24. Прозрачный шатер и очень-очень

— Держи, — огромный кусок розовой пушистой ваты качается перед лицом. Такая красота, сил нет. Она такая вкусная на вид, что невольно сглатываю слюну. — Со вкусом арбуза. Нормально?

Не в силах вымолвить слово, киваю. Это волшебный вечер, сказка для Золушки. И бог-Богдан такой необычный, что в обморок заваливаюсь от умиления от каждого романтичного жеста. Айдаров жжет. Он весь такой нежный-нежный, внимательный-внимательный. Аж страшно становится.

Осторожно отрываю кусочек.

— Ммм, — мычу от удовольствия. — Такая вкуснота, — не могу сдержать восторга.

Айдаров чувственно улыбается. Взгляд его плывет, и я от невысказанного «налета сладости почти через края» сама проваливаюсь в тягучие зыбучие пески.

— Вот тут у тебя, — аккуратно снимает с губы подтаявший розовый сахар. С видимым удовольствием отправляет себе в рот. — Никогда такой вкусной не пробовал, — облизывает губы.

Вот же зараза.

Хорошо, что мы в полумраке бродим по парку и он не видит мои полыхнувшие щеки. От удушающего чувства не знаю куда деться. Зато Богдан знает. Не спрашивая, берет меня за руку и тащит к прозрачному шатру.

— Пойдем туда, там очень красиво. Мы утром на пробежке были. Место есть одно, закачаешься.

Парк нереальный. Все в огнях. Людей — море! Хожу с Айдаровым совершенно потерянная от нахлынувший ощущений, будто пьяная никого не вижу вокруг. Зато кипяточную ладонь, властно вцепившуюся в мою, на все сто чувствую.

— Что ты хочешь? Есть? Пить? Коктейль? Сладкое? — перечисляет, продвигаясь спиной вперед.

Смотрит своими бесстыжими и такими красивыми глазами, что теряю ориентацию. Переживаю, что споткнется. Иногда хватаю, придерживаю, дергая за одежду. Ругаю себя, кляну на все лады. Только что с меня дурочки взять теперь, когда я, кажется, влюбилась в этого гада. Ну может нет, но это неточно. Сама себе признаться боюсь.

— Ничего.

— Так не бывает. Все всё время чего-то хотят. Или кого-то, — бессовестно нагло подмигивает.

— Айдаров, — бурчу.

Я с ним скоро все лимиты «красного» в организме исчерпаю. Он так заразительно смеется, что я сразу все ему прощаю. Это аттракцион невиданной щедрости — увидеть искреннего Богдана без вечной нахальной маски избалованного мажора.

Он такой ранимый сейчас, это так подкупает и лишает почвы под ногами, что…

Вот поэтому я и таю, как купленная сладкая арбузная вата.

— Что Айдаров? — подхватывает под бедра. Заглядывая в лицо, кружит, а я невольно визжу. Так высоко. Почти под колени держит. Прошу, чтобы спустил на землю. Богдан медленно спускает, заставляя скользить по горячему подрагивающему телу. Зависаем нос к носу, дышим как два марафонца. Я от испуга, а он не знаю почему. Точнее, знаю. — Ты мне очень нравишься.

В голову бросается ощущение странной реальности. Мы зависаем между слоями, все смазывается и пропадает. Обнимаю Богдана за шею, сама прижимаюсь чуть-чуть крепче.

— Поцелую, Юль.

Не спрашивает, ставит перед фактом. Он сам делает, в напористости себе не изменяет. Мои распахнутые губы варварски захватывает рот Богдана.

Где там дополнительно о пенек хоть какой сосновый опереться можно от шока. Я сейчас упаду несмотря на крепкие гандбольские руки моего черного ангела.

— На твоих губах вкус арбуза, — чувственно шепчет на ушко, — но настоящий вкус все равно лучше. Ты особенная.

Ответить не успеваю.

— Как не совестно! — ворчит дама в шляпе, подхватываю крошечную собачку. — Не смотри, Филя. Здесь бысстыдники целуются на глазах у всех. Вот в наше время… — бу-бу-бу, удаляется.

Богдан по-прежнему смотрит мне в глаза. Его ничто не может смутить, а я горю.

— Идем, — прекращает мучения на виду у всех.

Выкупает шатер. Я немного в шоке от цен, что озвучивают. Вдобавок он еще гору всего заказывает. Я, конечно, отказываюсь, но что выделываться, когда весь день толком не ела. Пока Айдаров перечисляет блюда, в желудке начинает неприлично урчать. Бог-Богдан внимательно смотрит, потом разворачивается к сотруднику.

— Шашлык сделайте. Пару больших порций. Юля, соус какой?

— Любой.

— Ясно все с тобой. Все какие есть соусы подайте. Лаваши, зелень и, — поворачивается, ловит взгляд. Не успеваю отмазаться от обильности стола, как произносит. — И уху девушке моей сделайте с форелью. Уху в первую очередь.

Уху⁈ Полный рот слюны набегает. Как он узнал, что я за нее душу продам. Надо же.

— На десерт манго, цитрусы. Короче, — морщит лоб, откладывая меню. — Тащите весь ассортимент.

— Ожидайте в шатре.

Бог-Богдан ведет меня к великолепию. Наш стоит около воды в отдалении от других. Пока иду, душа от восторга обмирает. Как же здесь невероятно, просто мечта. Идти-то иду, но все равно улучаю момент, ругаю парня.

— Зачем так много? Мы не съедим, Богдан. Деньги на ветер просто.

— Юль, — заводит внутрь. Отодвигает мягкий диван, приглашая присесть. — Не заморачивайся. Хочу, чтобы ты все попробовала.

— Все?

Богдан садится рядом. Закидывает ногу на подушку, придвигает меня ближе. наше дыхание вновь перемешивается. Он едва касается ртом, едва ощутимо ведет по шее и щекам, едва-едва, но по моему грешному телу уже идут необратимые реакции.

— Здесь всё. И со мной — всё.

Бэнг! То есть… всё…

— С тобой? — голос совсем пропадает.

Медленно ведет по раскаленной коже своим запретным языком. Боже. Думала ли я когда, что вот так буду сидеть с Айдаровым в чужом городе и слушать от него признания.

Думала ли я, что втрескаюсь в него по самые уши, как в детстве в актера из нашумевшего молодежного сериала.

— Со мной, — прикусывает чуть ощутимо кожу.

— И что потом?

— Все, что захочешь.

Как же многообещающе звучит.

Мне так хочется верить и просто поплыть по течению. Так хочется, чтобы Богдан стал тем самым первым и впоследствии не разрушил хрупкий мост, не растоптал его. Я в секунде от падения, если честно, даже не в секунде. Это гораздо меньшая мера измерения.

— Смелое обещание, — с трудом отрываюсь, заслышав шаги официанта.

К нам заходят, красиво расставляют приборы и следом блюда. Зажигают красивые ароматические свечи по кругу шатра. В высокие бокалы разливают гранатовый сок. Айдаров молча выходит покурить.

— Через минуту будет мясо.

— Хорошо.

Айдаров курит, облокотившись о деревянные перила. В упор смотрит, ни на секунду не отводя взгляд. Сначала мне кажется, что он обиделся, но потом понимаю — нет. Бог-Богдан впервые в жизни серьезен и задумчив.

Пока он докуривает, нам приносят шашлык.

— Приятного аппетита и хорошего вечера.

— Спасибо.

Всерьез беспокоюсь, что Айдаров стоит там один. Наконец он заходит. Без всяких разговоров садится на свое место.

— Иди сюда, — протягивает руку. Иду. Сажает на колени, стыкует лицом к лицу. Не сопротивляюсь. Обхватываю кольцом кистей за шею. Глаза в глаза смотрим. — Я впервые в жизни искренний с девочкой. Может я неправильно что делаю, Юль? Я очень-очень тебя. Понимаешь? — от его слов по телу табуном рассыпаются мурашки.

— Очень-очень что? — не своим голосом спрашиваю.

Кожа на лице Айдарова болезненно вздрагивает.