Глава 28

Майя

После того, как следователь рассказал об операции по моему освобождению и неоценимой помощи Юли в аресте собственного мужа, нас отпустили домой.

Я была уверена, что Макс не задержится у дачи и на минуту, но он вверил меня главному менеджеру клуба, высоченному широкоплечему мужчине, которого все здесь называли Руслан Игоревич, а сам куда-то исчез.

Спустя пару минут Громов вернулся. Довольный, сосредоточенный, со сбитыми костяшками и кровью на ладонях.

Спросить, чья это кровь, я не успела.

— Не переживай. Не моя, — Макс ответил сам.

Стоявший рядом Руслан Игоревич многозначительно хмыкнул и достал из машины то, чего я даже представить у него не могла — влажные детские салфетки.

— Жена вчера удачно забыла. Бери, — протянул их Максу.

— Спасибо, а то некоторые… Падают неудачно.

— Да, — менеджер задрал голову и полной грудью вдохнул свежий морозный воздух. — Они всегда неудачно падают. Ноги не держат. Со страха.

В этом странном диалоге я не поняла ничего. Мужчины будто общались на каком-то своем языке. Лишь когда Макс усадил меня в машину и пристегнул ремнем, я заметила, как из-за дома под руки выводят Сашу.

Если бы не одежда, я ни за что не узнала бы в этом окровавленном человеке своего тюремщика. Ноги тот передвигал с трудом, из носа ручьем текла кровь, и в этот раз Саша уже не был похож на человека, который решится мстить.

Проследив, как его затолкали в минивен, я перевела взгляд на ладони Макса, но ничего не сказала. Возможно это было неправильно или даже аморально, но мне стало легче. Саша заслужил все, что ему досталось, а я… Мне сейчас было не до кого и не до чего. От близости Макса сердце билось о ребра так, словно хотело вырваться. А его редкие жадные взгляды толкали на безумства.

* * *

Ума не приложу, как мы не набросились друг на друга прямо в машине. Каждый "красный" светофор и пешеходный переход стали испытанием. Я была согласна на что угодно, сила воли давно помахала рукой и вместе с рассудком отправилась в закат. Однако мой закаленный годами хоккейных сражений любимый держался за нас двоих.

Каждую остановку он притягивал меня к себе и целовал до первых сигналов скопившихся за нами автомобилей. Всю дорогу его рука не покидала моего колена, а когда машина притормозила у подъезда родительского дома, я не сразу поняла, где мы и почему на этот раз так долго никто не сигналит.

— Я вчера вечером попросил Варю соврать им, что ты у нее, — Макс оторвался от моих губ и кивнул в сторону дома. — Не знаю, что она им наплела. Правду я не сказал даже ей, так что сейчас будем как-нибудь выкручиваться.

О том, что придется выкручиваться, я не переживала. Учитывая, скольких приемных детей воспитали мои родители, обмануть их не было ни одного шанса. Но вот кое-что другое по-настоящему меня тронуло — из всех мест на свете Макс привез меня именно сюда. Не к себе домой, не в мою квартиру, а именно туда, где я жила без него последние дни.

Мысль, что я все придумала, и сказка сейчас кончится, острыми иглами впилась в ребра, мешая вдохнуть. Лишь когда открылась водительская дверь, и Громов вышел первым, стало немного легче.

— Ты со мной? — спрашивать я боялась, но и не спросить не могла.

— А ты против? — по хмурому лицу Макса невозможно было ничего прочесть.

— Нет… Конечно, нет.

Иголки спрятались окончательно. Я задышала, заулыбалась. Счастье пьяной волной ударило в голову, и только у самого подъезда в мою дырявую от радости голову пришла следующая мысль. Она оказалась настолько дикой и неожиданной, что ноги словно вросли в землю.

— Макс, это вторая встреча с родителями…

Он должен был сам понимать, как все выглядит. До него я вообще никого не приглашала сюда, а сейчас мы являлись снова, и опять как пара.

— У меня есть причины опасаться? Отец уже зарядил для меня винтовку? — словно не замечая моего волнения, Макс первым двинулся к двери и только оказавшись на крыльце соизволил подождать.

— Максим Громов, официально: я тебя сегодня боюсь, — пока не случилось сердечного приступа, поток фантазии срочно пришлось останавливать.

— Ты просто соскучилась, пчелка, — правый уголок моих любимых губ приподнялся вверх, а голубые глаза опасно сверкнули.

— Соскучилась. И потому не понимаю, почему мы здесь? — стыдно не было. Мне как воздух нужен был стоящий передо мной мужчина, но он будто решил испытать меня. Вначале безумными поцелуями в машине, теперь встречей с родителями, которую за пять минут точно не закончишь.

Приблизившись, Макс обхватил руками мое лицо и как какой-нибудь работорговец заскользил по нему придирчивым взглядом.

— Так хочется поскорее остаться со мной наедине? — хрипло спросил.

— Вот еще! — что было силы, я толкнула его в грудь, но вместо того, чтобы хотя бы для вида отшатнуться, этот гад скалой остался стоять на месте да еще разразился смехом.

Страх из-за похищения, бессонная ночь с Сашей, нервотрепка во время хоккея — от злости забылось все. Я любила этого мужчину больше жизни, на нервах из-за него я превратила свой маникюр в заготовку для фильма ужасов, а он… Он просто смеялся! Под домом моих родителей! После трех недель разлуки!

— Хорошо, ты сам напросился, — на нервах стало потряхивать, но я решительным толчком открыла дверь. — Попрошу папу зарядить винтовку.

— Вот это уже другое дело, — заходя следом, Макс нахально хлопнул меня по ягодице.

— Солью! — я выстрелила в него из-за плеча самым злым своим взглядом. — Чтобы было больнее!

— Супер! — следующий звонкий шлепок последовал тут же.

— И заступаться не стану!

— Не поверишь, именно на это я и рассчитываю. — Уже у двери квартиры Макс заставил меня остановится и посмотреть на себя. — Ты только сильно не расходись, нам скоро снова в путь, а то с солью в заднице и тобой на плече ковылять будет трудно.

Моя челюсть отъехала вниз.

— Андестенд? — Громов щелкнул меня по носу.

— Скоро в путь?

Ничего не понимая, я ухватила его за рукав, но Его Величество Громов продолжать диалог не пожелал. Перед нами распахнулась дверь, и с громким "здравствуйте" Макс как на буксире потянул меня к родным.

* * *

Дальше все было как во сне. Мама причитала, что я, не сообщив им, без телефона уехала к подруге. Папа сверлил суровым взглядом Макса и периодически цокал губами, поглядывая на меня.

Ужин мы ели молча, причем складывалось впечатление, что за столом собрались участники марафона по скоростной еде.

Несмотря на сутки голодовки, я с трудом смогла впихнуть в себя салат, но то, с какой скоростью подчистили свои тарелки Макс с папой мне и не снилось. Эти двое будто знали что-то важное друг о друге и спешили поскорее покончить с застольем.

Мысль казалась глупой, однако стоило маме принести чай — сигнал к окончанию трапезы — мужчины дружно встали из-за своих мест и ушли на балкон. Что это означало, я не могла понять, как ни старалась. В голову лезли идеи одна невероятнее другой. От греха подальше я даже перепрятала папину винтовку.

Но когда Макс и отец вернулись, оказалось, что суета была напрасной. Об оружии папа даже не вспомнил. Словно Кутузов, после того, как решил сдать французам Москву, он залпом выпил свой чай и принес нам куртки.

— Все, гости… кхм, дорогие, свободны! — даже не взглянув в сторону обалдевшей мамы, скомандовал отец, и Макс сдернул меня с дивана, снова превращаясь в буксир.

— Я же говорил, что справимся быстро, — как маленькую он одел меня сам и, застегнув пуховик под самое горло, повернул к двери. — Все, едем дальше, — легонько подтолкнул в сторону порога, и я пошла.

Не оглядываясь, совсем ничего не понимая и улыбаясь так широко, словно только с такой можно было поспевать за моим решительным, любимым и невероятно загадочным мужчиной.

* * *

Не думала я, что этим вечером снова окажусь в машине, но попа опустилась на сиденье, и Макс завел двигатель. О следующем пункте следования спрашивать я не стала, как и в первый раз.

Было что-то в этом полном доверии. Может, соскучилась, а может, боялась спугнуть счастье. Головной боли сегодня хватило сполна, так что на анализе проще было поставить жирный крест.

Когда машина проехала знакомое КПП, на несколько мгновений вспомнилось недавнее прошлое — снег, отчаяние и спящий Макс за окном такси. Воспоминание было горьким. Чтобы не ляпнуть чего, я закусила губу, но Громов заметил.

Его ладонь на моей ноге сжалась сильней. Послышался тяжелый вздох, и автомобиль затормозил у обочины. Я даже не успела заметить, как быстрые руки отстегнули ремень безопасности и усадили меня на мужские колени.

— Когда-нибудь ты забудешь. — Макс прижался своим лбом к моему. Вот так, без вопросов и объяснений. Влет, как будто мои мысли транслировались у него в голове фильмом со звуком. — Я постараюсь сделать все, чтобы это случилось поскорей. Обещаю.

— А если снова в чьем-нибудь телефоне появятся сообщения от меня, или всплывет старое фото? — я положила свои ладони на его плечи.

— Не появятся, и не всплывет, — горячие губы коснулись виска.

— Но вдруг?

— Те сообщения посылала моя сестра, когда вы с ней встречались, — Макс прижал меня к себе еще сильнее. — Даты и время совпадают. Но больше Юля для тебя не опасна. Я на пушечный выстрел не подпущу ее к тебе.

— Она? С моего телефона? — в том, что за нашим разрывом стояла Юля, поверить было просто, но как она это провернула?

Медленно, словно вручную отматывала пленку своей жизни, я стала вспоминать каждые наши посиделки: совместный чай в кафешке у института перед моими занятиями, пара визитов домой, поход в кино…

Один раз, сославшись, что ее мобильный разрядился, она просила мой. В другие разы подобных просьб не было, но я выходила в туалет, оставив телефон на столе, не задумываясь, какие могут быть последствия.

— Она ненормальная, — картинка сложилась, и я вздрогнула.

— Юля всегда была такой. Сейчас я жалею, что еще в детстве не раскрыл тебе глаза. Многого можно было избежать, — в голосе Макса звучало столько горечи, что мне самой стало больно за него.

— Она твоя сестра… Ты не мог.

— Моя добрая девочка, — короткими поцелуями губы заскользили по скулам ко рту и заставили его раскрыться. — Я чуть не потерял тебя, — Макс ворвался в мой рот языком, и стон… мой, Макса или наш общий — прогнал из мыслей все страхи.

От прежней игривости, с которой мы готовились к встрече с родителями, не осталось и следа. Теперь между нами было по-настоящему жарко. Лишь каким-то невероятным усилием воли Макс смог оторваться от меня, вновь завести двигатель и проехать оставшиеся несчастные пятьсот метров до дома.

Стоило оказаться в коридоре, притяжение достигло своего пика. Макс не спрашивал, чего я хочу. Я не просила его ни о чем. Как обезумевшие, мы стали целоваться и срывать друг с друга одежду. Куртки, свитера, белье — все летело в одну кучу, пока не осталось ничего, и тяжелый налитый член не вжался мне в живот.

— Здесь только мы, — царапая зубами мочку, прохрипел Макс. — Сестру я выселил, а охрану уволил.

— Я двое суток без душа, — не хотелось отрываться от него ни на миг, но еще больше не хотелось, чтобы наш первый раз после трех недель врозь испортила такая мелочь.

— Никаких проблем, — уже привычным для обоих движением Макс взял меня на руки. — Ты ведь не против компании?

— А у меня есть выбор? — на сердце стало так легко, словно у меня не ноги оторвались от пола, а душа взлетела.

— Нет, — Макс коленом толкнул дверь ванной, — и больше не будет.

Теплая вода ударила с одной стороны, а с другой, позволив соскользнуть на пол, прижалось каменное от напряжения горячее тело.

— Девочка моя. Сладкая. Хорошая…

Жадные руки принялись шарить по спине, бедрам, животу, ласкать меня в развилке ног. Густой поток воды ослеплял, оставляя лишь ощущения и жажду. Еще недавно и не верилось, что это может может повторится. Ванная комната, которую я старательно драила, работая горничной. Мужчина, изменивший всю меня. Желание, которого никогда не испытывала и верила, что не способна испытать.

Моя жизнь снова становилось сказкой. Опять яркой, звонкой и такой реальной, будто настоящей была лишь она, а не все остальные годы и месяцы без Макса.

— Хочу тебя. Пожалуйста. Я так скучала.

Растягивать агонию дольше не было сил. Каждый нерв звенел. Внизу живота ныло от острого желания, а затуманенные голубые глаза напротив сводили с ума своей одержимостью.

— Люблю тебя, — Макс подхватил меня под колени и одним толчком вошел на всю длину.

От потрясающей заполненности и признания, о котором раньше лишь мечтала, слезы чуть не хлынули из глаз.

— Повтори! — не верилось.

— Я люблю тебя, Майя! — Макс замер, позволяя мне привыкнуть к себе. — Не знал, что так бывает. Въелась под кожу. Не могу без тебя. Пробовал. Не вышло.

— Это… — горло перехватило от волнения, — …наверное, очень плохо, да?

— Не представляешь, насколько! — сквозь завесу воды Макс нашел мои губы и с новым толчком прохрипел в открытый рот новое признание: — Проще сдохнуть, чем снова остаться без тебя. Если решишь бросить, прибей, чтобы не мучился.

— Ни за что, — я выгнулась дугой, позволяя брать меня глубже. Жадная, безумная, окончательно расставшаяся с тормозами и самая счастливая. — Мой!

— Твой! — вышибая из меня стоны, Макс задвигался быстрее.

* * *

По красивому лицу бежали струи. По губам, по длинным ресницам, каплями серебрились по непривычно отросшей щетине. Под прижатой к груди ладонью бешено билось сердце. Точно так же, сбиваясь с ритма, не останавливаясь ни на миг, двигались мы.

Невозможно сказать, когда близость острее. Полюбив всем сердцем однажды, невозможно представить ее с другим. Каждое движение, каждый поцелуй и стон в ней больше, чем просто механика. Они потребность, как дышать, бороться и верить. Они созданный природой танец, от которого рождается жизнь. Они любовь.

Два расставания, одно разбитое сердце и признание — в нашей истории оказалось так много всего, что другим хватило бы на несколько жизней. Но сейчас я готова была пройти все заново, лишь бы только опять оказаться в этой точке. Навсегда.