Глава 1

Пять лет спустя

Марина

– Боже, я в раю, – комментирует происходящее с нами Натали, элегантно отпивая свой цветной коктейль из тонкой трубочки. – Поехать на Пхукет зимой было лучшим решением. Я уже и забыла, что где-то в этом мире существует снег.

Разглядывая песчаный пляж, обрамленный изумрудной водой, ласкающей берег мягкими волнами, я откидываюсь на мягкий пуфик. Белоснежный песок под ногами, теплое солнце на коже и морской бриз – фирменное приветствие от Тайской обетованной земли.

Это и, правда, рай. Здесь все пропитано гармонией и умиротворением: от шелеста пальмовых листьев до вкуса свежеприготовленного коктейля.

Хочу насладиться каждым мгновением. Мы смеемся, общаемся и трещим без умолку, делая красивые снимки и выкладывая их в социальные сети. Мое сердце переполняет безусловная радость, и это неудивительно: я всегда была зависима от солнца.

За последние пять лет я часто навещала маму в Испании именно в зимний период. Там стоит прекрасная погода, пока Питер заметает мокрым снегом или заливает промозглыми дождями.

Брр, даже вспоминать не хочу!

– И не говори. Не скучаю по снегу. Хочу остаться здесь навсегда, – почти залпом выпиваю арбузный шейк. Жидкости так много, что у меня живот надулся, как будто я снова беременна. После родов я почти год приходила в форму, поэтому не спешу за вторым. Хотя, Денис говорит, что сейчас я стала еще идеальнее, чем раньше.

К сожалению, отношения не держатся только на хорошем сексе и красивой фигуре. И наши немного дали трещину.

– Хорошо, что твой тебя отпустил, – Натали взмахивает копной белокурых волос, подмигнув красавцу за соседним столиком. В откровенном розовом купальнике она выглядит как Барби на отдыхе, все мужские взгляды прикованы к ней.

– Ну, у него не было выбора. У нас, – уточняю я. – Он же с парнями на Байкал рванул. А я с тобой сюда. Наши отношения переживают кризис, Лия, – называю ее уменьшительно-ласкательной формой имени, поскольку по паспорту она именно «Натали» и терпеть не может, когда ей небрежно бросают «Наташ» или «Наташка».

– Думаешь, вы все-таки разведетесь? – Натали слегка щурится то ли от солнца, то ли для того, чтобы прочитать мои эмоции. Она у меня психолог и иногда включает профессионала там, где это не нужно.

– Не знаю, – пожимаю плечами я. – Мне бы хотелось сохранить семью. Тем более нас очень много связывает, не только София. Мы вместе, кажется, целую жизнь. Денис давно стал неотъемлемой частью меня. У всех бывают трудности в браке. Я думаю, что это просто такой период, и он пройдет. По крайней мере, мы следуем совету терапевта: отдыхаем друг от друга. Как бы только «отдых на десять дней» не затянулся.

– Да, это тяжело. Но ты еще очень молодая. Тебе всего двадцать три. Мне двадцать шесть, а я не прошла через огонь и воду, как ты, Марин.

– О да, жизнь сделала меня толстокожей, – усмехаюсь я, выкладывая сторис с красивыми коктейлями. – Пойдем купаться?

С каждой секундой я все больше влюбляюсь в это место. Да, песочек ни как на Мальдивах, где мы с Диней провели один из совместных отпусков, но Таиланд берет своей особой атмосферой, ощущением свободы и чувством предвкушения, что все будет хорошо. Что бы ни происходило, все наладится. Такая вот здесь целительная энергия.

– А тусить сегодня пойдем, Марин? – складывая ладони в умоляющем жесте, просит Лия. – Ну, пожалуйста, пошли. Выпьем немного, поболтаем, потанцуем.

– Развращаешь меня? Хочешь, чтобы я грех на душу взяла? – я кидаю многозначительный взгляд на толпу татуированных красавцев, заходящих в море. Кажется, температура воды мгновенно повысилась на несколько градусов.

– Ну, я то тебя знаю. Ты верная, как лебедь. А вот я, как свободная девушка, очень хочу курортный роман. Но одной в клуб идти – стремно. Подумают, что я эскортница.

Разве я могу ей отказать? Тем более когда мы на отдыхе. Дочка с бабушкой, я могу себе позволить немного расслабиться. Скоро я вернусь к работе в театре, бесконечные репетиции и длинные смены снова вернутся в мою жизнь. Все, что я могу сделать сейчас – это хорошенько отдохнуть, а от одного вечера в баре ничего не случится. К тому же они здесь в двенадцать закрываются, полпервого я уже буду в отеле.

– А пойдем. Тряхнем стариной, – шучу я и погружаюсь в теплое, как парное молоко, воду.

***

К десяти часам вечера все жители района стягиваются в один бар на побережье. Amazonico радует всех отдыхающих вкуснейшей едой, напитками и, конечно, музыкой, способной завести самого ленивого зеваку. Мы с Натали еще за ужином вина выпили, поэтому настроение у нас соответствующее. Поскольку я очень редко пью алкоголь, мне многого не надо. Однако старая история, случившаяся со мной на свадьбе матери и Владислава, многому научила меня: после того как Кристалл подмешала мне в напиток какую-то гадость, я внимательно слежу за тем, что мне наливают.

Черт возьми. И почему я об этом вспомнила? Кажется, все это происходило не со мной, в другой жизни. И новую меня уже ничего с ней не связывает. Почти ничего.

Кайриса я не видела пять лет. Даже когда приезжала к маме и Владиславу, у нас не получалось увидеться. И честно говоря, я и не хотела… Всегда боялась, что не вынесу этого момента, у меня просто разорвет сердце.

Нам обоим было проще умереть друг для друга, чем видеться даже иногда и понимать – мы не можем быть вместе.

Хотя… это я решила за нас двоих. Впрочем, неважно. Уже не важно. Я стараюсь не думать о Саше, даже когда мысли о нем проскальзывают в голову, в сердце и душу.

Он уехал учиться в Германию, поэтому в Испании мы не виделись. Из семейных новостей знаю, что он лучший ученик на своем факультете, если судить по результатам экзаменов, а не по поведению. Сейчас ему почти двадцать пять лет, но его карьера врача только начинается. По крайней мере, он не отступил от своей мечты и решения стать им.

– Марин, меня так уносит, – Натали вешается мне на шею, когда мы медленно пританцовываем у барной стойки. – Еще чуть-чуть и я рвану в эпицентр танцпола. Погнали?

– Давай я за тобой издалека понаблюдаю. Я же мать! – отшучиваюсь я, прекрасно зная, что чем ближе мое местоположение к колонкам, тем сильнее у меня будет болеть голова.

– Ты не мать, ты горячая mommy, – завывая, кричит подруга, рассматривая меня восторженным и внимательным взором. – Этот костюмчик просто отпад, – я верчусь перед ней в своем новом белом обтягивающем комбинезоне, низ которого выполнен в форме юбки. Лифчик в Азии носить – самоубийство, поэтому мне приходится мириться с залипающими на мою грудь, талию и попу взглядами.

В долгих отношениях ты немного забываешь, насколько ты сексуальна. Твой мужчина, пусть и безумно любящий, уже не смотрит на тебя так, как прежде, поскольку вы оба друг для друга становитесь «пресной обыденностью» и это факт: страсть не живет более трех лет. Хотя я не уверена, что с Денисом у меня когда-либо была прям головокружительная страсть.

Нет, не головокружительная. Адекватная, приятная, чувственная… определенно. Но это не та страсть, которая позволяет тебе забыть о существовании гравитации. А впрочем, в хорошем браке так и должно быть: нужно твердо стоять на ногах, ощущать под собой опору.

– Ты тоже великолепно выглядишь. Ты уже нашла себе жертву? – науськиваю Натали я, оглядывая всех претендентов на ее сердце, присутствующих в баре.

Красавцев здесь хоть отбавляй. Пачками прибывают на кабриолетах и байках. Все молодые, счастливые, заряженные… беспечные. Я словно второй раз проживаю свои восемнадцать. Когда ты становишься матерью, у тебя год идет за два или три.

– Хм, кажется, да. Уже пятнадцать минут с тем в гляделки играю, – она кивает на толпу парней из випки, окутанных дымом кальяна. Их там по меньшей мере пять, но учитывая вкус Натали, я знаю, что ей понравился самый высокий и бородатый из них. – Хотя этот «новенький» тоже ничего. Ну, ты посмотри какой, – Лия обращает мое внимание на только что вошедшего в арку клуба молодого мужчину.

Время останавливается, бокал с коктейлем едва ли не выскальзывает из моих рук.

Я всматриваюсь в мужчину, словно в бездну, а он тем временем не сводит глаз с меня. Как там? Если долго всматриваться в бездну, она начнет разглядывать тебя? Именно это, мать его, и происходит.

Это какой-то сон, нереальная реальность. Мы не можем совершенно случайно оказаться в одном и том же клубе, в одно и то же время на другом краю света. Далеко от Москвы, далеко от Европы. Мы в Таиланде, черт подери, и Александра Кайриса просто не может здесь быть.

Это его двойник. Но до чего же похож!

Самый высокий из присутствующих, он мгновенно овладевает вниманием каждой девушки в баре, при этом смотрит только на меня. Так, словно прекрасно знал, что я здесь. Так, словно за мной сюда и пришёл.

Шальная мысль пролетает в голове: старший брат явился за своей сестрой, чтобы забрать ее с шумной вечеринки и уложить… в постель.

Он медленно продвигается в мою сторону. Походка у него осталась прежней – как у хищника, проводящего осмотр своей территории. Широкие плечи видно издалека, а черная футболка сидит на них как влитая и очерчивает каждый дюйм грудных мышц. А мне не терпится увидеть ближе его глаза – такие темные, как виски, но даже этот алкогольный напиток не пьянит так сильно, как они.

У меня заканчиваются слова и, кажется, само дыхание. Он все забрал на расстоянии. Как и я когда-то забрала.

Наконец, он останавливается на расстоянии полуметра от меня. На расстоянии вытянутой руки. Так неимоверно близко и так запредельно далеко.

Мне хочется, чтобы меня ущипнули, чтобы убедиться в том, что я не сплю. Александр Кайрис стоит прямо передо мной. Я вижу его фирменную плутоватую полу-улыбку, лукавые глаза с поволокой, чувственные губы, которые мне хочется зацеловать до потери пульса.

Он еще не знает… что нам можно.

Иначе бы, наверное, воплотил мою фантазию в реальность прямо сейчас. Его прицельный взор медленно скользит по моей коже, оставляя ощутимые следы в виде мурашек и легкого онемения. Кажется, мое сердце стучит так невыносимо громко, что даже оглушающая клубная музыка затихает на этом фоне.

– Мари, – читаю по его губам.

– Саша, – выдыхаю я и делаю крошечный шаг вперед. Он крепко обнимает меня, стараясь держать себя в руках, потому что по-прежнему считает, что мы родные брат и сестра. Едва ли ему поведали правду.

Алекс

Тот факт, что мы с Мари оказались в одно время, в одном месте – чистая случайность. Я периодически находил ее в социальных сетях, часами мог залипать на фотографии и истязать себя дурными мыслями, представляя, как овладеваю ей снова и снова.

Неважно, состоял я в отношениях или нет, Мари ни на секунду не покидала меня за эти долбанные пять лет. Неважно, находился я на работе или дома, она жила в каждой клеточке меня, как нездоровая одержимость, от которой я никак не могу избавиться.

Приходилось заставлять себя не посещать ее профили в социальных сетях, не замечать, насколько сильно она расцветает с каждым годом и как ей идет быть молодой женщиной. Она была прекрасной и невинной девочкой, угодившей в сети паутины моих манипуляций, но сейчас она распустилась, словно цветок, и я до сих пор не могу поверить, что вижу ее не на экране телефона, а воочию.

Беременность и роды ее ничуть не испортили. Фигура Мари стала еще более женственной и плавной, настолько сексуальной, что мне трудно остановить похабные картинки, что без конца вращаются в голове, когда смотрю на нее.

Как только я увидел, где она находится, то сначала не поверил глазам. Думал, таких совпадений быть не может. Мы пять лет не виделись, а тут? Встретимся на другом конце мира? Да и надо ли – травить себе душу?

Недолго думая, решил: «конечно, надо». Я душу дьяволу продам, лишь бы просто увидеть ее, раз она находится так близко. Пять лет она избегала меня… Я много учился и работал, но и Мари специально приезжала в Испанию в те самые периоды, когда у меня было столько экзаменов, что я не спал и не ел во время подготовки к ним.

– Как ты нашел меня? – с волнением в голосе спрашивает Мари. Ей приходится кричать, перебивая музыку, и я, не теряя время понапрасну, беру ее за запястье, взглядом указывая в сторону пляжа.

– Это было нетрудно, – подмигиваю я ей. – Давай сбежим отсюда, – она коротко кивает, хотя по ее испуганным глазам я прекрасно вижу, что ей боязно оставаться со мной тет-а-тет.

Признаться, я и сам этого боюсь. Как ни крути, она моя сестра, поэтому стоит сдерживать в руках свои желания. Но дело даже не в чертовом сексе, нет. Я просто хочу побыть с ней рядом, подышать ее запахом, позалипать на глаза цвета чистых топазов. Хочу слышать ее голос, ощущать рядом. Хочу понять, как она живет, счастлива ли в браке?

Хочу увидеть, что нет. Хочу убедиться в том, что она с Денисом только из-за дочери, а ее сердце по-прежнему со мной. Зачем мне это? Я не знаю. Только издеваться над собой и делать себе хуже.

Но я делаю это, даже если меня это убьет. И похуй. А близость с Мари и невозможность быть с ней – разрушает меня изнутри.

– Как ты здесь оказался? Я думала, у тебя сумасшедшая занятость, – Мари начинает с нейтральной темы. Мы подходим к линии прибоя волн и наслаждаемся тем, как они плавно окутывают наши ноги. Я не замечаю, что держу ее за руку и не хочу отпускать, хотя очевидно, что Мари напрягается от этого невинного жеста. – Ты правда стал врачом?

– Еще нет. У меня все впереди. Позади пять лет активной учебы, в планах около трех лет интернатуры, а потом мне еще светит быть помощником хирурга. Но я не жалуюсь. Я одержим работой, и, несмотря на фактически полное отсутствие выходных, я не собираюсь сходить со своего пути. Это мой первый отпуск за пять лет после выпуска, – признаюсь я. – Часть друзей звали меня в Мексику, другие – в Таиланд. Очевидно, интуиция не подвела меня, потому что я чертовски рад тебя видеть.

Блядь. Что я несу? «Рад видеть» – это не то, что я хочу говорить, не то, что я хочу с Мари делать. Особенно когда взгляд опускается чуть ниже ее кристальных глаз и острых ключиц, к груди. Ее маленькие аккуратные соски (я до сих пор помню, как они ощущались в моему рту и на языке) проступают через тонкую ткань белого комбинезона. Он настолько короткий и откровенный, что мой мозг едва ли воспринимает ее как занятую девушку.

Я понимаю, что здесь жарко и ходить в одежде в целом тяжело, но даже в голове не укладывается, сколько мужиков в этом клубе жадно раздевали глазами мою девочку.

Моя девочка…

Она твоя сестра.

Держи себя в руках, долбаеб-извращенец.

– Это ощущается нереальным сном, – словно снимает с языка Мари. – Ты так и будешь держать меня за руку? – она пытается вырваться из моей хватки.

– Мари, это всего лишь рука. Не напрягайся. Я прекрасно помню причину нашего расставания, – успокаиваю ее я. – Мне просто приятно. Видеть тебя. Трогать.

– Саш, не надо…

– А что нужно? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Может, когда я играл с тобой в «жестокие игры», тебе больше нравилось?

– До сих пор удивлена, что ты так изменился. Прежний Александр Кайрис предложил мне бы продолжить ее, как только вошел в клуб, – парирует она, заливаясь заразительным смехом.

– Давай начнем с чего-нибудь более легкого. Может, «правда или действие»? – подшучиваю я.

– Правда… от правды я не откажусь. Мне до сих пор интересно, почему ты так сильно меня мучил тогда. Может, расскажешь сейчас?

Я долго вглядываюсь в линию горизонта, в ту самую линию, разделяющую темное небо и море. За эти пять лет в терапии я прожил эмоции, выход которым ранее находил только в агрессии, ненависти и мести. Не сказать, что я полностью перепрошил себя, стал совершенно спокойным и уравновешенным, нет. Прежние паттерны остались, и они сильны. Я все так же люблю скорость, адреналин. Могу быть вспыльчивым, взрывчатым и ревнивым. Наверное, главное, что изменилось – дозировка агрессии внутри и духа бунтарства. Я научился дружить со своими демонами, управлять ими, держать под контролем. Дьявольский пляс души не красит врача, хотя признаться, работа со скальпелем дарит мне такой уровень сосредоточенности и спокойствия, что грех было не натренировать в себе некую сдержанность и полную фокусировку внимания.

Если раньше мое настроение зависело от волн юношеского максимализма, так рьяно бушующих в моей беспокойной душе, то сейчас я могу усилием воли гасить эти волны и включать в себе совершенно другие формы проявления.

Если говорить коротко: я повзрослел. И мне хочется, чтобы Мари это увидела, ощутила и даже в какой-то мере была горда мной. Хотя бы, мать ее, как сестра.

– Я винил и до сих пор частично корю ее в том, что моя мама умерла. Или даже не имела шанса спастись. При этом, теперь я знаю: она ошиблась непреднамеренно, а значит она не виновата.

– Как и в чем она могла быть виновна? Моя мама окончила медицинский, но…

– Наверное, лучше, если бы ты обсудила подробности с мамой. Я поговорил с ней за эти годы. Если быть кратким: в период, когда мне было чуть больше десяти, у отца появилась очень молодая любовница, студентка. Не думаю, что это было серьезно. Мой отец был тот еще ходок, а мама очень любила его и не могла от него уйти. Об этом всем она поделилась с Агатой, как и своими переживаниями по поводу быстро ускользающей молодости. Моя мама была безумно красива, и она постоянно стремилась поддерживать себя на уровне: косметолог каждый месяц, хирург восстанавливал грудь после родов, дорогущая косметика. Она знала, что отец хотел еще ребенка, и чувствовала себя неполноценной из-за того, что у нее не получается зачать. Плюс его измены. Анна была готова ухватиться за любую соломинку, чтобы его удержать. Очевидно, беременность нужна была ей очень сильно. Она загнала себя, она постоянно хотела стать лучше для отца, хотя, черт возьми, она была идеальна…Ты скажешь: причем здесь твоя мама? Именно Агата обмолвилась о какой-то гормональной терапии, которая помогла многим ее знакомым зачать ребенка. Это все я узнал уже месяцы спустя, когда мама была глубоко больна и рыдала на кухне, разговаривая уже с другой своей близкой подругой. Я все это услышал, как и то, что мама в сердцах винит Агату, за то, что начала эту терапию, которая могла спровоцировать тяжелую болезнь и стремительное развитие рака. Взрослые мне ничего не рассказывали, никаких подробностей, поэтому мне приходилось вынюхивать информацию урывками. В моей подростковой голове Агата и отец назначались главными подозреваемыми в страданиях матери. Я просто очень сильно ее любил, Мари. И мне необходимо было найти виновника, – мне даже говорить трудно, но я заставляю себя продолжать. – Я не хочу снова погружаться в эти детали, вспоминать это. Детская часть меня не сможет никогда простить этого Агате, несмотря на то, что она не виновата. Нет никаких доказательств того, что это не совпадение – мамина терапия и болезнь. Это лишь предположения, домыслы, индивидуальная реакция организма. Именно ее иммунитет среагировал так. У многих женщин все хорошо и прекрасно, они беременеют и рожают детей. Только сейчас, после долгих лет терапии, я принимаю тот факт, что мама могла заболеть и без этого всего, и конечно, большую роль играет психосоматика: она завела себя в тупик, буквально съела изнутри мыслями. В смерти Анны и отец сыграл большую роль, несмотря на то, что когда она заболела, он не отходил от нее ни на шаг. И делал все, чтобы спасти ее: лучшие клиники, самые дорогие лекарства, операция. Но мама ушла и часть меня умерла вместе с ней. Я до сих пор чувствую себя виноватым… за то, что так мало времени проводил с ней перед смертью. Что не спас ее. Чувство вины было невыносимым. Чувство стыда за самого себя. Оно превращалось в агрессию, которую я не мог направить на твою мать из-за того, что ее выбрал мой отец, как замену Анне, а я был от него зависим. Поэтому страдала ты, Мари. Я хотел тебя уничтожить и потерял несколько недель времени для нас. До того, как мы узнали…, – осекаюсь, не в силах произнести вслух.

– Мне очень жаль, что так вышло. Наверное, на все воля Бога, и очень трудно винить кого-либо в такой ситуации. Никто не хотел Анне смерти, Саш. Ты все еще хочешь уничтожить меня? – в голубых глазах Мари стоят слезы, превращающие два зеркально глубоких омута в горные озера.

– Да, – выдыхаю я. – Потому что не могу к тебе прикоснуться. По-настоящему, – моя рука непроизвольно ложится на ее талию, но Мари тут же делает шаг назад, пытаясь выставить границу. И правильно делает. Я хорошо помню, чем мы любили заниматься на пляже под шум и плеск волн. – Перейдем к действию?

– Загадывай мне действие. Только давай без пошлостей, – предостерегает Мари. Такая игривая и такая недосягаемая. С ума сойти можно. Я просто взорвусь, если проведу с ней еще хотя бы секунду…

Пусть так. Я хочу взорваться. Ради нее, а лучше – в ней.

– Прокатимся утром на Jet Ski?*

– Это водный мотоцикл?

– Ага.

– Ты так и не завязал со скоростью? – уточняет Мари.

– Никогда.

– В больницу ты на байке приезжаешь?

– Случается и такое, – честно признаюсь я.

– Что-то вечно, – философствует Мари, падая на одну из пляжных подушек. – Как же здесь хорошо, волшебно… Хочется никогда не возвращаться в реальность. Это место похоже на самый сладкий сон.

– Согласен. Удивительное место, – я падаю на пуфик рядом и снова беру Мари за руку.

Я стараюсь сдерживать себя изо всех сил, но выходит дерьмово. Еще с час мы непринужденно болтаем на нейтральные темы, притворяясь, что не интересуем друг друга, как мужчина и женщина. Сложнее всего становится в тот момент, когда мы курим траву. Она всегда действует на меня возбуждающим образом. Хочется обниматься, трахаться еще сильнее, ощущать на себе ее нежные прикосновения. Но Мари засыпает, сделав всего три затяжки, прямо на пляже, а я еще долго держу ее за руку и слушаю, как затихает музыка в ближайшем клубе.

Я долго разглядываю ее совершенное лицо: белокурые волосы прилипают к ее влажным и приоткрытым губам, черные ресницы дрожат, а щеки розовеют так, словно она видит грязные и порочные сны. Надеюсь, она видит там меня и просто немного стыдится за влечение к кровному брату.

Кажется, еще чуть-чуть и я просто снова начну целовать ее, пока Мари спит. Разведу ножки, и… блядь. Хватит.

Мне нужно уйти отсюда, сбежать. Остановиться немедленно. Но я не могу, меня словно пригвоздило к этому чертовому пуфику, и неважно что: влюбленность и одержимость Мари или чертова трава.

Марина

– Никогда бы не подумал, что мы сможем вот так спокойно общаться, – пережевывая свой утренний тост, подводит итог нашей встречи Саша.

Еда на отдыхе всегда кажется в десять раз вкуснее. Или это вид на мою первую любовь делает мир таким ярким? Черт возьми, и это он называет «спокойно»? Да у меня коленки под столом дрожат от одного взгляда на него, но приходится держать дистанцию. Я – уже давно не свободная девушка, пусть и не его кровная сестра.

Узнала правду я очень просто. Сделала независимый генетический тест в российской лаборатории, использовав в качестве ДНК материала Сашину кровь на той злосчастной рубашке.

Недолго думая, сложила все факты в своей голове и пришла к очевидному выводу: Владислав подделал генетический тест. Зачем? Мотиваций, я думаю, у него было предостаточно: он не хотел, чтобы любовь мешала карьере сына, например. Не хотел, чтобы про семью Кайрисов ходили странные слухи, и нас с Сашей обсуждала бы вся Испания, вплоть до Мадрида, а так же его русскоязычные партнеры. Возможно, решил, что общий ребенок с моей мамой и роман между нами – это слишком для их семьи.

Возможно, посчитал меня не самой лучшей партией для своего сына. Я не знаю точных мотивов, могу лишь догадываться о них. Когда я оказалась в России пять лет назад, я была так счастлива, что вновь могу наслаждаться ощущением дома, и не хотела возвращаться в Испанию, даже несмотря на то, что там я оставила отца своего первого ребенка.

И Денис… Денис был таким идеальным, таким понятным и надёжным в сравнении с Сашей, с которым жизнь ощущалась пляской на пороховой бочке. Я понимала, что мне необходимо как-то устаканить свою жизнь, мне нужна стабильность и твердая опора под ногами. Я приняла решение остаться, оставить Сашу в прошлом, поскольку какой бы сильной ни была наша влюбленность друг в друга, она не являлась здоровой.

Мы были одержимыми друг другом подростками, ныряющими в омут с головой. И сейчас, находясь рядом с Кайрисом, я вновь ощущаю этот предательский трепет в груди, перемешанный с нестерпимой болью, через которую мне пришлось пройти. Я проживала ее каждый день, носила в себе… Первый год было особенно тяжело, невыносимо.

Но я восстала из пепла.

– Да. До сих пор не могу поверить, что мы здесь оказались, – усмехаюсь я, наслаждаясь порывами свежего морского бриза.

– Ну что, пойдем прокатимся? Наперегонки с ветром? – Саша встает из-за стола и кивает в сторону моря и водных мотоциклов, задорно рассекающих воду и пространство.

– Не знаю, Саш. Слишком уж романтично это выглядит, – сомневаюсь я, но он уже берет меня за руку и ведет в сторону проката по просторному пляжу. Мои губы сами раздвигаются в улыбке, а сердце заходится в предвкушении.

– Как в старые добрые времена, – он самостоятельно затягивает на мне жилет, заранее выданный улыбчивым тайцем. – Прокатимся со свистом.

– Честно говоря, давно об этом мечтала. Но боялась всегда.

– Со мной не должно быть страшно. Я всегда доставлял тебя в целости и сохранности, – приподняв подбородок, хорохорится Кайрис. – Навык не пропьешь. Как поживает Миса?

Мне хочется сказать ему… но язык не поворачивается произнести, слова скапливаются в горле сухим песком.

– Миса жива и здорова. Софа обожает спать с ней в обнимку. Иногда мы воюем за нее с тех пор, как она выросла.

– Напомни, сколько Софии лет? – уточняет Саша, слегка нахмурившись.

– Четыре, – я отвожу взгляд в сторону, разглядывая морскую пену, скапливающуюся на берегу. – Ну что, поехали?

– Поехали, – коротко кивнув, Саша помогает мне забраться на водный мотоцикл и сам надевает жилет. Я стараюсь не смотреть на его рельефные мышцы, на которые залипает каждая девушка с этого пляжа. Черт возьми, он стал еще крупнее и сильнее, что логично и очевидно.

Я просто думала, что уже невозможно быть сексуальнее, чем Кайрис в свои девятнадцать лет. Но Кайрис двадцатичетырёхлетней версии выглядит еще горячее, тем пять лет назад.

– Держи меня крепче, – приказывает Саша, вновь и вновь возвращая меня к воспоминаниям тех дней. Когда он садится на водный байк, мне не остается ничего иного, кроме как обхватить его торс руками.

В голове проскальзывает мысль: «Тебе стоит слезть отсюда, Марина. Ни к чему хорошему подобная поездка не приведет».

И тут же прилетает ответная: «А что такого? Я на отдыхе. Мне что? Покататься с братом нельзя?»

Заткнув в себе эти две конфликтующие личности, я отдаюсь ощущениям, как только Кайрис срывается с места и меня едва ли не откидывает назад. Схватиться за него приходится действительно так крепко, насколько это возможно.

Мои реакции тела незамедлительно отвечают на близость моего первого мужчины: что-то между бедер сладко сжимается, даже клитор начинает болеть от сладких воспоминаний о том, как мне с ним было хорошо. Это треш, я на такое не подписывалась… Ну а что еще я могу чувствовать, обнимая свою первую любовь за великолепное тело, прижимаясь к нему бедрами, фактически упираясь лоном в его ягодицы?

Судя по его учащенному дыханию, которое я ощущаю через прикосновение к его торсу, Кайрис чувствует похожее напряжение.

Наши тела сливаются в водном танце. Каждый поворот и ускорение происходит плавно и мгновенно, словно мы с водой являемся единым целым, как и с этим мотоциклом, возвращающим нас обоих в прошлое.

Волны расплескиваются перед нами, даря ощущение свободы и легкости. Шум воды и ветра соединяются в единый мелодичный звук, служащий природным саундтреком к нашему приключению. Палящее солнце жжет, но мы с Сашей фактически доезжаем до каменного и небольшого острова, где можно укрыться в тени нависающей скалы, передохнуть и вернуться обратно на берег.

– Это было нереально круто, – выравнивая дыхание, смеюсь я, когда мы загоняем водный мотоцикл в область тени, падающей от высоких камней, расположенных на небольшом острове. Он находится очень близко к нашему пляжу и выглядит, как скалистый айсберг, которого здесь, по сути, быть не должно.

– Нормально? Я старался гнать, но не сильно, чтобы ты не боялась.

– После того, как я гоняла с тобой на земле, в воде я точно мотоцикла не боюсь.

– Не боишься упасть в воду? – подмигнув, бросает Саша.

– Ты не дашь мне утонуть, если я упаду, – и я снова погружаюсь в счастливые и болезненные воспоминания, в то время как Саша снимает жилет и разворачивается на мотоцикле, чтобы сесть напротив меня.

– Зачем ты это сделал? Мы же поедем сейчас.

– Хочу видеть твои глаза, Мари. Хочу читать в них твои эмоции, – признается Саша сдавленным шепотом. Его палец вдруг касается моего подбородка, мягко поддевая его. – Я не верю, что это реальность. Что ты настоящая. Что это не сон. Пять лет, Мари… пять долбаных лет.

– Саш, не надо. Не начинай, – стараюсь остановить его ностальгию я, но его ладони уже опускаются на мою талию. Короткий рывок – я прогибаюсь в его руках, подаваясь вперед. Он снимает с меня жилет, повесив его на руль управления байка. – Саша.

– Скажи еще раз. Назови мое имя. По-русски, – выдыхает он, не сводя глаз с моих ресниц и лица. Жадно смотрит, вожделенно. Так, словно насмотреться не может.

Я давно не ощущала на себе подобного взгляда. Под прицелом его пристальных глаз я чувствую себя самой желанной женщиной в мире.

– Саша, нам не стоит оставаться наедине долго.

– Но ты знала, что так будет. Ты хотела этого не меньше меня, – его шепот в мои губы возбуждает меня так, что по телу бегут мурашки, какие бывают лишь перед оргазмом. Черт. – Просто признай это.

– Хотела. Конечно хотела, – едва ли не плача, шепчу я, обхватив его лицо ладонями. – В глубине души я хотела этого… но это не значит, что это правильно.

– Мне плевать на это долбаное родство. Никто не узнает. Здесь мы одни, – тяжело дыша, Саша, наконец, накрывает мои губы невыносимо сладким поцелуем. Его ладони опускаются на мои ягодицы и сжимают их, а с моих губ тут же рвется такой медленный и протяжный стон, какой я из своих уст годами не слышала.

Блядь. Его губы… они дурманят, сводят с ума. Такие пухлые, мягкие, горячие, чувственные. Его вкус и запах неповторим. И я то знаю, что нам можно все… можно. Если забыть о том, что у меня есть Денис. Да и Саша наверняка несвободный мужчина.

– Детка, то, что случается в Таиланде, пусть останется здесь. Просто откройся мне, – просит Саша и, поддевая мои бедра, опускает на себя. Я чувствую его вздыбленный колом член через ткань его шорт и своего купальника, и хочу, чтобы между нами не было никаких преград в виде чертовых кусочков ткани. – Забудь, кто мы друг другу…

– Перестань, Саш. Хватит, – я пытаюсь сопротивляться, думая о Денисе и о его чувствах. Черт возьми, я буду последней шлюхой, если сделаю это. Или… с первой любовью не считается?

Саша особенный. Это не моя прихоть. Это моя главная слабость… моя рана. Мой самый милый шрам. Он навсегда со мной, этого не изменить. Он нечто большее, чем мой муж.

– Останови меня, девочка. Останови. Скажи, что это неправильно, – я чувствую, как он толкается в мои бедра, помогает мне двигать на нем бедрами, создавая имитацию секса. – Мы можем… Не делать этого по-настоящему… просто целуй меня. Целуй везде, – шепчет Кайрис, одержимо трогая меня, лаская все тело, до чего он может дотронуться.

– Все правильно, Саш. Ты должен знать правду: ты мне не кровный брат. Наши родители нам солгали, – его ладони замирают на моей талии. Он даже на мгновение останавливает прелюдию, вглядываясь в меня так, словно я только что рассказала ему о вторжении инопланетян.

– Что ты сказала, малышка? Мне не послышалось?

Алекс

Я все еще не осознаю, что, блядь, только что произошло. Просто прижимаю Мари к себе, откинувшись на руль водного мотоцикла. Дыхание тяжелое, прерывистое, как и ее дрожащее тело в моих руках. Моя ласковая кошечка доверчиво льнет ко мне, словно между нами не было этих долбаных лет разлуки.

Мне бы хотелось, чтобы это было так.

Чтобы она не оставила меня тогда в порту, прокричав в лицо «Ты – ничтожество». Это ее «ничтожество» в мой адрес заставило меня не хило так вырасти и взяться за ум. И я всегда буду благодарен Мари за это, как и за то, что она успела рассказать мне правду про наше мнимое родство перед тем, как я затолкал член в ее упругое лоно.

Это было невыносимо сладко и больно. Как самая красивая и щемящая сердце ностальгия. Как вернуться домой.

Я не могу пошевелиться, ощущая ее губы на своей шее. Она кончала на мне так отчаянно и бурно, словно пять лет не испытывала оргазма. Приятно быть единственным, кто дарит Мари такое фееричное удовольствие.

– Давно ты знаешь? – наконец, решаюсь задать главный вопрос. – Что мы друг другу не кровные. Пиздец. Мне предстоит серьезный разговор с отцом.

– Не заставляй его волноваться. У него сердце сейчас после операции. Прошу тебя, Саш. Не ругайся с Владиславом, – отвечает Мари, отводя взгляд в сторону. Меня не покидает стойкое ощущение того, что она от меня что-то скрывает. Или не договаривает.

– Как я могу не ругаться с ним, если из-за его эгоистичных желаний он лишил нас шанса быть вместе… Но я все исправлю Мари, слышишь? Никогда не поздно, детка, правда? – обхватив ее скулы, заглядываю в глаза девушки, намереваясь увидеть там взаимное желание быть вместе.

Но не уверен, что его вижу. Глаза Марины полны сомнений и страхов, но, самое главное, отсутствует желания что-либо в этой жизни менять.

– Я узнала об этом почти сразу, Саш.

– Что? Почти сразу? И не вернулась? Не позвонила, не рассказала? Почему? – рычу я, схватив ее влажные волосы в кулак.

– Потому что я не хотела быть с тобой, – честно признается Марина. – Ты не был стабильным, надежным, спокойным. А в этих качествах я нуждалась больше всего.

Горько усмехаюсь, в очередной раз поражаясь «женской логике».

– Этого ты хотела больше всего? Тогда почему ты всегда тянулась ко мне? Почему влюбилась в меня в тот самый момент, когда я унижал тебя и вел себя, как последний мудак?

– Потому что я была наивным подростком. У всех до двадцати лет случается эта «больная любовь», Саш. Это нормально.

– Тебе двадцать три сейчас, и ты только что трахнула свою «больную любовь» будучи замужем, – напоминаю Мари. Ее лицо дергается, словно я ее ударил.

Что, правда глаза режет, Мари? Это ты еще мою правду не слышала…

Я тоже давно несвободен, представь себе, но какое это имеет значение, если мы любим друг друга? И любили всю жизнь? С гребаных тринадцати и пятнадцати лет.

– Спасибо, что напомнил, – виновато выдыхает Марина. Ее гложет совесть за «измену», но правда в том, что, находясь в браке с Денисом, она давно изменяет себе. – И что нам со всем этим делать?

– Только не съедай себя чувством вины, Мари. Просто будь в моменте и получай удовольствие, – я прижимаю Марину к себе, и она расслабляется в моей крепкой хватке. Сердце гулко колошматит о ребра, с ног до головы меня опоясывает дикий страх ответственности, что может взвалиться на мои плечи.

Мне хочется сказать ей то, что она хочет услышать. Но я не уверен в том, что это будут честные слова. Как бы сильно я ни любил Марину, я не уверен, что хочу разрушать ее семью. Лишать Софию ее отца, лишать себя целой кипы времени, которое я пока вкладываю в свою профессию… Это здесь, в Таиланде, я поймал расслабленный вайб и поддался эмоциям, а дома меня ждут учеба, врачебное дело, мои пациенты и ночные смены.

Я никогда не откажусь от собственной мечты достичь успеха в выбранной профессии, поскольку считаю это своей миссией и предназначением. К тому же уже целый год я состою в отношениях с Мией и даже планировал сделать ей предложение через несколько месяцев.

Сейчас абсолютно все перевернулось с ног на голову. Я пока не представляю, как расстанусь с Мари, но даже если это случится, знаю одно: я никогда не забуду эти несколько дней в Таиланде, которые нам предстоит прожить.

_____________________________________________

*  Гидроци́кл (водный мотоцикл, скутер, реже «аквабайк»).