Глава шестая. Встречательная

От Рована меня потащили сразу к директору, безжалостно позволив тому конкретно погнуть мою нежную психику.

Аррануш был подозрительно рад меня видеть, даже обнял, стоило только в человека превратиться.

Сжал так, что я почувствовала каждую косточку в своём теле, вручил мои вещи и почти выставил за дверь, велев идти в свою комнату.

— Это что сейчас было? — тихо поинтересовалась я, безропотно отдавая свою сумку Илису.

Тот ничего не знал и прояснить странное поведение своего отца был не в состоянии. Это за него сделала Илли.

Пораженная радушием директора, я и не заметила, что совы в кабинете не было. Она сидела на шкафу с документами в приёмной.

Могло бы показаться, что Илли от кого-то прячется, но Капские совы не прячутся, Капские совы сидят в засаде.

— Твоя соседка каждый день штурмует кабинет Аррануша, — подала голос она, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, — и мы очень надеемся, что твоё возвращение ее займёт.

— Ная? — удивился Илис.

— Все же решила попытать удачу. — сочувственно глянув на дверь, за которой находилась несчастная жертва темпераментной волчицы, я потребовала у хозяина. — Спаси своего отца.

Илис ничего не понимал, но период счастливого неведения закончился быстро.

На пару с Илли перебиваясь друг друга и периодически переругиваясь, мы поведали историю несчастной любви одной боевой оборотницы и скромного, застенчивого директора.

В нашем изложении несчастной любовь оказалась как раз для директора.

Потому что Ная девушка решительная и вздыхать по ночам над портретиком своей неземной любви не привыкла, а Аррануш хоть и бешеный экспериментатор, но отчислить девушку просто за то, что она слов не понимает, был не в состоянии.

Ная, не знавшая ещё о предстоящем серьезном разговоре, рада мне была примерно так же сильно, как и Аррануш. Наверное, даже сильнее, потому что после того, как прекратила тискать, звонко чмокнула в щеку и усадила на свою кровать.

Моя была занята, выполняла роль шкафа. Набросанные на неё вещи в живописном, пестром беспорядке, смотрелись на удивление гармонично. Я бы даже сказала, празднично.

— Ная, — Илис, топтавшийся у дверей и цинично любовавшийся моими мучениями, заговорил только убедившись, что обнимашки закончились, и он уже не сможет наслаждаться ошалело-несчастным выражением моего лица, — нам с тобой нужно серьёзно поговорить.

Волчица была сообразительной и тему серьёзного разговора поняла сразу:

— Это любовь, ты не можешь нам мешать!

— Это издевательство, — не согласился Илис, — и ты должна прекратить доставать отца.

— Ты не понимаешь…

— Он ведь и разозлиться может, — пригрозил хозяин.

Ная надулась, упала рядом со мной, и крепко обняв мое не сопротивляющееся тело, сообщила Илису:

— Буду страдать я, будешь страдать и ты.

Тот не проникся и насмешливо приподнят бровь. Привалившись спиной к стене и сложив руки на груди, он выглядел как человек, который совсем не собирается страдать.

— На костры Морра пойдёт со мной!

К первой, насмешливо вздернутой тёмной брови, присоединилась вторая и лицо Илиса приобрело очень удивленное выражение.

— С чего бы это?

— Днем навестим Керста, — гаденько улыбнулась Ная, — он её очень видеть хотел. А вечером вместе пойдём на костры, чтобы я не страдала от неразделенной любви в одиночестве.

— Керст хотел её видеть? — вопросительного повторил Илис, глядя почему-то на меня.

А что я могла ему ответить? Ну да, хотел, я сама это слышала. Чего тут удивительного? Я была его персональным глюком, когда он чуть лапки не сложил в той пещере, нет ничего странного, что он захотел меня увидеть…наверное.

— Что скажешь, Морра, как тебе мой план? Нравится? Ты согласна?

Меня нежно потрясли, ещё раз звонков чмокнули и прижались щекой к моей щеке.

— Д-дааа, — проблеяла я, круглыми глазами глядя на хозяина.

Илис был недоволен и не согласен, но его уже никто не слушал.

Хозяина теперь вообще мало слушали, причём игнорировала его Ная очень демонстративно. Сев за ужином между нами, она успешно делала вид, что никто кроме меня рядом не сидит.

Сначала Илис ещё как-то пытался обратить внимание на себя и даже злился, когда его перебивали громким, радостным голосом, не позволяя что-нибудь сказать или спросить у меня.

Но к концу ужина хозяин успокоился, философски заметил:

— Рано или поздно ты все равно перебесишься, — и ушел.

Проводив его тоскливым взглядом, я осталась наедине с Наей, впервые в жизни завидуя Тайсу. Он отсыпался в лазарете, усыпленный убойной дозой обезболивающего и тихо-мирно залечивал разодранное бедро.

Вот парадокс, ни одна нечисть не смогла его задеть, даже от горника не пострадал, а снежный барс, случайно встреченный на привале, чуть не лишил кадета жизни.

Такая вот забавность судьбы.

— Ну что, — быстро допив чай, Ная поднялась, утягивая вслед за собой и меня, — тебе ещё нужно наряд на завтра подобрать.

Вспомнив ворох одежды на своей кровати, я лишь чудом удержалась от тяжелого стона.

Полупустая столовая была тиха и спокойна, учащиеся в большинстве своём, должны были вернуться в академию только завтра, чтобы через два дня вновь взяться за учебу.

Всем было хорошо и радостно, в углу, тихо позвякивая ложками о тарелки переговаривались два защитника, у двери дремал над чашкой чая некромант, а я готовилась к страшным издевательствам.

В исполнении Наи подбор наряда представлял собой нервную примерку всех вещей без разбора, громких стараний и утверждений, что надеть совершенно нечего.

— Нет, как так можно? — трясла она вполне симпатичным платьем приятного кремового цвета, которое я ещё ни разу не надевала. Ткань надрывно шуршала в её руках. — Это же день Зимы, а у тебя нет подходящего такому празднику наряда.

— День Зимы прошёл, — робко напомнила я, сидя среди гор одежды, теперь уже на кровати волчицы, мою так и не разобрали, а кидать вещи на пол Ная опасалась. Так же как и я когда-то, она не сильно доверяла заклинанию чистоты, — завтра будут только костры.

— Это не имеет значения!

Я сочла за лучшее скромненько промолчать.

Когда Ная вот так вот устрашающей блестит глазками, а ткань в её руках тихонечко трещит, с ней лучше не спорить. Как утверждал Илис, волчицы в клане Эревес вполне сдержанные и серьёзные, а Ная, как единственная дочь среди кучи сыновей, в детстве получала слишком много свободы и просто не научилась себя сдерживать.

Ведь если за эмоциональность и порывистость не наказывают, значит и не нужно учиться себя контролировать.

В итоге эта эмоциональная и порывистая, обрядила меня в темно-синее зимнее платье и почти насильно втиснула в чёрные сапожки на небольшом каблучке. Юбка шуршала сразу тремя подьюбниками, полукруглые носки сапожек скромненько выглядывали из-под этой ночной синевы, а я так и не смогла понять, зачем она выбрала это платье с холодным декольте, когда у меня было вполне пристойное чёрное платьице под горло. Тепло и удобно.

— Ничего ты не понимаешь, — обиделась она, стоило мне только озвучить свои мысли, — это же красиво.

— Я все равно буду в куртке.

— В шубке, — поправила она меня, продемонстрировав мне белое пушистое нечто с рукавами из выделенной кожи.

— Пускай и в шубке, все равно…

— Да-да, на кострах никто не оценит, зато оценит Керст, — Ная злорадно улыбнулась, — и Илис оценит. А уж когда он узнает, что не только он все это оценил…

Я невольно попыталась стянуть кружево на груди, не понимая как так получилось. За что мне, вполне мирной рагре, не успевшей сделать в жизни ничего очень уж плохо, досталась Ная.

— Ты не пойми меня неправильно, — отцепив мои руки от платья, она поправила вырез и осталась довольна результатом, — но Илис сам напросился.

И вот парадокс, разозлил её хозяин, а страдать приходилось почему-то мне.

Любовно развесив моё платье на спинке стула, Ная быстро освободила мою кровать, угрожающе рыча на все мои попытки помочь.

— Все, — стряхнув ладони, она с гордостью посмотрела на дело рук своих, напрочь игнорируя тот факт, что за спиной возвышается ещё одна гора, ждущая её рук, — я устала, давай спать.

Этой ночью я наконец-то поняла, почему Илис, после свиданий тогда ещё со своей волчицей, всегда возвращался в комнату. Ная просто зверски пиналась во сне, спать с ней на одной кровати оказалось очень травмоопасным занятием.

Меня запинали, покусали и даже слегка придушили. И это все за одну ночь.

А утром не выспавшуюся и не сопротивляющуюся обрядили в платье и потащили на завтрак. Демонстрировать Илису всю мою красоту, как утверждала волчица.

Хозяин мою красоту почему-то не оценил. Он долго рассматривал платье, после чего непреклонной заявил:

— Она в этом не пойдёт, — накинув мне на плечи свой китель и застегнув его на все пуговицы, за что спасибо ему большое. В столовой было достаточно холодно, а я без меха и с декольте. Кто вообще придумал такие вырезы для зимних платьев? Ткань вроде тёплая, подъюбников опять же полно и ноги не мерзнут в шерстяных чулках, а грудь как-будто и не жалко.

— Это почему ещё? — возмутились Ная, попытавшись стащить с меня китель, но получила по рукам и обиделась.

— Замерзнет.

Отвоевать платье Нае удалось лишь после того, как меня замотали в теплую шаль и клятвенно пообещали не разматывать ни при каких обстоятельствам.

— Хвостом клянусь, — пробурчала она, пряча наглые глаза. Волчица была уверена, что даже запрет на самоуправство не спасёт меня от разоблачения. В конце концов, бедную девочку всегда можно попросить, в крайнем случае запугать.

Ехать с ней к Керсту мне уже совсем не хотелось, но без неё я едва ли смогла бы добраться до госпиталя, а потому пришлось мириться и топать вслед за ней на каретный двор, откуда повозки отправлялись за черту города.

На просторном дворе, огражденном высоким забором, находилось штук двадцать карет, но нам оказалась нужна потрепанная и какая-то подозрительная, с впряженной в неё шальной лошадью.

Есть на свете такие мелкие вредные духи, что обычно вселяются в умерших. Получается не полноценное умертвие, а скорее зараженный и очень бодрый труп, которому некроманты не указ.

Так вот, эта бешеная кобыла, с вытаращенными глазами, подозрением на подселенца и потенциалом королевской гончей, довезла нас до госпиталя за семнадцать минут.

Мы дважды чуть не вылетели в дверь на повороте, один раз почти свернули себе шею при резком торможении и на свежий воздух из тёмных недр этого смертоубийства высадились на дрожащих ногах.

— Зато быстро доехали, — дрогнувшим голосом заметила Ная. Парень, составлявший нам компанию в этом травмоопасном заезде, нервно хохотнул.

Теперь-то я понимала, почему нас в карете было только трое. Нормальные люди поехали на безопасном транспорте. Пускай добираться на нем полчаса, зато довезут в целости и сохранности.

Чуть пошатываясь и держась друг за дружку, мы побрели к большим, белым дверям лазарета, возвышавшимся над землей на расстоянии трех ступенек. Мимо пушистых елочек, искрящегося снега и истошного карканья какой-то вороны.

Ворона нагнетала атмосферу, двери становились все ближе, а я ведь не успела ещё соскучиться по этой стерильной белизне…

Хотя что-то хорошее там все же было.

На втором этаже в чистенькой, белой палате, сонный Керст был очень рад нашему визиту.

— Держи! — добрая Ная, от всех своих щедрот высыпала на раненого шуршащий водопад из конфет. Яркие обертки очень празднично рассыпались по белому покрывалу.

А я-то все гадала, чего это за свёрток она с собой тащит, а это гостинец. Замечательная человеческая традиция ходить в гости с едой. А я вот с пустыми глазами, хотя, если судить по взгляду Керста, он был и так рад меня видеть.

Пока я топталась рядом с кроватью, кутаясь в шаль, которую героически отвоевала в раздевалке, бросив на произвол судьбы шубку, Ная удобно расположилась на кровати и даже успела стянуть одну из принесенных конфет.

— Морра, а ты чего стоишь? — удивилась она, похлопав по кровати рядом с собой. — Иди сюда, тут ещё много места.

Керст просто улыбнулся, очень внимательно меня разглядывая. Я бы даже сказала, слишком внимательно.

Поплотнее закутавшись в шаль, я осторожно присела рядом.

Вот мы и у Керста. Навещаем больного. Больной не присмерти и выглядит достаточно бодреньким, и что принято говорить в такой ситуации?

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — пожал плечами он, рассеянно поглядывая на свою руку, — но если бы меня прекратили поить всякой дрянью, было бы ещё лучше.

— Слишком долго ты без руки пробыл, — вздохнула Ная, нежно расправляясь фантик на коленке, — хорошо, что ее вообще прирастить удалось.

Я согласно кивнула. Очень повезло. Просто зверски.

Аспиду так не повезёт, если он мне на глаза попадется.

Пока я предавалась кровавым мечтам, главными действующими героями которых были Кадай и пила, Керст смотрел.

— Что? — не выдержала я.

— Знаешь, — он улыбнулся рассеянно и чуточку виновато, — я хотел тебя поблагодарить.

Ная непонимающе посмотрела на меня, я ответила ей таким же взглядом.

Она-то, разумеется, знать ничего не знала и даже предположить не могла за что он меня благодарит. Я, конечно, догадывалась, но отчаянно не понимала зачем благодарить меня, если там в пещере был просто глюк.

— А за что? — полюбопытствовала волчица.

Ответа она не дождалась и очень громко сопела, когда Керст вежливо попросил её сходить к медсестре за водичкой:

— Но если сможешь её уговорить, то лучше чай, — напутствовал раненый, пока я толкала вяло сопротивляющуюся оборотницу к дверям.

Закрыв за ней дверь, отряхнула руки и бодренько поинтересовалась:

— Ну и за что ты меня там благодарил?

Наверное, зря я это спросила. Потому что следующие одиннадцать минут мне пришлось слушать о том, как только благодаря мне он смог выжить и не загнуться в той стылой мерзлоте.

На двенадцатой минуте вернулась Ная, возмущенно зверя подносом.

Креста увиденное очень впечатлить.

— Ты представляешь, она не хотела делиться, — негодовала волчица, уронив поднос на столик у кровати. Три чашки и чайничек гневно дзынькнули. Бурый квадратик сахара соскользнул по горке своих собратьев и упал на белую салфетку.

— Надеюсь, медсестра не сильно пострадала, — хихикнула я, следя за тем, как Ная разливает чай.

— Не очень, — буркнула она в ответ, щедро доливая кипяток почти до краев чашки.

Пока Ная гремела чайничком, я помогла Керсту сесть, тихо поинтересовавшись:

— Ты же понимаешь, что это твоё сознание сыграло с тобой шутку? Ты бредил. Меня просто не могло там быть, — нагло врала я, глядя ему в глаза.

— Понимаю, но это не важно, — дождавшись, когда я закончу поправлять одеяло, он крепко сжал моё запястье здоровой рукой, — я все равно чувствую, что обязан тебе жизнью.

Чёрные глаза, очень глубокий, затягивающий цвет, слишком насыщенный, чтобы можно было легко разобрать где заканчивается зрачок и начинается радужка.

И вот эти чёрные глаза, я бы даже сказала, глазищи, очень внимательно смотрели на меня.

— Ты только Илису об этом не говори, — посоветовала Ная, подсовывая ему чашку и очень весело поглядывая на меня.

А я что? Вздохнула с облегчением, когда Керст отпустил мою руку, и зачем-то пригладила растрепанные волосы на его макушке.

Милый он, все же, не зря я его любить собиралась.

***

Шум в коридоре раздался как раз в тот момент, когда я помогла Керсту развернуть предпоследнюю конфету. Последней шуршала Ная, а я чувствовала как наполовину состою из шоколада и уже совсем ничего не хотела. Даже чая.

Потому что на вторую половину я как раз из него и состояла.

Кто-то возмущенно кудахтал, но гневные выкрики быстро заглушил уверенный гул мужских голосов.

— О, — встрепенулась Ная, — боевики пожаловали.

Я тоже оживилась и даже в коридор бы выглянула, будь у меня на это силы. Но съеденные конфетки неподъемным грузом придавили к кровати.

Первым в палату ворвался едва заметно прихрамывающий Тайс. Чуть не отгрызенную ногу, в отличие от отрубленной руки, исцелить смогли всего за сутки.

Моя мечта сбылась в полной мере. Я смогла насладиться перекошенными физиономиями целителей, которые меня как Касю очень достали.

Моя мелкая, нечистая душонка ликовала, вот только не долго.

На улице быстро темнело, основательно так, по-зимнему. И когда солнце почти зашло, Ная засобиралась.

У нас в планах на день стояли ещё костры, и я бы не отказалась узнать, что это такое.

Оптимистический настрой и наивная уверенность в том, что вечер будет ничуть не хуже дня, продержались довольно долго. Целых два часа, за которые мы успели без травмоопасных приключений добраться до города, пройтись по вымершим улицам, чтобы найти почти всех горожан в центральном парке.

На месте замерзшего фонтана стоял головокружительных размеров шалашик, украшенный разноцветным конфетти, с воткнутыми сверху штуковинами разных форм на тонких, не внушающих доверия палочках.

Шалашики поменьше были расставлены по периметру.

Палатки с выпечкой и горячими напитками манили к себе. То там, то здесь взгляд натыкался на лотки со сладостями, чуть в стороне от самого монументального шалашика звенели музыкальные инструменты, а я крутила готовый, пытаясь найти взглядом Илиса. Что бы там не говорила Ная, и как бы сильно не обижалась на него, находясь среди всей этой людской толпы я бы предпочла быть рядом с хозяином.

Илиса я, конечно, не нашла, зато нашла того, кого совсем не ожидала здесь увидеть.

— Какого?!

Гад стоял у одной из витрин, не освещенных в это праздничное время, и улыбался, глядя прямо на меня. Чистенький, аккуратненький, весь в чёрном. Дорогой плащ с меховым подбоем на плечах и самодовольная улыбочка на наглом лице.

— Морра, ты чего? — удивилась Ная, когда я встала как вкопанная, отказываясь идти дальше.

Выдернув свою руку из её пальцев я молча, ничего не говоря и даже не думая объясняться, бросилась вперед.

Чуть не сбив с ног какого-то человека, но даже не извинившись, я неслась прямо на него.

Ная не отставала.

Улыбка на лице Кадая медленно гасла.

Кажется, я сдала все нормативы по физической подготовке за те пятнадцать минут, что гонялась за аспидом по тёмным, подозрительным улочками.

Устраивать разборки на виду у всех Кадай посчитал плохой идеей, но, почему-то, не спешил останавливаться даже когда мы убежали далеко от оживлённых улиц.

Я не возражала. По пути, повороте на четвёртом, приметила устрашающего вида кусок арматуры. На одном его конце даже остались каменные наросты, потемневшие от засохшей крови. Попользованное кем-то оружие тут же оказалось в моих руках и дальше мы бежали особенно бодро.

Кадай, видимо, впечатленный зверским выражением моего лица, опасался за целостность своего. Не безосновательно, хочу заметить.

Остановился он только спустя ещё десять минут непрерывного забега. Не по своей воле, разумеется.

Точку в погоне поставила высокая стена. Холодная и неприступная.

— Морра, — убедившись, что пути к спасению нет, Кадай повернулся лицом ко мне, — что за недружелюбный прием? Я думал, ты будешь рада меня видеть.

— Я, знаешь ли, тоже думала, что никогда не попробую суп из змеи, — поигрывая арматурой и тяжело дыша, я медленно приближалась к гаду. И какой же устрашающей я себя в этот момент ощущала, — ошибалась страшно. Попробую.

— Морра, — с укором протянул он.

Мне было все равно. Перед глазами стоял подмерзший и едва живой Керст, в ушах звенел натужный хрип его дыхания.

Да этот гад даже не представляет, сколько ужаса я тогда натерпелась. Моя нежная, рагровская психика до сих пор не восстановилась после того кошмара.

— Я понимаю, ты злишься…

— Морра, ты что творишь? — чуть отставшая, запыхавшаяся Ная налетела на меня сзади, отобрала прут и выбросила его в лежащий у стены мусор, прямо под забитое досками окно.

— Простите её, она не хотела…

— Хотела!

Подзатыльник был мне молчаливым осуждением.

Аспид разулыбался, смело шагнул к нам и с подозрительным огоньком в наглых глазах попросил:

— Морра, познакомь меня со своей прекрасной подругой.

Я не хотела, но волчица, с интересом рассматривавшая аспида, потребовала то же самое. И если Кадаю я еще могла отказать, то отказывать соседке по комнате было чревато.

Мне взгрустнулось. Всего мгновение назад я планировала познакомить его с арматурой, а пришлось знакомить с Наей.

Когда та поняла, что я погналась не за простым прохожим, а очень даже хорошо мне знакомым прохожим, первое, что она спросила было удивленное:

— А Илис знает?

Кадай заулыбался шире, поцеловал ее ручку и предложил продолжить беседу в более уютном месте.

— Могу я пригласить вас в гости?

У меня дернулся глаз, а Ная на аспида смотрела благосклонно и на предложение согласилась с подозрительным энтузиазмом, не оставив мне особого выбора.

***

Аспиды предпочитали жить под корнями или в расщелинах каменистых пород, но ни один уважающий себя змей не стал бы селиться в доме.

Кадай стал. То ли не уважал себя, то ли забил на змеиные традиции, но жил в настоящем доме. Большой, очень похожий на дом директора, который, к слову, находился на соседней улице, с усыпанным снегом садом и высоким каменным забором.

Я злилась на гада и автоматически пыталась найти какой-нибудь изъян во всем, что его окружало, но не находила. Не считая того, что жил в нем Кадай, дом оказался на удивление красивым.

Хмурая, неразговорчивая женщина почти сорвала с меня шубку и попыталась отнять шаль, за что чуть не поплатились откушенной рукой. Если бы не Кадай, вовремя перехвативший меня, так бы и было.

Ему же и пришлось тащить меня в гостиную, где усадив на диванчик, с меня все же содрали шаль.

— О! — вид Кадай заценил. Ная гордо вскинув голову. Я просто тихо бесилась, стыдно мне не было, не успела ещё настолько очеловечиться, а вот неуютно было. Очень.

Просторная гостиная, оформленная в тёмных тонах, могла бы показаться вполне симпатичной, не находись рядом аспид.

— Вы купили этот дом? — поинтересовалась Ная, изучая обстановку.

Кадай улыбнулся:

— Наследство. Дядя умер неделю назад. Родных кроме меня у него не было…

Аспид врал складно, улыбался располагающе и вызывал исключительную симпатию. Я бы ему даже поверила, не будь он нечистью. А откуда у нечисти могут появиться родственники среди людей? Притом, совсем не бедные, судя по дому.

— Лорд Тэлавир умер? — удивилась Ная, принимая чашку из рук суровой женщины.

Очередное чаепитие. Хорошо хоть к чаю подали не конфетки, а пирожные. Очень завлевательные произведения искусства.

— Вы были знакомы? — напрягся Кадай.

— Нет, просто слышала пару…сплетен, — смутилась волчица, зато аспид сразу повеселел:

— Да, дядя был…непростым человеком, — хохотнул он. Как мне показалось, облегченно.

Я грызла пирожное, не участвуя в беседе и прожигала Кадая взглядом. Он не прожигался, не думал дымиться и выглядел вполне расслабленным.

Ная улыбалась.

Я начинала медленно закипать. При свидетелях устраивать разборки было нельзя, чем Кадай бессовестно пользовался.

Невдалеке бабахнуло, когда я доедала третье пирожное, а Ная была окончательно потеряна для общества.

Зато директор, судя по всему, теперь мог спать спокойно.

— Это что? — от неожиданности я чуть не подавилась кремом.

— Фейерверки! — волчица подскочила с диванчика, вырвав свою ладонь их бледных пальцев незаметно подсевшего слишком близко к ней аспида.

— Хотите посмотреть? — загрустил Кадай. Ему совсем не хотелось опять идти на улице и мерзнуть.

Глаза Наи загорелись:

— Это удивительное зрелище. Только ради фейерерков стоит сходить на костры!

В глазах аспида светилось что угодно, но только не желание идти и смотреть на фейерверки, какими бы удивительными они не были.

Я тоже не особо хотела оставлять пироженки в грустном одиночестве, но меня все равно потащили с собой.

В прямом смысле вырвав из рук недоеденный десерт, Ная потянула меня в прихожую, где Кадай лично застегнул на мне шубку, пока я облизывала липкие пальцы, и вытолкал на мороз.

Уже там я вспомнила о шали, так и оставшейся лежать на диванчике.

Ная бежала чуть впереди. Хлопки пока раздавались с длинными паузами, но как утверждала волчица, совсем скоро должно было начаться самое интересное.

Пока любительница оглушающих взрывов и огня в небе летела вперёд, мы ковыляли чуть позади. Получив возможность наконец-то поговорить с Кадаем без свидетелей, я вцепилась в его руку, чтобы не сбежал, и зашипела не хуже рассерженного аспида:

— Как это понимать?

— Что «это»? — переспросил он. И лицо такое честное-честное сделал, что у меня и мысли не возникло ему верить.

— Дядя, дом…ещё и титул наверное.

— Не наверное, — с трудом отцепив мою ручку от своего рукава, он быстро поцеловал мои пальцы, — я теперь барон.

— Но как? — отнять свою руку я не пыталась. На улице холодно, я без перчаток, а у него ручки тёплые, что странно, но очень кстати.

— У меня много талантов, — скромно улыбнулся он. И один из этих талантов — внушение. Помним-помним. Вот только одно меня смущало…

— Ты же сам говорил, что нечисть в человеческом виде теряет свои способности.

— Я такое говорил? — неискренне удивился он. — Ну ладно, предположим, что говорил, но я точно не говорил тебе, как можно обрести их даже будучи человеком.

— А можно? Как?

— Тебе никак, — мои пальчики ещё раз поцеловали. Его не смущало даже то, что мы подошли к парку и вокруг уже были люди.

— Мог бы и поделиться секретом с нечистой сестрой, — обиделась я, — зачем ты вообще вернулся?

— Мне все так же интересно, что из тебя сумеет сделать директор. Хочу увидеть все своими глазами, — признался он, снова подтянув мою руку к губам.

— Может хватит уже? Ты чего творишь?

Шалашики горели, а из самого большого, верхушку которого мы видели даже отсюда, в воздух поднялась белая звездочка. Бабахнуло. Звездочка разбухла, расширилась и разлетелась по небу разноцветными искрами.

— Вишневый сироп, — вздохнул он, ещё раз целуя мою руку, — мой любимый.

Я стояла и не могла понять что хуже, то что я выпачкалась и не заметила, или то, что Кадай так спокойно мне сейчас руки обцеловывает. Почти облизывает.

— Морра!

Второе оказалось хуже. Значительно хуже.

Мне поплохело, Ная, которая успела ушагать далеко вперёд и теперь быстро возвращалась возмущенно глядя на нас, застыла, перевела взгляд с меня на Кадая, а потом на то, что творилось за моей спиной и медленно отступила назад, стремясь затеряться в толпе.

Предательница.

Незаслуженное возмездие, в лице злого хозяина настигло меня быстро.

Хотела найти Илиса, нашла Илиса.

Меня оттащили от Кадая и зло, сквозь зубы поинтересовались, не забывая тяжело смотреть на аспида:

— Ная где?

— Вперед ушла.

— Это кто? — продолжили допрашивать меня, полностью игнорируя Кадая.

— Эээ…

— Странно, мне казалось, что ты выше, — задумчиво протянул змей и получил ощутимый удар по голени.

Не так уж и далеко оттащил меня хозяин, чтобы аспид расслаблялся и позволял себе говорить что-то в этом роде. Я и так была слишком на него зла и провоцировать меня не стоило.

— Морра, ты чего дерешься?

Я попыталась пнуть его ещё раз, но он увернулся, а Илис отпускать меня не спешил. Наоборот вцепился крепко и потащил прочь.

— Мы уходим, с Наей я потом разберусь, — непреклонно заявил он, бросив тяжёлый взгляд на аспида, — а ты забудь как её зовут. Чтобы я тебя рядом с ней не видел.

Говорить ничего Кадай не стал, но его гаденькая, предвкушающая улыбочка мне не понравилась.

Фейерверком я любовалась утаскиваемая в темноту злым хозяином.

Два раза чуть не растянулась на булыжной мостовой, но оно того стоило.

Такой красоты я ещё не видела в своей короткой пушистой жизни.

Красоту, правда, чуть смазало навязчивое ощущение грядущих неприятностей, я прямо чувствовала, как мне сейчас будут откручивать голову.

Тащил меня Илис не в академию, а к директорскому дому, чтобы там, быстро затолкав в прихожую, громко хлопнуть дверью.

Свет зажегся мгновенно, освещая приятную обстановку. Стены отделанные панелями светлого дерева, красивая люстра, широкая лестница ведущая на второй этаж и открытые двустворчатые двери гостиной. Все здесь было очень миленьким, кроме потемневшего от злости лица драгоценного хозяина.

— Никогда больше не пущу тебя никуда с Наей, — прошипел он, резко дергая пуговки на моей шубке. А под шубкой у меня платье с замечательным декольте.

— Эээ, Илис, — попыталась я отцепить его пальцы от пуговок шубы.

— Руки! — рявкнул он.

Не успев даже понять, что делаю, резко подняла руки вверх. И глаза на всякий случай закрыла, чтобы не видеть выражение его лица, когда он узнает, что я где-то шаль потеряла. Хочет шокироваться, пуская шокируется, а я пас.

Расстегнув все пуговицы, меня повернули спиной и сдернули шубку одним движением.

Ещё раз крутанувшись, я застыла в руках Илиса, не решаясь открыть глаза.

— Где шаль? — спросил он почти спокойно.

Я молчала и продолжала жмуриться.

— У Керста оставила? — попытался угадать он.

Я медленно помотала головой, жалея, что не у него. Лучше бы у Керста забыла, честное слово.

— А где? — я молчу, хозяин злится. — Морра, где ты была?

— В гостях.

В прихожей воцарилась недобрая тишина, а я стояла с закрытыми глазами и боялась пошевелиться.

— Завтра ты назовешь мне адрес, — очень тихо сказал Илис, — и я её заберу. А сейчас умываться и спать.

Мне оставалось только кивнуть, с опаской приоткрывает левый глаз.

Сейчас хозяин был особенно сильно похож на своего отца. Вот именно с таким выражение великой скорби в глазах и плохо контролируемой злости на лице Аррануш на меня и смотрел, когда я отказывалась делать то, что он велел.

— А ты только шаль заберешь? - не то, чтобы меня беспокоило здоровье аспида, просто интересно было.

Не посчитав нужным отвечать, он потащил меня наверх, всем своим видом давая понять, что только этим не ограничится.

И вот тут было не понятно, должен ли льстить мне тот факт, что хозяин блюдет мою девичью честь, или наоборот возмущать…

Идти Илису никуда за моей шалью не пришлось. Утром, когда я ещё спала в комнате уже год по умолчанию считавшейся моей, внизу раздался вежливый стук в дверь.

Принесли шаль, букет цветов и записку. Про букет и записку я узнала уже за завтраком, правда насладиться красотой цветов и прочитать записку уже не могла. То месиво, что они собой представляли, после встречи с Илисом, выглядело довольно поучительно. Глядя на них мне почему-то подумалось, что со мной могло бы случиться то же самое, но, к счастью, пронесло.

***

Ная, словно чувствуя неприятности, в общежитие вернулась только вечером и то лишь потому, что через час должны были запирать ворота, а завтра первый день занятий.

Осторожно заглянув в комнату и убедившись, что никакой страшно злой, готовый к членовредительству боевой маг, её здесь не поджидает, воровато проскользнула внутрь.

— Илис ушёл двадцать минут назад, — сообщила я, не поднимая головы от подушки.

После утреннего выступления Кадая с цветами и шалью хозяин весь день был чуточку не в себе. И ладно бы он бесился где-нибудь подальше от меня, так нет же, прессовать меня своей взрывоопасной мрачностью он предпочитал в моей комнате.

Два раза меня водили в столовую. Обедать и ужинать. Четыре раза в туалет.

Четвёртый раз был последним не потому, что у меня не появлялось больше естественных человеческих желаний, но исключительно из-за неудачной попытки чуточку отдохнуть от хозяина.

Да, я заперлась в уборной, желая хоть немного побыть в одиночестве, да я отказывалась открывать, не реагировала на просьбы и игнорировала угрозы, да я виновата. Но Илис виноват больше. Дверь-то вынес он.

В итоге дверь в женский туалет пришлось чинить, Илис ещё до начала занятий лишился десяти баллов, а меня из комнаты больше не выпускали.

Вздохнуть спокойно я смогла ровно двадцать три минуты назад, когда за хозяином закрылась дверь.

Конечно, будь его воля, он бы и ночевать остался, но мне виртуозно удалось уговорить его не портить мою и без того не очень хорошую репутацию.

— Сильно ругался?

Меня передернуло.

— Лучше бы ругался.

Ная страдальчески простонала и упала рядом со мной, отвоевав себе часть подушки.

— Синее платье он забрал, — повернувшись боком, я забросила на неё руку, а после недолгих размышлений ещё и ногу. Волчица не сопротивлялась, казалось, она ничего даже не заметила, — ещё забрал все три летние платья, что я с собой в академию взяла, так как они слишком открытые, две туники из-за глубокого выреза и одну рубашку.

Ная тяжело вздохнула.

— И обещал с тобой серьёзно поговорить.

Подавившись воздухом, она резко села, беспомощно глядя на меня.

— Что? - вяло спросила я.

— А давай, ты сейчас к нему пойдешь и сделаешь что-нибудь, чтобы он больше не злился?

— Я только от него избавилась…

— Морра, ты должна меня спасти.

— Ты сама согласилась пойти в гости к Кадаю. Сама и огребай.

— Он твой друг! — не сдавалась волчица, но мне тоже было что сказать:

— Но на его предложение согласилась ты.

— Как Илис вообще узнал, что мы к лорду Тэлавиру ходили? — всплеснула руками она. — Ты ему рассказала?

— Шаль.

Ная приуныла, и легла, обратно закинув мою руку на себя.

Она была в печали и я могла её понять.

— В последний раз он на меня злился на втором курсе, — печально сообщила волчица.

Мы немного помолчали. Ная вспоминала те ужасные времена, а я просто наслаждалась покоем.

— Морра, ты мне только скажи, а новый лорд Тэлавир хотя бы свободен?

— А что?

— Хочу понять, есть ли за что страдать…

Я представила несчастного, сидящего в осаде аспида, и невольно улыбнулась. Есть все же справедливость в этом мире. Не знал он ещё на что себя обрекает, когда очаровывал волчицу, ой не знал.

— Совершенно свободен.

Наю новость обрадовала. Воспряв духом, она задумчиво спросила:

— Леди Наяра Тэлавир…звучит? 1439f7c

— Звучит, — злорадно согласился я, предчувствуя страдания змея. Кому там у людей принято молиться? Многоликому? Надо бы как-нибудь в храм сходить, поблагодарить, — как я понимаю, директор может спать спокойно?

— Грэнар слишком сложный тип, новый лорд лучше. Только имя у него плохое, — вздохнула Ная, — Кадай…прямо как сбежавшего аспида Керста зовут.

— Ты только ему об этом не говори.

— Что ж я, совсем с ума сошла? — проворчала она, поворачиваясь ко мне лицом и отвоевав себе ещё немножечко пространства.

— Эээ, Ная, если ты спать хочешь, то, может, на свою кров…

— Мне лень.

Градус благодарности Многоликому значительно понизился. Отстрадав весь день, я должна была страдать ещё и ночь.

Не утешало даже то, что неизбежная встреча Наи с Илисом должна была оставить такой же неизгладимый след в её памяти, какой хозяин успел за день вытоптать в моей.