Глава 14

Майя

Остаться девственницей после крышесносного секса с любимым мужчиной — такое могло приключиться только со мной.

Не хотелось и думать, что было бы, не вернись Макс за своей бейсболкой. Вероятно, уже к обеду я бы сгрызла себя за нерешительность, а потом самолично устроила новый потоп, чтобы начать все с начала. К счастью, ничего предпринимать не пришлось. Макс оказался смелее, и в моей жизни случилось самое фантастическое утро.

Словно мужские пальцы все еще были во мне, между ног ныло, и ничто на свете, наверное, не могло стереть с лица блаженную улыбку. Во всяком случае, она никуда не делась ни с приходом сантехника, ни с появлением разносчика пиццы.

Даже когда за моим красивым и сытым мужчиной закрылась дверь, я все еще улыбалась. Себе. Тому, что мечта стала реальностью. И обещанию новой встречи.

Я порхала как облопавшаяся забродившего нектара бабочка. Во всем этом счастливом амурном сиропе была лишь одна горчинка — Саша. Пока совесть не обглодала мой мозг, следовало как можно скорее расставить с ним все точки над "i".

* * *

Словно почувствовав, что мне нужно с кем-нибудь посоветоваться, сразу после пар Варя потянула меня в свое любимое кафе портить фигуру клубничным мороженным.

— Иногда мне кажется, что только ради него нужно было рождаться на свет, — закатив глаза от удовольствия, подруга отправила в рот первую ложку.

— Мм… — я без особого энтузиазма поковырялась в своей порции. Для ноября это было не самое мое любимое лакомство. — Уверена, есть удовольствия поприятнее.

Варька удивленно вскинула глаза на меня.

— Тебе-то откуда знать? Или… У вас с Сашей… — вторая ложка на миг зависла в воздухе, а потом рука подруги дрогнула. — Черт, я такая размазня!

Не экономя салфетки, она принялась суетливо вытирать любимое лакомство со стола.

Через несколько секунд столик уже блестел как отполированный. Однако Варе было мало. Когда у нас не осталось ни одной салфетки, она быстро метнулась к соседним свободным и продолжила вытирать несуществующие капли.

Успокоилась подруга, лишь когда на нас стали оглядываться.

— Прости, — Варя смяла последнюю ни в чем не повинную салфетку в комок. — Май… Я не знаю, как… Мне надо тебе кое-что рассказать. Вернее, предупредить.

Такой взволнованной я ее еще не видела. Варя в принципе не была склонной к волнению. Даже когда в клубе кто-то начинал скандалить, или дело доходило до вызова охраны, она сохраняла хладнокровие.

— Говори, — я взяла ее руки в свои, — а я потом тебе тоже кое-то расскажу.

На напряженном лице подруги мелькнула тень.

— Давай ты первая, — она сжала мои пальцы.

— Но начала ты.

— Не важно. Пожалуйста, — брови умоляюще сложились домиком.

Долго уговаривать меня не пришлось. Словно опасаясь, что нас в этот момент кто-то может увидеть, я посмотрела по сторонам, а потом выдала:

— Я переспала с Максом.

Глаза напротив стали огромными и круглыми как блюдца.

— С тем красавчиком-хоккеистом, который был твоим братом?

О том, что Макс хоккеист и тем более красавец, я никому не говорила, не было повода, но сейчас это казалось неважным.

— Да. И, кажется, у нас отношения. Настоящие, — вспомнился долгий поцелуй на прощание и просьба освободить следующий вечер.

— Твою мать, Майка! — Варя радостно подпрыгнула на месте и, дотянувшись через весь столик, крепко обняла меня за плечи. — Это же потрясающе! Блин! Маечка, даже не представляешь, какая это шикарная новость. Я так рада! Так рада!

— Словно за себя? — прыснула от хохота я.

— Какое там! Больше! — объятия стали еще крепче. — И я срочно хочу услышать, как у вас все было. Он ведь не обидел тебя, правда? Не оказался эгоистичной скотиной?

От моей предательской счастливой улыбки, казалось, треснут щеки.

— Нет, он был замечательным. Все оказалось лучше, чем я могла представить, — так и хотелось прямо сейчас рассказать все в деталях от уборки ночью до моего первого в жизни кунилингуса. Наверное, если бы не любопытные взгляды соседей по столику, я бы выложила даже, как сама ласкала Макса, но вовремя остановилась.

— Значит, теперь у тебя мужчина, и все по-взрослому? — Варя тоже заметила интерес соседок.

— Да.

— Здорово! — кивнула. — Черт! Потрясающе! — добавила одними губами.

— Как-то так, — спорить было сложно. — Осталось лишь поговорить с Сашей.

Всю веселость Вари как ветром сдуло.

— Честно говоря, не знаю, как лучше ему все преподнести, — продолжила я. — Неделю назад я уже пыталась предложить расстаться. Даже без Макса было ясно, что у нас ничего не получится, но Саша оказался против. Он так убеждал меня не спешить. Был таким заботливым…

— И ты повелась… — всплеснула руками Варя.

— Дура полная. Дала себе время, — я опустила взгляд в стол. — А сейчас нужно начинать все заново.

В ответ должно было прилететь что-то вроде "ну, конечно!", "нужно было рвать за раз", "кто так делает". Уж я-то знала, как Варя по щелчку пальца отправляла своих ухажеров в отставку, но ничего подобного подруга не сказала.

Будто все еще до конца не вылечилась, она тяжелым взглядом посмотрела мне в глаза, а затем произнесла то, чего я и ожидать не могла:

— Майка, будь осторожна. Если этот Макс действительно о тебе беспокоится, постарайся быть с ним как можно больше. Саше, конечно, придется сказать, но потом шуруй сразу к Максу. Под его накачанную хоккеистскую руку, и не думай ни о чем.

— Какое-то тревожное напутствие! — мне стало не по себе.

— Просто будь осторожна. Мужчины очень опасны в гневе.

— Думаешь, Саша…

— Даже тот, кто кажется очень добрым, — не дав мне договорить, закончила Варя. — Жизненный опыт, — она неопределенно замахала руками, снова начиная улыбаться.

— Я теперь и не знаю, что думать.

— Думать нужно о том, что все будет хорошо, — подруга снова зачерпнула мороженное. — У тебя есть Макс. И это фантастическая новость.

— Да…

— Когда у вас новая встреча. Какие планы? — она постучала ручкой ложечки по столу. — Я хочу все знать. И не говори, что любопытство — это порок.

Мгновенно переключиться с разговора о Саше на обсуждение планов было непросто. Что-то мешало. Надоедливое, как муха, и очень тревожное.

— У него, наверное, тренировки и матчи каждый день, — не обращая внимания на мое молчание, затараторила подруга.

— Мы… Мы планировали завтра встретиться. Сегодня у Макса игра.

Брови Вари взлетели вверх.

— И ты выдержишь целые сутки?

— Не представляю, как, — от мыслей о Максе напряжение стало отпускать. — Но придется.

— Хм… — глаза напротив азартно вспыхнули. — Подожди!

Варя достала свой телефон и принялась что-то быстро набирать. Пальцы бегали по сенсорному экрану, словно на чемпионате по скоростному печатанию, и лишь спустя пару минут подруга снова вернулась ко мне.

— Как я понимаю, планов до ночной смены в клубе у тебя нет? — как бы между делом поинтересовалась она, когда с перепиской было покончено.

— Уборка, подготовка к парам. А что?

— А то… — Варя сделала театральную паузу, — … что сегодня мы идем на хоккей!

Не веря своим ушам, я скосила взгляд на ее телефон.

— Один мой знакомый смог достать билеты! — рассмеялась Варя. — А еще он сможет провести нас к запасному выходу, через который хоккеисты потом уходят.

Подруга заговорщицки подмигнула, и уголки моих губ сами собой разъехались в стороны.

— Варька, ты сумасшедшая! — теперь уже я потянулась через стол за объятиями. — Но я тебя люблю!

Мысль, что увижу Макса прямо сегодня и еще, возможно, смогу прикоснуться к нему, развеяла все тревоги. Сложный разговор с Сашей и предстоящая ночная смена мигом отошли на второй план, и я чуть не забыла об одной странной детали.

— Варь, а о чем ты хотела мне рассказать? — вспомнилось начало нашей беседы и опрокинутое мороженное.

— Рассказать? — подруга часто заморгала.

— Да, ты хотела предупредить.

— Эмм… — Варя открыла и закрыла рот. — На самом деле это не так уж важно, — попыталась отмахнуться.

— И все-таки? — во мне проснулось упрямство.

— Ким! — запихивая в рот полную ложку мороженного, наконец, прошамкала подруга. — Мне кажется, он к тебе неравнодушен.

— Ким? — я ушам не поверила. У Стаса, который стоял на охране входа в ВИП, было больше шансов запасть в душу нашему гламурному бармену. Если я и могла стать кем-то для Кима, то подругой, одной из тех, с кем можно было обсудить мужчин или моду. — Ты уверена?

Варя снова зачерпнула мороженное, с наслаждением позволила ему растаять во рту и лишь потом неопределенно пожала плечами.

— Забудь. Скорее всего, мне показалось. Главное, что теперь у тебя есть Макс, а твой бывший скоро станет прошлым.

* * *

Максим

Несмотря на то, что день начался не по плану, сегодня мне фартило. Светофоры на дороге терпеливо светили "зеленым", болтун Конев переключил все свое внимание на вернувшегося в строй Клюева, а шайба так и липла к клюшке, стоило зацепиться с соперником.

Как подсказывал мой прежний опыт, это был кураж. Уже слегка подзабытое для третьего месяца сезона состояние и чертовски приятное. К тому же сегодня вместе с куражом не оставляло и еще одно ощущение — за мной словно кто-то наблюдал. Кто-то не из толпы!

Много лет назад, еще до Канады и высшего дивизиона, когда на лед приходила мать, я чувствовал нечто подобное. Рядом был свой. Тот, ради кого можно было расшибиться в лепешку, хоть мать и не верила ни в какое светлое будущее и серьезную карьеру.

Странным образом ее присутствие придавало силы и помогало бороться на пределе возможностей. Тогда я всегда закатывал больше, чем обычно. Тогда мы не пропускали даже в "меньшинстве". "Доказать маме" — было важнейшей задачей.

Так было раньше. Сегодня «присутствие» ощущалось не менее остро, но для успеха не нужно было даже прилагать усилий. Ноги сами несли в нужную сторону, а руки орудовали клюшкой, словно она была частью тела.

Три периода пролетели как один. Если бы не одна небольшая "свалка" у ворот и очень неприятное столкновение с бортиком, этот матч можно было бы считать лучшим для меня в сезоне.

— Я что-то не могу понять… Всю прошлую неделю ты таскался по гостиницам со своей бабой, а сегодня играл так, словно тебя год на "голодном пайке" держали, — лишивший меня своего драгоценного внимания до игры, после нее Конев, видимо, решил наверстать.

— Тебе, походу, содержимое моих яиц жить спокойно не дает, — как ни странно, подколки защитника не цепляли. Он был просто любопытным громилой с длинным языком. — Ты б с женой своей поговорил, что ли. Пусть бы давала тебе почаще. Гляди, и чужое хозяйство перестанет интересовать.

— Да ты нынче еще и болтливый! — Борька засиял как звезда. — Шустрый, удачливый, болтливый… Черт! Что с тобой эта баба сделала?

— Считай, качественно отлюбила, — спорить было лень, к тому же я успел собраться.

— А до этого, выходит, недолюбливала? — крикнул мне вслед Конев.

"До этого была не та", — словно на экране какой-нибудь интерактивной игры, в голове появился ответ.

Это было так неожиданно. Вспышкой. Я даже чуть не вписался в стену, промахнувшись мимо двери. Спасло отработанное за годы умение группироваться и все то же везение.

— Так как, Громобой?! — словно решил добить свой заботой, Конев вскинул на плечо сумку и двинулся следом.

В качестве ответа я сжал пальцы в кулак, оттопырил средний… но так ничего и не показал. За поворотом после раздевалок показались чьи-то тени, и какое-то шестое чувство заставило ускорить шаг.

— Макс! — не успел я после темного коридора сфокусировать зрение, как мне в корпус врезалась женская фигура. Два идеальных полушария груди, знакомый медовый аромат и руки, сжавшие так, словно не виделись вечность. — Как ты? Я так за тебя испугалась после столкновения на пятачке.

Все же я не поймал глюк, почувствовав на трибунах «присутствие». Там был «свой» — Майя. Перепуганная за меня и такая красивая, что пока вся команда не облапала ее глазами, хотелось подпереть чем-нибудь дверь раздевалки.

— Это Варя. Моя подруга. Она смогла достать билеты, — Майя кивком указала за спину. — Так как ты?

— Привет, Варя, спасибо тебе большое, — за грудиной разлилось тепло.

— Несносный мужчина, ты отвечать будешь? — упрямая маленькая пчелка поднялась на носочки и нахально прикусила меня за мочку. — У меня чуть инфаркт не случился!

Словно получил не укус, а укол обезболивающего, я заставил девчонку задрать голову и закрыл болтливый рот поцелуем. Получилось душевно. И пары секунд не прошло, как Майя расслабилась. Вцепившиеся в майку ладошки, потирая, заскользили по груди, и догадливая подруга благополучно исчезла из зоны видимости.

Не исчез только Борька. Он как стоял у двери, так продолжил стоять, рассматривая нас с ухмылкой, как норвежские астматики-биатлонисты российский тест на допинг.

После теплой встречи высаживать девчонку у ее дома не было ни сил, ни желания. Знай я заранее, что сестры не будет дома, дал бы по газам и поехал к себе. Существовала куча способов, как убедить Майю остаться. Начать можно было бы с утреннего, уже опробованного и сладкого. Но, как оказалось, лимит удачи на сегодня подошел к концу.

— Я работаю этой ночью, — пчелка словно угадала ход моих мыслей. — Свободного времени почти не осталось.

— А у меня есть хоть один шанс убедить тебя остаться или хотя бы разрешить отвезти себя? — сделав в памяти пометку как можно скорее разобраться с ее работой, я нехотя свернул к старому дому.

— Все в порядке. Через полчаса Варя заедет за мной.

— Может, все-таки я сам?

— Тебе нужно отдохнуть, — уже у дома Майя ловко отстегнула ремень безопасности. — Но если хочешь, можешь подняться. — Щеки вспыхнули.

— Снова потоп? — уже зная, что откажусь, я принялся тянуть время.

— Не-а, — на губах девчонки расцвела улыбка.

— Газ?

— Снова нет.

— Лампочки, или, может быть, забился водосток?

— Не получается у тебя угадывать, — воровато оглядевшись по сторонам, словно боясь, что нас могут увидеть, Майя перебралась со своего сиденья ко мне на колени. — Какой недогадливый мужчина мне попался, — несмело провела своими губами по моим.

— Ты девушка с сюрпризами. Куда уж мне, тупому хоккеюге? — руки сами легли на бедра и прижали к мгновенно твердеющему члену.

Не верилось уже, что еще сутки назад так прикасаться можно было лишь в мечтах. Дичь! Какое-то неправильное, скучное прошлое. Настоящему оно не годилось и в подметки.

— Самому лучшему, — никак не облегчая мне жизнь, Майя немного прогнулась, полностью совпав со мной всеми изгибами.

— Пчелка, если начнешь ерзать, лишу девственности прямо здесь, — я нашел ее губы своими, и, протолкнув язык в рот, принялся показывать, как это будет.

Больная, завернутая на девчонке фантазия тут же выдала парочку самых горячих поз. Вряд ли они годились для первого раза, но для второго или третьего, который с моей одержимостью явно последует тут же — вполне.

— Оттрахаю так, что ноги неделю свести не сможешь, — чувствуя, что еще немного, и не смогу остановиться, прошептал ей прямо в рот.

Моя маленькая талантливая ученица не стушевалась. Сдавленные стоны вибрацией понеслись по груди к паху, и жадный язык сплелся с моим.

— Я с тобой не узнаю себя, — Маяй разорвала поцелуй первой. — Хочу этого.

— Сильно хочешь? — конченый мазохист во мне принялся играть на нервах похоронный марш.

— Настолько, что завтра освободила весь день и готова отдаться… — розовый язычок-убийца мелькнул на губах, — …в полное рабство.

Уже и не надеясь спасти яичницу в штанах, я до боли, не щадя, стиснул упругую попу и со стоном отчаяния разжал руки. Все же хорошо, что убедил Юльку свалить завтра на целые сутки. Вовремя!

— Брысь из машины!

— У меня есть еще двадцать минут.

— Брысь прямо сейчас, — не дожидаясь, когда Майя сама решит спасти меня, я толкнул дверь и ссадил девчонку на землю. — Завтра я тебя заберу. После тренировки. Это около двенадцати. Будь готова.

Словно вся бравада держалась на нашей близости, Майя уже без шуток сдержанно кивнула.

— Отдыхай, пока, — помахав, она направилась к подъезду.

— Слушаюсь, — под нос себе со смешком произнес я и завел машину.

Двигатель в тишине отозвался мягким рычание, руки легли на руль. Уезжать и хотелось, и не хотелось одновременно. В конце концов, благоразумие победило, и машина сдвинулась с места.

Уже на выезде со стоянки взгляд зацепился за старый форд под деревом. Похожий был у дебила-охранника Саши и нескольких тысяч жителей северной столицы. Изъеденный жучками тарантас, который годился лишь для поездки на свалку. В одну сторону.

Мелькнула мысль вернуться, но без Майи усталость очень быстро нагнала меня. Слипающиеся глаза заставили надавить на газ, и я выбросил из головы глупые подозрения. День был длинным и тяжелым. Обещая незабываемые впечатления, боль в плече разгоралась все сильнее, и справиться с паранойей удалось быстро.