головкой молнию, намекал, что тоже готов присоединиться.

— А ты? — моя осмелевшая малышка опустила руку вниз к пуговице на джинсах.

— Нет-нет! — пока не случилось ЧП, я быстро перехватил ее ладонь и вместе со второй взял в замок над головой. — Пчелка, ты охрененная, но я все же не железный.

От вида распятой подо мной и беспомощной девчонки легче не стало. Скорее, наоборот. Но я смог отыграть для нас хоть несколько минут. Адовую передышку для себя и спасительную для отзывчивой, нежной малышки, которая вряд ли до конца представляла, во что ввязалась.

— Хоть раз побудь послушной девочкой. Так? — шалея от вкуса и запаха кожи, я провел языком от шеи к груди и принялся насиловать пальцами и губами тугие соски.

На ответ "да" надежды не было. Вместе с последней одеждой Майя умудрилась лишиться и робости. Сейчас в ее глазах не было и намека на смущение, а то, как взгляд скользил по мне, заставляло дятла в моей голове все громче долбить в виски приказ: "Трахни ее!"

— Хочешь играть по-взрослому? — зубы и пальцы одновременно до боли сжали вершинки, и тело подо мной выгнулось.

— Да. Пожалуйста, — слетело с языка вместе со стоном, от которого мои яйца словно зажали в тиски.

— Лучше бы ты меня все же выгнала.

Отпустив свой личный стоп-кран, я рывком подкинул девчонку повыше и раздвинул колени.

Вид бархатных розовых лепестков со скромной узкой полоской волос выбил из легких весь воздух. Моя пчелка была идеальна. Нетронутый рай для подыхающего от желания грешника.

— Ты ох*енная! — чуть не воя от боли в паху, я двумя пальцами раскрыл нежные складки и, уже не сдерживаясь, выругался.

Майя была влажной. Она текла на меня, и если бы не преграда, если бы кое-кто носил с собой презервативы, сейчас я был бы глубоко внутри. По самые яйца, и хрен бы кто выгнал меня оттуда, пока член не начал бы дымиться.

— Боже… — убивая меня еще сильней, Майя повела бедрами вверх-вниз, бесстыже потираясь о мои пальцы. — Это так… Ах…

— Как? — мой внутренний мазохист решил сегодня отыграться за всех женщин, с которыми я не разменивался на предварительные ласки.

— По-о-трясающе.

— Уверена? — большой палец лег на клитор и стал растирать по нему влагу, медленно, выписывая круги и восьмерки, меняя нажим и не останавливаясь ни на миг. — А так? — средний протолкнулся внутрь. Вначале до одной фаланги, потом до второй, пока не наткнулся на преграду.

Промычав что-то неразборчивое, Майя скомкала пальцами простыню и еще шире развела ноги.

Сладкая, доступная, щедро предлагающая себя. Моя смелая девочка.

С другой я, наверное, и не подумал бы отказаться, взрослых здесь было двое. Но с Майей…

— Что ты со мной делаешь? — желание скрутило нутро в пульсирующий болезненный узел, но я уже принял решение.

Не сейчас и не так. Умирать — значит умирать по-полной. Губы проложили дорожку из злых поцелуев и укусов от груди к животу. Обведя круг вокруг пупка, спустились еще ниже… И следом, пока Майя не разгадала моей задумки, я вынул из нее палец и языком толкнулся внутрь.

Жадно. Влажно. Теряя всякий контроль над собой.

Никогда и ни с кем такие ласки не доставляли мне удовольствия. Эгоист, не привыкший к игре в одни ворота. Но сейчас хотелось затрахать девчонку языком. Вылизать так, чтобы навсегда запомнить вкус. Выбить из головы всю скромность и заставить орать на весь дом от наслаждения.

Руки крепко держали бедра, мешая сдвинуть ноги. Губы плотно обхватывали чувствительную плоть, а язык трахал. Таранил нежные стенки и слизывал влагу. Ласкал каждый миллиметр самым кончиком и расширял, проталкиваясь на глубину.

Долго.

Настойчиво.

Одержимо.

Пока женское тело подо мной не задрожало, и над головой не начали раздаваться тихие, как молитва, стоны, постепенно переходящие во всхлипывание.

— Максим! Да! Боже, я не могу больше! — самым крутым треком на земле заполнилась тишина маленькой спальни. — Еще!

Два пальца заняли место языка, и я еще активнее принялся толкаться в тугую плоть.

— Да-а-а! Пожалуйста, — пальцы Майи зарылись в моих волосах, стягивая их до боли.

— Умница, — я стал осыпать поцелуями бедра, живот, маленькую родинку под грудью, от которой меня переклинило еще в клубе. — Сладкая моя. Хорошая.

Майя все дрожала, размазывая по щекам слезы. Всхлипывала, тише и тише произнося "да". Текла, щедро увлажняя мои пальцы, которые все еще находились в ней.

Был бы я благородным оленем, сказал бы, что этот ее кайф стоил того трындеца, что происходил сейчас у меня в штанах. Кончившая Майя оказалась самым шикарным зрелищем, какое я когда-либо видел. Но играть в благородство, когда пах горел от возбуждения, было сложно.

— Я ненадолго отвлекусь, не против? — откинувшись немного назад, я быстро расстегнул ширинку и приспустил трусы.

С картиной, что сейчас была перед глазами, много времени не требовалось. Несколько движений, заинтересованный взгляд напротив… Даже обидно, что малышке не светило долгое шоу.

— Если захочешь поучаствовать, я не против, — правая рука обхватила ствол члена у основания и повела вверх. Это было совсем не то, к чему я привык за последние годы, но сейчас и от такой ласки перед глазами все плыло.

— Можно? — Майю даже не пришлось упрашивать. Стоило мне сделать пару движений, она тоже села. — Подскажи, как.

Любопытные пальцы коснулись головки и, отпустив себя на миг, я положил свою руку на тонкую ладонь.

— Сожми сильнее. Давай. Он не сломается, — подсказывая как нужно, плотнее обхватил кулак и начал двигать.

— Так хорошо? — карие глаза загорелись азартом. Моя маленькая девственница очень быстро входила во вкус.

— Так зашибись! — я готов был стонать как пацан от ее ловких пальцев.

— А как еще?

Я определенно умер и попал в рай.

— Смочи пальцы слюной и попробуй еще быстрее.

— Так? — Майя наклонилась. Еще секунда, и розовый язычок, который до этого мелькал меж ее губ, прошелся бы по стволу.

— Нет, — я сам не верил, что это говорю. — Не нужно. Потом. Вначале я затрахаю тебя до потери сознания, а потом испробую эти чудесные губы. Только в такой последовательности.

Будто я произнес какое-то заклинание, а не приказ, Майя зачарованно моргнула.

— Хорошо, — медленно, даже не представляя, как убийственно действует на меня, провела языком по своей ладони и вернулась к члену. — Так лучше?

Словно смазанная лубрикантом, ладонь заскользила вверх-вниз от самых яиц до уздечки, но теперь уже быстрее. Сейчас мне не нужно было особо напрягаться, чтобы представить, что это Майя. Ее влажная узкая вагина, и я проникаю в нее все глубже, глубже, глубже…

— Майя, это…

Оргазм накатил такой силы, что я чуть не раздробил зубы в крошку, сдерживая ругательства.

— Это…

От копчика до затылка все мышцы свело судорогой. Сперма начала выстреливать густыми струями на живот и руки Майи, и моя девочка сжала меня еще сильнее, опустошая под ноль.

— Еще немного, и я останусь в этой кровати навсегда. Трупом, — чтобы не свалиться на пол, пришлось упереться в матрас за спиной.

Добегался от девчонки! Дозапрещался.

Черти в Майиных глазах уже не выглядывали с удивлением, сейчас они плясали джигу, и от гордости, что это я сделал ее такой раскованной, можно было прямо сейчас кончить еще раз. А потом точно сдохнуть.

— Мне понравилось, — растрепанная, зацелованная, испачканная спермой девчонка так светилась.

— Я рад… — с последним спазмом ко мне постепенно стало возвращаться дыхание.

— Я тоже, — к моим губам прикоснулись губы Майи. Осторожно раздвинув их, внутрь протолкнулся язык и, словно неопытный исследователь, принялся осторожно ласкать небо, скользить по зубам и вязать из меня узлы своей нежностью.

Я все же здорово ошибся, сравнив себя нынешнего с семнадцатилетним. Ни в семнадцать, ни позже мне не было так хорошо, как сейчас. Это было хорошо донельзя — до того предела, когда хочется все послать и законсервировать себя в настоящем.

Скрипеть, на зависть соседям, старым матрасом. Вылизывать как мороженное сидящую напротив краснощекую девчонку. И не думать о долбанном графике, сложном вечернем матче, тренировке и геморрое дома.

Когда спустя долгую минуту мы разъединились, на душе царил странный незнакомый штиль.

— Если предложение о пицце все еще в силе, я готов съесть пару штук, — подтверждая мои слова, желудок громко заурчал.

— И Ваше Сиятельство будет есть без столовых приборов? — Майя тихой кошкой соскользнула с матраса.

— Ты будешь меня кормить, а я облизывать твои пальцы.

— А если буду плохо кормить? — кое-кто окончательно потерял последнюю скромность.

— Тогда буду облизывать не только пальцы, — в одно движение я соскочил с кровати и уже привычно подхватил Майю на руки. — Но вначале душ. Холодный. Бодрящий. Я знаю, тебе сейчас очень нужно.

В ответ Майя начала возмущенно причитать что-то про влажные салфетки, боязнь холодной воды, лупить меня по груди, но я уже не слушал.

Впереди предстоял адски тяжелый день. Свободные минуты почти все закончились, и с желанием послав все подальше всерьез заняться вопросом девственности нужно было срочно что-то делать.