Глава 27

— У меня сейчас очень плотный график, — ищу я варианты отказаться, но мягко, чтобы не оскорбить собеседника, который в свою очередь громко ухмыляется. — Правда, не до развлечений пока.

— Мы ведь сами планируем свой график… — осторожно настаивает Роберт.

— Я понимаю, что твои дни расписаны не менее тщательно. И мне даже лестно, что ты готов под меня немного подстроиться, но…

— Но не сейчас. Я понял. Тогда считаю, что получил твое одобрение звонить иногда и дальше. А когда ты будешь посвободнее? Недели через две где-то?

— Примерно.

— Запомнил. Мне кажется, или ты пытаешься поскорее сбежать от меня?

— Нет! — возражаю горячо. — Нет… не сбежать, я просто… мыслями уже вернулась к нерешенным…

— Увиливаешь. Ты стараешься закончить разговор после предложения встретиться. Все же я оказался прав насчет черного списка, а? — тонко поддевает Роберт.

Просто я растеряна, мне необходимо немного побыть в одиночестве. Мне и Аяза не хочется видеть.

— Сейчас немного не вовремя.

— Хорошо. Еще пару вопросов можно?

— Дерзай, — одобрительно киваю я, хоть собеседник не может этого заметить. Ему вновь удается меня заинтриговать.

— Какой предпочитаешь кофе?

Неожиданно. Ему снова удается меня удивить.

— Обожаю сладенькие добавки. Карамелька, ваниль. Мороженое тоже сойдет.

— Буду знать. Ну что ж. Больше не задерживаю.

— Ааа… второй вопрос? — недоумеваю я.

— Я передумал его задавать.

И тут челюсть уже роняю я.

— Хитро. А что ж так?

— Да вот думаю, вдруг сорвусь.

— В каком смысле? — не отстаю я.

— Не бери в голову.

— Значит, распалил мою фантазию, заставил построить множество предположений. И передумал!

— Так точно. Спокойной ночи, Гелена.

— Ты шутишь?! Немедленно спрашивай! — настаиваю я с укоризной.

— А ты обещаешь ответить?

— Обещаю. Если это не поставит меня в неловкое положение.

Вот так! Лихо я расставила границы. Не успеваю нарадоваться, как Роберт парирует:

— Номер квартиры.

И все? Так просто? Про это я не подумала. Эм. Наверное, если я отвечу, это ведь… ничего?

— Сорок седьмая, — произношу с осторожностью. — А зачем тебе?

Надеюсь это совсем не то, о чем я подумала, но вариантов немного.

— На всякий случай, — хитрит Роберт. — В общем, спокойной ночи. Если что — я к твоим услугам, сам спать не скоро. Звони, пиши.

— Договорились.

Связь уверенно обрывается, погружая динамик в тишину, а я как дурочка еще долго смотрю на телефон.

Глупую улыбку на губах подмечаю, лишь когда, уже оказавшись в квартире, я прохожу мимо зеркала.

Такого бестолково-радостного выражения лица я еще не видела в своем отражении никогда.

На следующий день ко мне в гости приехала мама. Мы с ней негласно обе решили не поднимать щепетильные вопросы: не обсуждали ни меня с Аязом, ни папино недовольство.

Да-да, он, оказывается, на меня еще и злится, но сегодня он недостоин нашего внимания: у нас с мамой нашлись темы поинтереснее. А после меня она встречается с Акрамом: они едут в больницу.

— Милая, у тебя телефон звонит, — замечает мама, разливая чай по чашкам.

От выброса адреналина в кровь сердечко начинает учащенно биться, я взволнованно гляжу на экран.

Состроив кислую моську, отключаю звук и переворачиваю телефон экраном вниз.

— Аяз? — прозорливо уточняет мама.

— Он самый.

— При мне говорить не хочешь?

— В принципе отвечать ему не хочу. Мам, можно спросить? — интересуюсь я, должно быть, впервые за всю жизнь осмелившись спросить о ее личном. Я никогда открыто не совала нос в их с папой отношения. Но теперь хочется узнать.

Мама как-то печально улыбается, словно понимает, к чему я клоню.

— Спрашивай, доченька.

Смотрит на меня открыто, ожидая удара.

— Ты папу никогда не любила?

Пауза плотненько заполняет гостиную, мама не спешит делиться мыслями. Обдумывает. Видимо, не готова она сейчас к откровенности. Но я ведь уже спросила.

— Каждый из нас вкладывает в это понятие свой смысл. Я точно знаю, что он разберется с любыми моими проблемами. Всегда поможет, поддержит. Ценю это.

— Я не об этом спросила. Тебя никогда не тянуло к нему, как к мужчине? Тебе не хотелось, чтобы он смотрел только на тебя? Не замечал других женщин? Разве тебе никогда не хотелось быть единственной для мужа?

— Хотелось, — шелестит тихий ответ, словно лёгкое дуновение ветерка.

— Почему же ты ею не стала?

— Чтобы мужчина преподнес свою верность, женщина и сама должна сделать ему равноценный подарок. Мне это не удалось. Поэтому считаю себя не вправе требовать от мужа то, чего сама дать не в состоянии.

— Ты изменяла папе?! — ошарашенно уточняю.

— Ты считаешь изменой только физическое предательство?

— Разве нет?

Мама спокойно пожимает плечами.

— Желание принадлежать другому или другой идёт от сердца. Предательство зарождается внутри нас. В этом плане я с самого начала не была верна твоему отцу. А после… как-то уже было слишком поздно.

— Значит, не любила, — заключаю я печально.

Мама тактично молчит.

— Неужели тебе не хотелось свободы? Жить независимо от мужа? Встретить человека, который сможет сделать тебя счастливой? — не сдаюсь я.

— А ты считаешь, моя жизнь не удалась? У меня есть вы. Дом, в котором я хозяйка. Свои увлечения. У меня есть много свободного времени, и я вольна распоряжаться им по своему желанию. И никто мне не запретит. Моя жизнь сложилась не так плохо, как ты считаешь.

— А мне бы ты желала такую жизнь?

В комнате даже тише стало. Мама не спешит отвечать, но я знаю, что она скажет мне. Теперь знаю.

— Знаешь, доченька… Ведь у каждого свое счастье. И свои взгляды навязывать другим — неправильно. Все мы разные. Что неприемлемо для меня, тебе может показаться вполне обыденным. И наоборот.

— Тебе не хочется уйти от папы?

— А кто от этого станет более счастливым?

— Разве не ты?

— Нет. Я привыкла к тому, что у меня есть. Дорожу этим. Да и некоторые ошибки исправлять уже слишком поздно, даже если ты сумел их признать.

— Никогда не бывает поздно.

— Поверь, доченька. Бывает.

— Ты в чем-то раскаиваешься, мама?

— Каждый из нас в чем-то раскаивается, но жизнь дана нам для того чтобы жить, а не тонуть в своих сожалениях.

— Как ты можешь постоянно его прощать? Скажи мне, неужели внутри ничего не ёкает?

— Когда ничего не болит и прощать проще. Когда не так уж и задевает… вот когда мужчина живет в тебе, ты им дышишь, встречаешь рассвет с его именем на губах… тогда да, тяжело. А как у нас с папой проще.

— А если ты стоишь перед выбором и не можешь сделать ни шага вперед?

— Значит, нужно сделать шаг назад. И подумать еще, — из-под ресниц мама бросает на меня понимающий взгляд. — Не торопиться.

Она красивая женщина. Даже сейчас в свои немолодые годы она выглядит привлекательно, ухоженно и элегантно. Как-то по-царски. Утонченно. В ней есть что-то, что заставляет остальных склонять голову. Но мне ее никогда не понять. Я бы, как она, не смогла — жить с мужем-изменщиком, чье предательство даже не припорошено нормами приличий.

— Мне показалось, или кто-то стучал в дверь? — поднимается она.

— Не знаю, — удивляюсь я. — Пойду проверю.

Заглядываю в глазок и отшатываюсь. Зачем он приехал?!