Глава 5

Марина

Чувствую себя словно в кино, когда заявляюсь на мотогонки вечером. Личного водителя не беру по наставлению Саши и доезжаю на такси – уже с чертовой детской машинкой за пазухой. Адреналиновое мероприятие проходит в порту, прямо как в фильме «Три метра над уровнем неба», который я так любила пересматривать в детстве. Никогда бы не подумала, что все это – не выдумка, а реальность, являющаяся такой явной частью местной культуры.

Хотя, кого я обманываю? Прогуливаясь по улицам Питера, я также частенько видела целые сходки байкеров, но всегда обходила их стороной: бородатые дяди, обожающие «Король и шут» и «AC DC», меня не привлекали. Здесь царит немного другая атмосфера, нежели в России, но смысл один: такие места пропитаны драйвом, страстью к скорости и невероятной энергией.

Судя по собравшейся в порту толпе, в Испании это не просто гонки, а настоящее шоу, захватывающее умы и сердца юных зрителей.

Конкретно в этой части порта нет прогулочных улиц, кафе и ресторанов. Только грузовые блоки, предназначенные для дальних путешествий по морю, и несколько заброшенных яхт.

Оглядываясь по сторонам, я ищу глазами Сашу, но нахожу только сверкающие мотоциклы, снабженные мощными моторами, издающими свой громогласный рев. Сердце бьется быстрее, особенно когда я замечаю, как некоторых байкеров заносит на резких поворотах, когда они разогреваются перед марш-броском, мотаясь по кругу.

Воздух пропитан запахом горячего асфальта и морской соли. Я балансирую на грани между тревожностью и восторгом от обстановки и нового опыта.

– Привет, ты выглядишь такой же растерянной, как и я, – поворачиваюсь на звук мягкого голоса. Едва ли не заливаюсь краской, когда осознаю, что ко мне обращается никто иная, как Луна Торрес – дочь декана, ставшая жертвой наших с Сашей жестоких игр.

Выглядит она вполне довольной и, кажется, даже светится изнутри.

Что же Кайрис делает с женщинами? Хотя, почему я спрашиваю? Я прекрасно все видела. И лучше мне не вспоминать, каким похабным образом он лапал эту милую девушку.

Я молчу, не находя слов, все еще стараясь понять, что она здесь делает.

– Поэтому давай держаться вместе, – предлагает Луна дружелюбно, обращаясь ко мне на испанском. – Ты же новенькая? Марина?

– Да, это я, – немного теряюсь, ощущая, что в голове скоро будет каша от микса трех языков.

– Красивое имя. И очень популярно здесь, у нас, хотя я слышала, что ты прилетела из России. Ты ведь сводная сестра Алессандро? – я едва ли не смеюсь в голос, услышав из ее уст Сашино имя на испанский манер.

– Да, есть такое. Но никакая я ему не сестра, он мне чужой человек. Наши родители еще не поженились.

– Правда? А я хотела у тебя узнать что-нибудь про него…, – поправляя за ухо выбившуюся прядь волос, Луна переминается на месте, явно нервничая.

– Все, что тебе нужно знать: от него стоит держаться подальше. Что бы он тебе ни говорил, – выношу приговор я, ощущая легкий укол ревности.

Тело Луна еще не остыло от горячих прикосновений Саши. Он словно колдует, очаровывая девушек так, что они потом в корне меняют свои правила и перестают быть примерными, выбирая заявляться на явно незаконные гонки.

– Я знаю, что он нарцисс и бабник. Просто… я пришла поддержать его, – Луна бросает взгляд в сторону собравшихся в кучу мотоциклистов, окутанных дымом сигарет и поднявшейся от разогрева пылью. – Как и ты. Правда… ты наверняка по-сестрински, а я…, – она заикается, но я все считываю по ее глазам.

Она влюбилась в него, мать его. Он просто залез к ней в трусы, а она втюрилась. Поверить не могу. Он что, подсыпает всем в трусики приворотное зелье? Есть хоть одна девушка в этом мире, кроме меня, способная поставить Кайриса на место? Отказать ему? Противостоять? Бросить вызов?

На мгновение меня охватывает такая сильная ярость и злость в его сторону, что мне хочется просто швырнуть чертову машинку на асфальт и раздолбить ее четкими ударами по крошечному бамперу.

Он не справится с гонкой без своего талисмана удачи, раз уж так сильно верит в него.

– Пока ты не влипла, я настоятельно рекомендую тебе присмотреться к кому-то еще, – не знаю почему, но мне не хочется, чтобы глупый раунд в нашей игре стал началом огромной химии между ними.

Мне должно быть все равно, но это не так. Не могу объяснить причину, но мне до одури хочется быть единственной адекватной девушкой в его поле зрения. Потому что Луна, как ни крути, сделана из моего теста – она также красива, мила, образована, умна, спокойна и целомудренна, в конце концов. Она – чистая, светлая, увлеченная своими хобби и интересами, и не пустышка, как другие его шлюхи, к которым я и ревновать не могу. Когда Кайрис зажимается на вечеринках со своими дешевками, возглавляет их некая Кристал, с которой я весьма плохо знакома… а впрочем, ее «слабую на передок» энергетику я чую за версту и почему – то не чувствую ничего, кроме отвращения, когда вижу их вместе.

Но Алекс и Луна – другое дело. Если он будет проводить время с такой девушкой, как она, я знаю: это будет по-настоящему. Это будет больше, чем просто секс и его жажда слить свое сексуальное напряжение в теплое русло.

А мне то что с этого? У меня парень есть, Кайрис – мой сводный брат, меня все это не должно касаться, не должно волновать… но, черт возьми, волнует!

Обуревает чувство собственничества. Саша – мучитель, подонок и, как уже было сказано, нарцисс, но он мой подонок.

– Ничего не могу с собой поделать. Мудаки – мой личный сорт героина, – заливается смехом Луна, подмигивая мне.

Хочется ответить: «Кажется, у нас много общего. Мы подружимся», но я вовремя вспоминаю о своем идеальном Денисе, выбранного разумом, душой и сердцем, а не своей, как бы назвал ее Кайрис, «киской».

– Тогда ты пришла по адресу. Думаю, что здесь контингент такой, что мудака ты найдешь на любой вкус и цвет, – я снова киваю в сторону разгоряченных парней, разминающихся перед убойной гонкой.

Точнее и не скажешь. На моих глазах уже два мотоцикла на дыбы встали – выглядит жутко опасно.

Я даже представить не могу себе, что сяду на мотоцикл…Иисключение ради Мисы было первым и последним в моей жизни.

– А вот и первый подкатил, – парирую я, когда к Луне подходит один из парней-гонщиков. Они красиво смотрятся вместе, их внешность так сильно контрастирует друг с другом. Парень явно не коренной испанец. У него нордическая внешность – начиная от светлых волос, заканчивая высоким ростом и аквамариновыми глазами.

– Вау, сама мисс Торрес пожаловала на нашу скромную вечеринку. Как ты осмелилась? Надеюсь, отца с собой не взяла? – начинает цеплять он Луну, но я-то прекрасно понимаю, что парень заинтересован в ней, как в девушке. Бравада наглеца – лишь маска, за которой скрывается влюбленный в нее хищный зверь.

– Не успела, – с легким пренебрежением в его сторону бросает Луна. – Киллиан, что тебе нужно?

– Гонка парная. Хочу тебя украсть.

– Я на эту штуку не залезу, даже не проси, – встает в позу Луна, ее глаза распахиваются от ужаса, когда она видит, с какой бешеной скоростью мимо нее проносится очередной мотоцикл. – Вы здесь все самоубийцы.

– Обещаю, что тебе понравится, и домой я тебя верну отцу в целости и сохранности.

– Нет, даже не уговаривай. Вон, предложи Марине. Она явно посмелее меня будет, – Луна жестом предлагает Киллиану рассмотреть меня в качестве балласта.

– Она занята, – в наш разговор встревает Кайрис, появившийся словно из воздуха и сразу на мотоцикле, как чертов демон или всадник апокалипсиса. Я даже подпрыгиваю на месте, едва ли не схватившись за сердце. – Талисман у тебя? – задает прямой вопрос, снижая голос.

Господи, как он трясется со своей машинкой. Ему лет–то сколько?

– У меня, Саш. Что значит «занята»? Я никуда не поеду.

– Поедешь, – отдает приказ, приподнимая подбородок. Взгляд его цепкий и колкий – я сразу понимаю, что ответ «нет» он не примет. Если понадобится – привяжет меня к мотоциклу.

– Мне было достаточно ночных поездок в госпиталь. Я не буду учувствовать в глупых соревнованиях, – повышаю тон, замечая, с каким интересом нас рассматривает Луна, влюбленная по уши в Кайриса. Киллиан, конечно, пытается овладеть всем ее вниманием, но выходит у него плохо. – Это слишком… опасно. У тебя что, другой девушки для опытов нет?!

– Дочь декана я не повезу, – фыркает Саша, кидая мимолетный взор в сторону Луну. Такой, словно и не было у них никаких страстей в беседке. – КристАл наказана, она здорово накосячила и провинилась передо мной, хотя ее только пальцем помани – и она на хвост упадет. Остаешься ты, Мари. И ты сделаешь то, что я скажу.

– Почему это?

– Потому что у тебя нет выбора, – Кайрис садится на мотоцикл, его черты лица мгновенно заостряются, приобретая почти дьявольские в свете фонарей порта. – СлабО? – произносит слово, которому я не имею права противостоять.

Ясно одно: ослушаюсь его – и вся правда обо мне мгновенно будет раскрыта миру.

– Это новое задание с риском для моей жизни. Ты отдаешь себе отчет в том, что сделает с тобой отец, если со мной что-нибудь случится?

– Мне плевать, – с равнодушием удава заявляет Кайрис. – Плевать, сдохнешь ты или будешь жить. Потому что если с тобой что-то случится на моем мотоцикле, то нам крышка обоим. А я собираюсь жить долго и счастливо, так что тебе не стоит беспокоиться. Садись.

***

– Старт через три минуты, – по порту проходится раскатистый голос ведущего гонки, сокрытого от глаз. – Достаем ремни и отдаем своих пассажирок в руки ассистентов.

Я все еще не понимаю, что происходит. Не осознаю до конца. Словно под наркотой или влиянием психотропных веществ я превращаюсь в нечто, безоговорочно плывущее по течению. Состояние аффекта или влияние Саши – у меня нет точного ответа, почему я снова сажусь на чертов байк, но это еще не все.

Со стороны к нам с Кайрисом подходит ассистентка, прицепляющая меня к нему при помощи специального ремня, соединяющего наши тела воедино. Мурашки охватывают позвонки и область затылка, дурное предчувствие зарождается в солнечном сплетении. Подобный спасательный трос и плотные шлема вдобавок кричат мне лишь об одном – поездка на мотоцикле будет очень сильно отличаться от того бережного приключения на байке, когда Алекс любезно согласился подвести меня с Мисой до госпиталя.

Это будет не гонка, а забег на разрыв аорты. И очевидно – моих голосовых связок, потому что кричать во все горло от ужаса мне хочется уже сейчас, а мы еще даже не начали.

– Алекс, я хочу слезть, – в панике бормочу я, опуская ладонь на его грудную клетку и прижимаясь сзади. – Кайрис, пожалуйста. Не заставляй меня.

– Поздно, малышка, мы уже по самые жабры связаны. Раз уже села – сиди и не рыпайся, держись крепче.

– Неужели тебе совсем не страшно? – интересуюсь я, пока мир ночных гонок расплывается перед моими глазами.

– Страх пробуждает в нас острое желание жить. И это именно то, что мне нужно, – парирует Кайрис.

– Ты сумасшедший. И я тебя ненавижу.

– Речь не мотивирует, Русалка. Попробуй еще.

– Чего? Я должна тебя мотивировать?

– Да. Пообещай мне награду, если я доставлю тебя к финишу в целости и сохранности.

– Могу пообещать тебе, что не расскажу в подробностях об этом треше твоему отцу.

– Не интересно. Поцелуй с языком звучит куда более вдохновляюще.

– Ты с ума сошел? Ты мой будущий брат.

– Запрет меня возбуждает, как бы сильно ты меня ни раздражала. Хочу попробовать, каково это – трахнуть ртом свою будущую сестру и бывшую подругу детства, – он начинает так сильно газовать, что его слова фактически не теряются в грозных звуках мотобайка.

– Если твой язык когда-нибудь окажется в моем рту, то в этот же день он будет отрезан моим парнем!

– Это тот, что выступает на сцене в театральных рейтузах? – фыркает Саша, пробуждая во мне все оттенки злости.

– По крайней мере, он чистоплотен, порядочен, воспитан и умен. А ты так и останешься мажорчиком, который ни черта не умеет без своей фамилии, – огрызаюсь я.

– По крайней мере, я собираюсь в будущем спасать людей, а не скакать на сцене, облизывая режиссеров ради крутых ролей. Что скажешь, Русалка? Сколько из них тебя лапали, прежде чем допустили к прочтению сценария?

Его слова бьют под дых. Выбивают из меня все живое. Ком в горле становится таким огромным, что я уже не способна ему ответить. Все, что я могу, – это до безумия сильно врезаться ногтями в его грудную клетку. Расцарапать ее к чертовой матери. Если бы мне удалось порвать его грудину и засунуть туда руку, сердца я бы там не нашла.

Александр Кайрис – гнилой человек. Если он не знает всех грязных подробностей моего прошлого, но о многом догадывается, это не дает ему права так говорить. Не дает! Но он умело давит на самое больное, уязвимое, осознанно отравляя меня своим ядом. Вопрос лишь один: за что, мать его, за что?!

После оглушительного свиста мы стартуем вперед и мчимся в едва освещенной тьме сильнее ветра. Закрываю глаза, вцепившись в ублюдка мертвой хваткой.

Сердце колотится так сильно, заглушая рев мотора. Пояс крепко связывает меня с Сашей, являясь последней опорой в этом мире скорости и опасности. Каждая секунда смертельной гонки ощущается мною пробежкой по тоненькому канату над пропастью. Одно неверное движение водителя – и падение в пропасть неизбежно.

Мотоцикл рассекает пространство летящей стрелой, адреналиновые вдохи заполняют легкие. Вокруг проносятся наши соперники, мелькая перед глазами, когда я решаюсь их приоткрыть. И вновь превращаются в хаотично плывущих призраков, когда закрываю. Слева раздается истошный женский вскрик, давая понять, что один из мотоциклов заносит на повороте. Мамочки, надеюсь, никто не умрет сегодня.

Каждый поворот воспринимается мною с особым ужасом, и я сильнее прижимаюсь к своему мучителю. Я даже начинаю доверять Саше и немного расслабляюсь, сливаясь с ним в единое целое… да только именно в этот момент наш байк встает на одно заднее колесо, и, потеряв привычное местоположение в пространстве, я визжу и проклинаю про себя Кайриса.

Сердце вот-вот вырвется из груди, за несколько секунд отмерив все удары, что предначертаны на жизнь.

Резкий поворот, ускорение, снова поворот… рев мотора, крики зрителей, многотональные свистки… Все заканчивается так же быстро, как и началось. Саша тормозит, поднимая вокруг себя столб пыли.

– Круглую сумму денег получает Алекс Кайрис, пришедший к финишу первым! Многократный чемпион наших портовых гонок реабилитировался после двухмесячных провалов! – словно сквозь слой ваты, прислушиваюсь к голосу диктора. Голова кружится, несмотря на то, что мы уже давно стоим на месте. Мои глаза по-прежнему закрыты, хотя ассистенты освобождают меня от оков ремня и шлема.

На мягких ногах я слезаю с байка, ощущая удушливую панику. Мне нечем дышать, колени и руки бьет мелкая дрожь… Хочется упасть на пол и завыть в голос. Не верю, что осталась жива после такого безумия.

– Эй, Русалка, ты что? Я тебя живой доставил, а ты помирать собралась? – Саша продолжает издеваться, хотя меня так мутит, что я едва стою на ногах. Мир превращается в смазанную картину, объятую туманом.

– Отвали, не трогай меня, – с трудом шевеля языком, спорю с ним я, когда он подхватывает меня на руки. Прижимает к груди, пока я цепляюсь за его плечи, фактически теряя сознание. Интересно, можно ли умереть от страха? Запросто, наверное. Сердце может не выдержать. – Отпусти меня, поставь на место! – резко начинаю дрыгать ногами, пытаясь избавиться от Кайриса, как от назойливого насекомого.

– Прекрати позорить меня, – встает на дыбы Саша, его лицо накрывает раздраженная и безжалостная маска. Он отпускает меня и вот я твердо стою на асфальте в боевой позе.

– Значит, вот что тебя волнует! Тогда именно это я и буду делать, – толкаю его, упираясь ладонями в плечи Кайриса. Толкаю второй раз, прекрасно понимая, что он не сможет ничего мне сделать в ответ. Не будет же он меня бить прилюдно. Да и каким бы ублюдком он ни был, он не поднимет на меня руку – Кайрис только душить умеет и раскидываться словами, наносящими точные попадания по болевым точкам.

– Угомонись, сучка. Кому сказал, – словно собаку, дразнит меня Саша, пока я продолжаю толкать его. В следующую секунду он мягко, но четко пододвигает меня к байку, заставляя прижаться к нему задницей. Ток крови пульсирует в висках и звенит в ушах от охватившего гнева, Алекс расплывается перед моим взором оттенками красных всполохов.

Я вновь хочу его толкнуть, на этот раз вложив весь свой вес и силу в мощный удар, но Саша ловит мои запястья в воздухе. До боли сжав их, заворачивает за мной, параллельно вжимаясь пахом в мои бедра.

Меня мгновенно парализует. Оторопев, я не осознаю того, что происходит, но к тому моменту, как нас окружает улюлюкающая толпа, он накрывает мои губы своими. Проявив максимум упертости, раскрывает языком мой рот, с рыком и стоном проникает внутрь и буквально трахает меня, толкаясь вздыбленным членом в низ моего живота в быстром ритме. Моя душа кричит в ужасе, бьется о стены моего тела и разума, но его губы становятся долбанным источником кислорода и раскрываются карающей пристанью в огромном бурлящем океане, состоящего из страха и тревоги.

Каждое его прикосновение, каждое движение губ, словно заклинание, призванное успокоить мой беспокойный дух и затуманить панику, возникшую после гонки.

– Ты мог убить меня, – шепчу в его губы, когда он на секунды отрывается от поедания моих, переводя дыхание.

– Это моя главная цель, – со смехом вставляет он и целует снова так, что немеют ноги и колеют нервные окончания во всем теле. – Тише, девочка. Дрожишь вся. Успокойся, Мари… Тише. Все в порядке, – сквозь поцелуи он утешает меня, обволакивая мое сердце медом.

Его голос уносит меня в безопасное убежище, создает непробиваемый бункер. Почему-то именно в его руках я улавливаю тотальную безопасность, как бы парадоксально это ни звучало, учитывая его маниакальное желание меня убить.

Растворяюсь, забывая обо всем. Есть только Саша, его губы, его тело. Запах, дурманящий и поднимающий меня на седьмое небо или даже на три метра выше. А может быть, на десятки, сотни и бесконечные миллиарды метров выше…

Я утопаю в эмоциях и ощущениях и сдаюсь ему, что для меня сродни маленькой смерти – так открыться ему, приняв поцелуй от человека, который намеренно уничтожает меня, разрывает на части душу.

Ненавижу… всегда буду.

– Ты же обещала, что мой язык будет отрезан, – дразнит меня Саша, чувствуя, что я инстинктивно отвечаю на его поцелуй.

– И не только язык, если ты не остановишь это, – вставляю я, ощущая, как нарастает его возбуждение, упираясь в мои бедра.

– Ты про то, что у меня на тебя колом стоит? – усмехается в мои губы. – Я сам такого не ожидал. Не помню, чтобы я от поцелуя был таким твердым, что засадить тебе прямо здесь готов.

– Пошляк. Извращенец.

– Наглец.

– Манипулятор с вечно командным тоном.

– Тебе он так нравится, – его ладони отпускают мои руки и накрывают ягодицы. Он толкает мои бедра на свои, заставляя меня изогнуться волной. Черт, что я делаю? Это все очень плохо. Нас могут сфоткать, выложить в социальные сети, все это увидит Денис, родители… Стоит порадоваться, что между нами нет кровного родства, иначе совсем жутко было бы.

Несмотря на все запреты, что стоят между нами, и откровенную жгучую ненависть, мне тяжело отойти от него даже на миллиметр.

А дальше происходит единственная вещь в мире, способная резко оторвать нас друг от друга – в порту взвывают полицейские сирены. Все бросаются в разные стороны, а мы с Сашей прыгаем на байк, в надежде уехать от полиции как можно дальше. По сравнению с обезумевшей гонкой, любая езда на мотоцикле теперь кажется легкой разминкой. Я вхожу во вкус и прижимаюсь к Саше с особой нежностью, чувствуя, как он сжимает мою ладонь, припечатанную к его груди. Глаза щиплет, я едва ли не плачу, задыхаясь от того, что ощущаю, как чувственно он поглаживает мои пальцы, управляя мотоциклом одной рукой.

– Куда мы едем?

– На нашу базу, в безопасное место. Мы там всегда финал празднуем, – заверяет меня Саша. – Там будем отмечать и забирать приз.

***

Так называемой базой оказываются заброшенные катакомбы и нежилые дома на окраине городка. Так вышло, что это отели, лишенные финансирования и приостановленные в стройке.

Алкоголь здесь льется рекой, смех и гогот не прекращаются… Испанские слова путаются с английскими, а Саша оставляет меня в малознакомой компании ребят, жарящих зефир у разведенного костра. Здесь так шумно, что все немного начинает действовать на нервы.

– Ты куда? – я умираю от желания снова поговорить с ним по душам. Уточнить, что означал наш поцелуй, и можно ли считать это символом нашего перемирия.

Черт. Логика просто покинула чат. Почему я думаю о своем будущем сводном брате, как о друге, поцелуй с которым меня возбуждает? А еще у меня есть парень, и это окончательно взрывает мне мозг. Быть может, испытывать столько чувств одновременно – нормально для моего возраста? Когда, если не сейчас? Невольно вспомнились слова любимой бабушки: «Марина, крути парнями, пока молодая. Я в твои годы вела себя так, что вся Кисельня за мной табуном ходила! Я влюблялась в каждого красавца, заявляющегося в дом культуры на дискотеку… Потом за деда замуж вышла, успокоилась. Любила его сильно, но к тридцати все чувства притупились и так и не вернулись в том объеме, что были в молодости. В восемнадцать лет все только начинается и это – бесценно. Но находясь в этом возрасте, невозможно осознать ценность счастливых моментов…»

Можно менять страну, культуру, город, время… но, кажется, юношеская влюбленность, тем более запретная, граничащая с ненавистью, не меняется от перемены мест «слагаемых».

Первая любовь – она у всех такая одинаковая и такая разная одновременно. Навсегда меняющая тебя изнутри, какой бы странной, противоречащей всему она ни была. Такое чувство, что первая любовь – она всегда чуть-чуть «вопреки» и никак иначе.

– Скоро вернусь. Мне нужно деньги забрать, – отрезает Саша немного отстраненно, накрывая меня своей курткой от легкого вечернего ветра. Я вдыхаю его запах, считывая этот жест как невербальное послание о том, что он со мной, несмотря на то, что Кайрису нужно отойти к организаторам гонки. – Я недалеко, ты под присмотром. И не флиртуй с пацанами, иначе будешь наказана.

– Меня нельзя надолго оставлять одну, имей в виду, – предупреждаю я и опускаюсь на огромную бетонную плиту, которая могла бы быть частью фундамента или стеной дома.

– Еще бы, – положив ладони на мои плечи, он всего лишь на мгновение прикасается губами к моему уху, чтобы прошептать: – Наказание тебя ждет в любом случае. Только, если ты будешь меня слушаться, оно тебе очень понравится, – провокационно обещает Кайрис.

В следующую секунду он отрывается от меня и исчезает в толпе парней, празднующих жизнь и бурно обсуждающих детали гонки.

– Жива осталась? – рядом со мной падает Луна, протягивая мне хорошенько зажаренную палочку с маршмеллоу. – Я чуть не умерла от страха. Это было ужасно, – делится впечатлениями девушка. – Ужасно круто, – ее взгляд вспыхивает, очевидно, дочь декана до сих пор пребывает в шоке, как и я. Мы вместе проехались по канату над пропастью. – Жаль, не всем так повезло, как нам.

– Что-то случилось?

– Авария произошла прямо на треке. Вроде никто не погиб, но в госпиталь парочку забрали, еще и полиция их допрашивать будет. Если бы я была на месте упавших с байка, отец бы мне голову с плеч снял, – делится Луна, а мне вдруг становится дурно от параноидальных мыслей.

Мотогонки, как бы красиво и романтично это ни звучало, – это, правда, опасно. Полиция вряд ли разгонит эти регулярные сходки. Если они существуют, значит, закон позволяет им быть, они же не вчера начались здесь.

– Авария? Точно никто не умер?

– Они были не на высокой скорости в момент падения, водитель успел затормозить, но все равно. Мы могли бы быть на месте той парочки, Марин, – кошмарит меня Луна.

Вот так, по глупости можно и погибнуть. Раз – и тебя нет. И судя по словам Саши, он этого и добивается. Черт, он подверг меня дьявольскому риску. Внезапно мое сердце утопает в возмущении и ненависти к Кайрису. О чем он думал?

Сначала меня чуть не изнасиловали.

Потом я едва ли не стала жертвой аварии.

Он открытым текстом говорит мне, что хочет моей смерти, а следом целует в губы. А я? А я ведусь на эту херню, еще и млею от его поцелуев… Черт, а не пойти ли ему на три буквы?

Далеко и надолго. Сколько это будет продолжаться? Возможно, мне стоит открыто рассказать всем о том, что на самом деле случилось тогда, и он перестанет иметь такую власть надо мной и шантажировать.

Полная решимости, встаю с бетонной плиты и отправляюсь на поиски Саши. Все безуспешно, Кайрис пропал с поля зрения и оставил меня одну, и это несмотря на то, что в нем один метр и девяносто сантиметров.

– Кайриса не видел? – интересуюсь у одного из парней. Они сплотились в круг и, словно сектанты, курят и пьют пиво, что-то бурно обсуждая на родном языке. Незнакомец окидывает меня оценивающим взором и, выпуская дым мне прямо в лицо, кивает в сторону заброшенного отеля, представляющего собой бетонные стены без отстроенных боковых частей.

Что он там делает? Надеюсь, употребляет наркотики. И я с радостью застану его с поличным…

Поборов страх, вхожу в Богом забытое помещение, утопающее во мраке. Здесь, очевидно, периодически тоже собирается молодёжь – по периметру расставлены крошечные лампадки на батарейках, освещающих мне путь по длинному коридору.

Я хочу позвать Сашу вслух, но внезапно прислушиваюсь к странным звукам, выбивающим у меня опору прямо из-под ног. Черт. Я уже не уверена, что хочу идти дальше… но любопытство и желание убедиться в том, что это Кайрис, сильнее.

Сердце, словно ошалевшее, барабанит ребра. Так оно не билось даже во время гонки. Бабочки, которыми был полон мой живот после чертового поцелуя, превращаются в крошечные летающие внутри ножи.

Может, мне не нужно заглядывать в эту комнату? Ведь по звукам ясно, что я там увижу.

Но я делаю роковой шаг и смотрю. Порнофильм дополнен звуковым сопровождением: девичьи стоны, его низкое рычание и дыхание, мощные шлепки плоти о плоть…

Моргнув, ощущаю, как по щеке течет крупная слеза, оседая на губах ядом.

Перед глазами все расплывается, но я все-таки вижу, как Кайрис трахает какую-то девчонку, грубо схватив ее за волосы. Сжав так сильно, что вены проступают в свете электрических ламп. Его татуировки кажутся бесами, что вселились в него и заставляют двигаться в ней так страстно, горячо и отчаянно. Бесами страсти, какой у меня отродясь не было.

И я даже не знаю, что причиняет боль сильнее – то, что та девушка не я, или тот факт, что этот парень, с упоением трахающий свою шлюху, – Кайрис.

Мне никогда не хотелось ничего подобного с Денисом. И у меня смешанные чувства: обида, боль, непонимание… злость и даже зависть.

Секс – это что-то животное, запредельное, дикое, неизведанное для меня. А такой секс – тем более.

– Да, детка. Так. Сожми меня сильнее, – трахая ее со всей дури, он вбивается в нее все мощнее, обхватывая ее за все аппетитные и выпирающие места. Еще с секунду я наблюдаю за тем, как накаченные мужские ягодицы двигаются в интенсивном ритме, а потом… Кайрис поворачивается назад и смотрит на меня. Не уверена, что возможно что-то разглядеть в укутывающей темноте, но это и неважно.

Краснею мгновенно. Едва ли не умираю на месте от стыда и ужаса. На краткий миг мне кажется, что когда он изливается в нее, его губы беззвучно произносят мое имя… Девушка визжит от удовольствия и кайфа, а я просто бегу прочь, хватаясь за живот и перебирая ватными ногами.

Как только я оказываюсь на полностью свежем воздухе, меня начинает тошнить, боль в грудной клетке становится невыносимой. Я не понимаю, почему мое сердце такое глупое и вообще реагирует на этого подонка. У него же биполярка полная, он, мягко говоря, конченный.

Ненавидит меня, играет со мной, целует меня, проявляет заботу, параллельно трахает другую… Животное. А я «подсаживаюсь» на это дерьмо, залипая на нем своим драгоценным вниманием. Со злости хочется взять любого парня и оседлать его прямо здесь же, но я не стану рубить с плеча.

Убегая, я врезаюсь в Луна, но, не обращая внимания на то, что она мне говорит, просто ловлю попутку, выбежав на ближайшую трассу, и в слезах называю адрес Кайрисов.

Я не понимаю, зачем он так со мной поступил.

Что я ему сделала?

Ведь когда он уходил, я чувствовала столько нежности в его прикосновениях, что кажется, она никак не может быть поддельной.

Хорошо, Кайрис. Видит Бог, однажды я причиню тебе такую же боль, какую ты мне причинил. Жизнь длинная. И мое следующее задание для тебя будет беспощадным и безжалостным.