Глава 15

Майя

До появления в моей новой жизни Макса я и представить не могла, что ожидание любимого мужчины может вызвать панику. На часах было одиннадцать, до встречи оставался всего час, а я не знала что надеть, как накраситься и в какую прическу уложить непослушные волосы.

Если бы не несколько часов сна после смены в клубе, наверное, я бы уже искала себе успокоительное. Опыт свиданий с Сашей совсем никак не подготовил к сегодняшней поездке к Максу. У меня не было ни красивого эротичного белья, ни платья с низким декольте или разрезом, ни понимания, как нормальная девушка должна встречать любимого мужчину.

Когда зазвонил домофон, я все еще носилась по квартире в обычных хлопковых стрингах — единственном белье с намеком на эротику, нашедшемся в комоде, тонком бюстгальтере без косточек и пуш-апа и в домашних тапочках.

— Если ты сейчас же не выйдешь, я поднимусь и вынесу тебя сам, — во время второго звонка в домофон Макс уже не был так терпелив.

Смирившись, что одежде все равно недолго на мне болтаться, я впрыгнула в первые попавшиеся джинсы, натянула голубую водолазку и с курткой в руках побежала на выход. Макса хотелось увидеть так сильно, что на ожидание лифта не хватило сил.

Ступени пролетали под ногами как прямая, и только на первом этаже я позволила себе ненадолго притормозить у почтовых ящиков. Взгляд зацепился за странность не сразу — мой ящик, который еще вчера ничем не отличался от остальных, был смят. Его будто спрессовали, и так плотно, что рекламный флайер, который я уже две недели ленилась забрать, намертво застрял между двумя слоями жести.

— Что за черт? — уже у двери подъезда я снова оглянулась и уставилась на него.

Неприятный холодок прошел по спине. Пусть квартира мне досталась и старая, но во всем доме не было ни одного рисунка на стенах, ни единой брошенной бумажки, и даже цветы на подоконниках лестничных пролетов выглядели как только что из оранжереи.

Мой искореженный ящик был единственным. В него словно ударили кулаком, скорее всего — прицельно. Вкупе с другими неприятностями все это выглядело более чем подозрительно. Лампочки, газ, вода, ящик — для случайностей было как-то многовато. Слишком! Что станет следующим, не хотелось даже думать.

Клятвенно пообещав рассказать все Максу, я выпорхнула из подъезда. «Он поможет!» — в этом почему-то не было даже сомнений.

* * *

Стоило оказаться на улице, страх как рукой сняло.

— Это вместо цветов, — сияя как медный пятак, Макс протянул мне бумажный стаканчик. — Горячий шоколад. Раньше ты любила.

То, что он помнил такую мелочь, было приятно. Даже расстраивать не хотелось. Особенно такого красивого, свежевыбритого, без теней под глазами и до безобразия сексуального.

— Не знаю, как тебе сказать… — я подержала стаканчик в руках и все же вернула назад. Сегодня не хотелось никакой лжи, даже во благо. — С тех пор я немного выросла. Теперь мне можно кофе.

— Фух! Слава Богу! — меньше всего Макс был похож на человека, который расстроился. Мое какао тотчас же полетело в мусорку, а из-за спины Макс достал сет с двумя одинаковыми стаканами, один из которых протянул мне. — А то уж боялся, что придется хлебать две порции в одно лицо.

Предусмотрительность Громова разила наповал еще сильнее, чем его хорошая память. Это точно было лучше цветов, которые сейчас не знала бы, куда деть.

— Вкусно, — сделав первый глоток, я зажмурилась от удовольствия и передозировки счастливыми эмоциями.

— У тебя с ромом. Я подумал, что немного расслабиться лишним не будет.

— Ты во всем такой продуманный сегодня? — захотелось рассмеяться.

— Если ты о презервативах, — Макс подмигнул, — то дом напичкан ими как склад боеприпасов взрывчаткой. Полчаса распихивал. Вроде ничего не пропустил.

От такой прямоты я все же не выдержала и прыснула.

— Уже начинаю побаиваться, не попала ли я в руки к маньяку.

— Поздно, пчелка, — Макс притянул меня к себе и, быстро поцеловав в губы, заглянул в глаза. — Я тебя уже поймал. Теперь никуда не отпущу.

Сложно было понять, какую глубину Макс вкладывал в эти слова, но внутренняя пружина, та самая, что с самого утра не давала спокойно вздохнуть, разжалась.

Стало без разницы, что на мне надето и достаточно ли я привлекательна. Впереди длинный, насыщенный день, рядом со мной был Макс, и все, что требовалось — довериться. Отпустить по домам сторожевых псов "сомнение", "тревогу" и "контроль". Допить кофе и стать той, кем всегда была рядом с этим мужчиной — влюбленной дурочкой.

После щедро сдобренного ромом капучино и шуток в машине настроение мое подскочило вверх. Нескладный дом Макса перестал казаться таким уж уродцем, и волнение ни разу не взяло за горло, пока шла по вымощенной тротуарной плиткой дорожке от машины к крыльцу.

— Какой у нас план? — спросила уже в гостиной, когда вопреки всем предположениям Макс не набросился на меня, стоило закрыть дверь.

— А какой ты хочешь? — в голубых глазах сверкнул лукавый огонек.

— Сегодня ты шериф. Я обещала слушаться. Помнишь?

Как огромный довольный котяра Макс потянулся.

— Ну, тогда скидывай с себя все… — он сделал паузу, нахально любуясь моей реакцией, — …и пошли купаться.

Ноги приросли к полу. Слишком быстро вспомнилась наша первая встреча здесь. Два голых тела, крики, стоны, шлепки… И размазывающее на атомы по стенам обжигающее чувство стыда.

— Хочешь предложить мне джакузи?

— И не собирался, — нисколько не стесняясь, Макс сбросил с себя майку и в несколько движений избавился от джинсов с трусами. — Как насчет того, чтобы поплавать?

Словно все еще был одет, причем как минимум в смокинг и бабочку, он уверенной походкой двинулся в водную зону и оставил дверь отрытой.

— Не дрейфь! — прилетело через плечо.

"Я и не боюсь", — хотелось ответить вслед, но отвечать стало некому. Дойдя до бортика, Громов ловко вошел в воду, и все, что мне осталось — вид идеальных упругих ягодиц, сильных длинных ног и несколько капель воды, разлетевшихся в стороны.

Не пойти следом было сложно.

— Научишь меня так нырять? — словно действительно пришла сюда купаться, я стащила джинсы и водолазку. Интуиция подсказала, что следует снять и белье, но оказаться голышом в огромном помещении с окнами от пола до потолка, да еще, возможно, и с камерами… Для меня это было слишком.

— Даже и не думай, — Макс подплыл к краю бассейна как раз перед тем, как я решилась спуститься. — Только голышом. Здесь дресс-код.

— Но если кто-нибудь увидит?

— Окна непроницаемы, а доступ к камерам только у меня, — Макс поманил меня пальцем. — Давай, запишем мне на память небольшое эротическое видео.

— Извращенец, — нехотя я все же сняла с себя последнюю одежду и топориком прыгнула в воду.

— Даже не представляешь, какой!

Стирая из моей головы все мысли о стыде, вокруг талии сомкнулись мужские руки, и горячее напряженное тело прижало к прохладному кафелю бассейна. Шутки закончились.

— Соскучилась? — налитый член тараном вжался в живот. Не потребовалось никаких других намеков, чтобы стало ясно, о чем именно я могла соскучиться.

— А ты? — вокруг была вода, но во рту у меня пересохло.

— Не представляешь, как. Раз сто представлял, как развожу твои колени, — Макс приподнял меня так, чтобы я смогла обхватить его ногами за талию, — вылизываю соски, — горячий язык, дразня, круговыми движениями прошелся по ареолам, — и вхожу по самые яйца.

Рука внизу поправила член, и теперь он уперся мне между ног, как раз туда, где уже ныло от желания.

— Звучит… — мой голос сел, — …возбуждающе.

— Хочу, чтобы тебе было хорошо, — в голубых глазах не было и тени веселья. Не помню, видела ли я Макса когда-нибудь более серьезным. Наверное, лишь вчера, на льду, когда он в одиночку обходил двух защитников.

— Тогда сделай это, — плавно качнувшись, я потерлась нежными складками о массивную головку.

Как и в прошлый раз, мой стыд выгорел от желания, будто спичка. Вместе с ним выгорел и страх перед болью. Возбуждение с ромом сняли последние барьеры, и лишь сильные ладони, надежно прижимающие к твердому мужскому телу, мешали самой сделать последний шаг.

— Даже и не думай, — прошептал на ухо Макс, и я ойкнула, когда прямо в воде получила увесистый шлепок. — Все будет, когда я решу. И как решу.

Словно куклу, он рывком перетянул меня к соседней стене и развернул спиной к себе.

— А пока хочу послушать, как ты умеешь кричать, — нажал на таз, пододвигая ближе к кафелю.

Вначале я ничего не поняла. Попыталась извернуться. Но потом между ног оказалась струя воды, и я чуть не задохнулась от фантастического ощущения.

Громов действительно был извращенцем! Маньяком, умело пользующимся всеми доступными средствами, чтобы свести меня с ума.

— Бо-о-же!

Распятая, словно бабочка, на мужском теле, я попыталась свести колени. Слишком остро. Слишком стыдно. Такие игры были для не для меня. Но, лишая всякого желания сопротивляться, быстрый поток выталкивал с короткими перерывами все новые и новые литры пузырящейся воды на мою чувствительную плоть и смывал неловкость.

Сил бороться надолго не хватило. Мысли исчезли. Словно по мне вдарило двести двадцать вольт, каждое нервное окончание зазвенело, и от жгучего желания внизу живота перехватило дыхание.

Макс точно знал, что делал! Сильные ошеломляющие ощущения ломали любые комплексы и запреты. Крепкая мужская грудь за спиной, тяжелое дыхание над ухом и бесконечная, бьющая по лобку и клитору пульсация…

У меня не было ни единого шанса.

Лишь право на стоны, всхлипы и… тонкий, надрывный крик.

— Да-а-а! — до хрипоты и оглушающего эха.

— Да-а-а… — почти беззвучно, вывернувшись в мужскую ключицу.

— Да-а-а… — затихающим шепотом в жадный, сминающий мои губы поцелуем рот.

Голова кружилась как у пьяной. Быстрый язык Макса настойчиво вылизывал мои зубы, небо, терся о язык, не позволяя хоть на миг прийти в себя, а тело все сильнее дрожало и плавилось.

Как после бассейна мы оказались в спальне, я так и не поняла. Задремавшее от пережитого оргазма и поцелуев сознание отказывалось просыпаться. Лишь когда спина коснулась прохладной шелковой простыни, что-то похожее на смущение на миг кольнуло под грудью, но тут же отпустило.

Волнению больше не за что было зацепиться в моей опустевшей голове. Разомлевшая, заласканная, я вся превратилась в живой приемник с ювелирной точностью настроенный на одного единственного мужчину.

Он стал нужен как воздух. С болью. С радостью. С напором, от которого ноги сами разъезжались в стороны. И с отчаянием, плещущимся в затуманенных от желания голубых глазах.

Когда, проклиная всех и вся, Макс раскатал по члену презерватив, я уже была готова позорно хныкать от возбуждения. Без всякого опыта стало понятно, что больше мне не хватит ни его губ, ни его рук. Мне нужен был он сам. Внутри. Глубоко. Настоящий, лишившийся тормозов и такой же безумный, как и я.

— Проси, — протиснувшийся головкой вовнутрь, Макс замер и с садистской ухмылкой уставился на меня.

— Сам не выдержишь, — не знаю, откуда во мне взялась смелость дразнить его.

— Проси! — член двинулся еще немного глубже, и пальцы левой руки принялись растирать ноющие тугие соски. Вначале один, затем другой.

От возбуждения пальцы ног поджались, а с губ готова была сорваться не то что просьба — молитва взять меня.

— Ты. Не. Выдержишь, — я точно ошалела. Спеклась после прежнего оргазма как дешевая микросхема.

— Проси! — от напряжения на виске Макса проступила венка. Губы сжались в нитку, и казалось, что сейчас он слетит с катушек полностью.

— Ты… Не…

— К черту!

Член резко толкнулся внутрь, разрывая преграду, и воздух во всей комнате вспыхнул кроваво-красными ослепляющими искрами.

Крик боли застрял у меня в горле ватным комом. Несколько мгновений я не дышала, не стонала… я потерялась. Хотелось сбросить с себя мужское тело и бежать из кровати, куда глаза глядят.

Как бы Макс не готовил меня, реальность оказалась гораздо жестче фантазий. Боль отрезвляла, и лишь ласковые движения умелых пальцев по клитору и медленные, раскачивающиеся толчки держали на месте.

Словно чувствовал то же, что и я, Макс не спешил. Я видела бисеринки пота над его губами. Ощущала под пальцами окаменевшие мышцы. И принимала в себя осторожные, приучающие движения.

Плавно туда и еще более медленно, проталкиваясь по миллиметру, обратно.

Снова туда и на пределе терпения назад.

Раз за разом.

Раз за разом.

Терпение давалось нам обоим непросто. С каждой секундой плата за удовольствие вытягивала все больше сил, и лишь упрямство, сродни одержимости, держало вместе.

Толчок за толчком.

Интимным касанием по влажной плоти за поцелуем.

Несдержанным проклятием за стоном…

…не сводя глаз с глаз друг друга, и как награда, спустя бессчетное количество ударов сердца, все переменилось.

Напряжения не стало.

Я сама не заметила, как начала двигать бедрами навстречу движениям Макса, вынуждая его проталкивать член все глубже. Он, ни на секунду не прекращая ласкать меня пальцами, принялся осыпать поцелуями грудь и шептать, как сходит по мне с ума.

«Сладкая, нежная. Умру на тебе, но не отпущу».

«Моя влажная девочка. Моя отзывчивая».

«Сдохнуть можно, как хорошо в тебе».

Как самое сильное обезболивающее, его слова и ласки стирали боль и заново будили желание.

Низ живота уже не болел. Знакомое волнующее предвкушение тугими кольцами сжалось в паху, и по позвонкам побежали первые волны удовольствия.

— Все хорошо. Все очень хорошо, — втянув полной грудью воздух, подбодрила я Макса.

Ничего не ответив, он благодарно кивнул. Все еще сдержанный и осторожный, будто под ним не женщина, а тонкое произведение искусства из хрусталя, которое могло разбиться от одного неосторожного движения.

— Не сдерживайся, — мне стало мало.

Снова в ответ был лишь взгляд. Чумной, неверящий. Мой самый заботливый любовник на земле все еще боялся.

— Максим Громов, — я демонстративно облизала губы, именно так, как он запрещал, и полностью забыв про стыд, выдала: — Трахни меня! Трахни меня, Макс. Пожалуйста.

— Ты точно нереальная, — Макс прижался своим лбом к моему. — Таких не бывает, — его губы закрыли поцелуем мой рот, и глухой мужской стон громом прокатился по стенам.

После меня не стало. Недавняя наивная девственница сгорела со стыда и воскресла от быстрых яростных толчков, несдержанных проклятий и влажных шлепков, звоном заполнивших комнату.

Макс больше себя не контролировал. Дикое, животное желание, которое до этого он держал в узде, прорвалось на волю. Чистая стихия из инстинктов сковала нас в одно двигающее, стонущее бешеное существо, и очень скоро второй раз за день меня скрутило в дугу от ослепляющее-яркого оргазма.