32. Рай

Вокруг белый день, а мне ночной феерией в башню бьет. Вытащив Авдееву из тачки, веду в свою квартиру. Меня прет от того, что охотно идет. Смущается, кусает вишневые губы и идет. По настроению улетаю в космос, бомбит как пацана и это охуительно.

Не помню, когда такие восторги собирал. Теперь же они все чаще приходят.

— Роллы будешь?

— Не хочу.

— Пиццу?

Качает головой.

Подхватываю под колени, кружу. Она хохочет, откинув голову. Резинка с волос слетает, белые пряди рассыпаются по плечам, будто первый пушистый снег выпал. Залипательно пипец.

— Что хочешь? — допытываюсь.

— Ничего.

— Так не бывает.

Зажимаю в лифте. Набрасываюсь целовать. Хочу. Хочу. М-м-м! Не могу…

— Шампанское? — провоцирую.

— Белый день на дворе, — прыскает.

— Ну и что.

— Даже не думай, — прищуривается. — Думаешь сговорчивее буду?

Ржу. Разгадала. Но все не со зла. Знаю, что Юлю парит пока все это. Типа, я на опыте, она нет. Но ей и в голову не приходит, как же прет таких, как я, от нежной неопытности. Такое на тысячу изысков не променяешь. Короче, расслабиться отменяется.

— Гад, — хлопает по плечу.

— Выходим, моя бэйба, — выношу ненаглядную из лифта.

Она колотит по спине и попискивает. Открываю дверь, аккуратно ставлю на пол. В прихожке полумрак, в квартире тоже. Жалюзи надежно скрывают свет. Юля с любопытством осматривается.

— Ого, — проходит в гостиную.

Ну да… У меня просторно. Подарок родителей к совершеннолетию, так что…

— А ты барчук, Айдаров! — подкалывает.

Трогает корешки книг, некоторые достает, пролистывает. Вопросительно поднимает брови. Ну вот и все. Сейчас авторитет рухнет вниз, пробивая пол к соседям. Да, у меня ботанская библиотека. Смеясь, пожимаю плечами.

— Оу, Лесков, Гоголь, — бормочет. — У меня все шансы втрескаться в тебя еще сильнее.

Осекаюсь по полпути. Её слова… они навылет.

Нутряк скручивает в сладкой судороге. Неужели? Боясь спугнуть, неслышно добираюсь до добычи. Вынимаю книгу из рук и напирая медленно веду Юлю к широкому дивану.

— А я уже.

— Что? — выдыхает.

— Влюбился сильнее.

Голова начинает кружиться от близости. Юля первая забрасывает руки, кольцуя шею. Дышит ртом, рвано, сбивается с заданного ритма.

— Такое говорить мне, Богдан, — коротко целует. Будто влагой горячей обжигает. От контакта кровь начинает реветь еще сильнее. — Опасно.

— Почему? — роняю на мягкие подушки.

Глажу пальцами голый живот. Кожа моей девушки подрагивает, мои пальцы пульсируют. Нагло ныряю вниз, касаясь кромки трусиков.

— М-м-м, — подается вперед, — провокатор ты.

— А ты, — стаскиваю штаны вниз, оставляю Юлю в одном белье. — А ты… — добираюсь до футболки, которая вслед летит на пол. — Ты еще хуже. Думаю о тебе. Снишься ты. Везде одна ты. Что это, Юль? Помешательство?

Ненасытно впиваюсь в кипяточные губы. Ответ не нужен, я и так знаю, что это такое. Со стонами схлестываемся. Шея. Ушко. Рот. Скатываюсь к груди.

— Оу, — дрожит, когда добираюсь до острой вершинки. — Богдан-Богдан- Богдааан, — тарабанит.

— Здесь, — вкладываю в нежную ладошку гудящий член. — Сожми его, — задыхаюсь от легкого сжатия. — Еще. Еще… Сильнее… Бляяядь! — рычу от невыносимого кайфа.

— Больно? — не понимает, разжимая руку.

Сдавленно смеюсь, вкладывая назад все. Какой больно, я тут скоро репутацию скорострела заработаю. Может как в том фильме, сразу два гандона натянуть, чтобы не опозориться.

— Ты меня с ума сводишь, — снова зацеловываю. — Какая ты у меня…

Развожу ноги, в пару приемов пакуюсь в резину и осторожно растягиваю малышку. Сантиметр за сантиметром.

— Больно? — теперь я в который раз спрашиваю.

Мотает головой.

Только плечи ногтями пропарывает, сдавленно-нетерпеливо стонет в шею. Обещаю, что сейчас будет легче. Меня парит, да. Хочу, чтобы боли не было. Хочу, чтобы кайфовала со мной, как я с ней. Хочу, чтобы стонала. Это так важно, что в самом притыке раскачиваю амплитуду.

— Еще.

— Что?

— Сделай так еще, — плывет.

— Так? — раскачиваю еще.

— Да!

Потом еще раз так и еще. И еще. И все.

Все летит к чертям собачьим, потому что шум нарастает, кровь становится гуще, пространство тяжелее и ощущения насыщеннее.

Вот так нас качает. Так разволакивает, что с ума сойти. По спине течет пот, в глазах все взрывается. Юлины распухшие губы, расфокусированный взгляд и стоны-стоны-стоны.

— Люблю… Люблю! Люблю… Я так тебя… Мой. Моя… Ааа… Божеее.

Опережая, тарабаним друг в друга. На пике замираем. Дрожа, смотрим в глаза и уплываем куда-то в рай.