23. Ну, Юууль

Тусы я должна снимать. Слышали такое?

Я не ханжа, но современные реалии таковы, что веселье тоже оказывается важным аспектом фотосъемки. К чему дуристика? Мне матч все нервы на кулак вымотал.

— Мальчики, — дурниной визжит длинноволосая. Агата ее зовут, как выяснилось. Сигает до потолка, юбка к ушам прилипает. Как ей удается еще и снимать в процессе на камеру не понятно. — Поздравляю с заслуженной победой. Вы огонь! Пушка-бомба-самолет!

Странно, что она бомбер Айдарова сняла. Глаз все равно с него не сводит, пялится как дурочка на фантик. Фыркнув, выбираю обзор. Приходится залезть на стул и взять общий план. Радует, что все культурно пока.

— Закончили? — врывается Радченко. — Девочки, зачехляйте фотики. Рамиль, завози! — свистит.

Народ оживляется. В центр небольшого уютного камерного зала везут тележку с многочисленными стаканами спиртного, в середине безобразия огромная чаша цветного коктейля. Диджей накручивает музыку. Понятно, мне можно уматывать. Вакханалию я не заказывала.

Пробираюсь среди начавшего бесива к своим сумкам. Тщательно пакую технику, заворачивая каждый шнур. На тусовку не смотрю. Мне неинтересно.

В уши врезается противный голос Агаты. Веселится от души, что уж там. Надо сказать прям на все сто отрывается. Злюсь. После чертовой кладовки в себя прийти не могу. Наговорил мне там всякого и по итогу толком ничего. Значит Агата и он… да? А потом Айдаров ушел на поле. Дурак! Брехун и постаскун.

Молния на кармашке заедает. Чехол очень важный и нужный, поэтому как бы не хотелось сбежать, приходится сесть в угол и тщательно исправлять возникшую проблему.

— Выпьешь? — незнакомый голос заставляет поднять голову.

Парень не из нашей команды. Симпатичный. Да будь он сам Харди (*знаменитый актер — прим. авт.) в молодости, плевать. Мне на всех плевать, потому что верить любому парню это себя не уважать. Натрындит с три короба, а потом вещи свои раздавать станет. А что? Нормально. Акт милосердия в пользу замерзающих или озабоченных.

— Нет, — качаю головой.

— Помочь? — присаживается в полуприсед.

Этого не хватало. Равнодушно созерцаю чудеса дорогущей стоматологии. Во рту у парня стоимость невероятная. Я сейчас, наверное, должна в обморок упасть. От зависти или от благоговения. У меня-то пломбы обычные стоят, не по мильёну. У него еще и джинсы фирменные и кроссы от известного бренда. Все. Ложусь. Несите опахала, сейчас задыхаться от восторга начну.

— Нет! — гавкаю.

Я не хотела. Оно само. Надоели, потому что.

— Ай. Богданчик. Ты куда? Потанцуй со мной.

Вообще прекрасно. Нервно срываю собачку на чехле. С досадой вытаскиваю защемленную кожу. Больно-то как. Остервенело дую на палец.

— Оставить тебя в покое?

Только собираюсь открыть рот, потому что в голосе парня появляются человеческие нотки. Тень справа ухудшает обзор, становится темновато.

— Оставить, — агрессивно гремит голос Богдана. — Иди куда шел.

— Она скажет, тогда пойду, — не менее хлестко отвечает парень. Я впадаю в транс, потому что из-за меня еще ни разу не ссорились мальчики. Хлопаю ртом, как тупая рыбка и слова не могу вымолвить. — Проблемы? — выпрямляется.

Они с Айдаровым одного роста. Вплотную стоят, сверлят друг друга глазами. Ноздри белеют и подрагивают. Айдаров сжимает кулаки.

— Богдан! — с претензией дергаю его за лонгслив.

— Че Богдан? — огрызается. — Почему не он? Сразу в виновные меня записала?

Вскакиваю, будто мне под попу ведро гвоздей раскаленных подложили. Он ошизел? Орет еще тут.

— Прекрати, — почти рычу.

— Ооо, ребят, — капитулирующе поднимает руки пришелец. — Все с вами ясно, — протягивает Айдарову раскрытую ладонь. — Извини, я не знал, что между вами пальба.

Чего? Какая пальба?

Тот не спешит. Понемногу успокаиваясь, прекращает дергаться. На лице снова проступают краски, оно перестает быть пугающе белым. Наконец, крепко пожимает в ответ.

— Удачи, — желает пришелец и дружески толкая Богдана в плечо, исчезает в толпе.

Не спрашивая, Айдаров садится рядом. Не глядя, протягивает ладонь.

— Что у тебя там?

Сейчас я прям так и дала. Руку в смысле посмотреть.

Запихиваю все спешно в сумку, вжикаю молнией.

— Ничего. Я справилась.

— Ни хреново смотрю ты справляешься. Помощников не до хера у тебя? — возмущается до посинения.

А я не поняла. Это сейчас к чему. Приперся тут и командует.

Я ему кто? Пусть вон тащится к своей бомбернутой и наваливает ей в уши. Это я в голове своей дурной проворачиваю, потому что в реале снова как кукла моргаю.

— Как и у тебя, — закидываю сумку на плечо. — Пока.

Взяв курс на дверь, пытаюсь уйти как можно скорее. Бешусь от того, что город не знаю и мне придется мыкаться на автобусной остановке, чтобы найти гостиницу. Нет проблемы попросить увезти организаторов, дело в том, что по одному никого не обслуживают. Так что автобус мне в самый раз.

— Юля, — резко. — Ты мне совсем решила нервы перепалить? — отрезает путь Богдан. — Куда ты?

— Домой. То есть в отель.

— Я провожу.

— Иди к Агате, — с горечью выплескиваю свою боль.

На глаза наворачиваются непрошенные слезы. Прибить бы его! Все мозги запудрил, занял все свободные местечки в сердце, сколько можно отрицать очевидное. Как не отшвыривай чувства они есть и их никуда не деть.

— Какая Агата? — подходит впритык. Осторожно пристыковывается, засунув руки в карманы касается своим лицом моего. — Зачем она мне? Мне ты нужна.

— Да? — голос дрожит.

— Ей мой бомбер Шиша дал. Не орать же на нее посреди поля было.

— Допустим.

— Юль, — позволяю себя поцеловать. — Давай погуляем, а? Не хочу я никакую тусовку. С тобой хочу быть. — обнимает, осторожно прижимает к себе. — Хватит, м? Я же тебя не сожру. Чего ты там боишься?

— Тебя, Айдаров.

— Юль, — сражает наповал обезоруживающей искренней доверчивой улыбкой. Залипаю на нее как на восьмое чудо света. Какой красивый мальчик, боже мой. — Идем? Хочу, чтобы только моей была. Ну, Юууль.