24. Ни капли удачи (Настя)

Когда мне вырезали талисман, то говорили, что отдавать его очень опасно, что можно потерять всю удачу, если отдашь его в руки тому человеку, что совершенно безразличен к твоей судьбе.

Стоило мне выйти из здания, вернее убежать, кутаясь в свой плащик, как мимо проезжающая машина окатила меня грязью. Снег, вчера еще падавший, сегодня растаял и теперь превратился в грязные лужи. По одной такой и проехала машина, поднимая целый фонтан. На сером пальто сразу выступили коричневые пятна, сначала насыщенные, потом чуть светлее. Что могло быть хуже? По-настоящему теплая вещь теперь была испорчена.

Я даже всхлипнуть не успела, как еще и поскользнулась, и упала на мокрый грязный тротуар.

Вот тут уже не смогла не всхлипнуть, а вот заплакать уже не могла. Наверно, там в коморке все выплакала.

Люди шли мимо. Я — видимо точно мышь, до которой никому нет дела, еще и каблук сломался. Когда попыталась встать, поняла, что он едва держится на сапоге. Как добраться до места, что заменяет мне дом, здесь в этом страшном городе, я не знала.

Вот такой грязный облитый вид отражал все мое настоящее состояние. Окатили меня грязью, обплевали, размазали…

Я вспоминала разговор с Андреем и не понимала. Зачем он говорил со мной, если считал меня просто продажной шлюхой, зачем рассказывал про веру в людей, слушал про мои мечты, а это его «остаться с ним»? Что он имел в виду? То же, что и Марта? Чтобы я жила за его счет и раздвигала ноги, когда он того захочет?

Слезы сами навернулись на глаза. Зачем я поехала на этот дурацкий бал? Зачем потом поехала с ним?

Мне уже не верилось, что я вообще что-то чувствовала в тот момент, когда смотрела на него.

Влюбилась? Теперь от воспоминаний было только больно.

Я хотела впрыгнуть в автобус, но поняла, что потеряла где-то свой кошелек. Забыла в коморке?

Выронила, когда упала? Не знаю, главное, что у меня при себе не осталось ни копеечки.

«Дома есть», − попыталась я себя утешить, шагая пешком, а идти мне надо было долго.

В кармане был только телефон, только позвонить мне было некому. Разве что маме, а что я ей скажу?

Наберу номер и разрыдаюсь? Чтобы она переживала? И так боялась меня отпускать.

Телефон внезапно зазвонил сам. Я его достала, увидела неизвестный номер и зачем-то попыталась вытереть сухие ресницы, а потом ответила. Не знала кому, но ответила.

− Да.

− Настя…

От его голоса у меня внутри все скрутило. Дышать я перестала. Что он хотел сказать я не знала и знать не хотела. Стыдно так было, что я просто быстро отключила вызов и телефон. Снова захотелось плакать, но я была уже почти дома.

− Я уезжаю, − сказала я квартирной хозяйке.

− Как это? А когда вернешься? — спрашивала старушка.

− Не вернусь.

− Ну, Настенька…

− Я не вернусь! — крикнула я, скидывая вещи в дорожную сумку.

Она еще пыталась убедить меня выпить чаю, но я отказалась наотрез. Мне хотелось уехать как можно быстрее. На любом поезде, лишь бы в нужном направлении. Пришлось надеть куртку. Она не такая теплая, но это лучше совсем легкого плащика и грязного пальто.

Каблук сломался уже у самого дома, потому и зимние сапожки я выкинула. У меня остались только ботинки, но они были удобными.

Вещей у меня было немного, всего одна сумка и папочка с моими эскизами, которую пришлось прихватить в руки.

Стоило мне выбежать со двора, прячась в капюшон, как возле подъезда остановилась машина. Я ее узнала, потому обернулась.

− Она тут комнату снимает, − сказал тут Игорь. — Ты хоть решил, что будешь говорить?

− Да что тут говорить? — возмутился Андрей, выскочив из машины. — Я просто ее увезу отсюда к себе.

У меня снова навернулись слезы.

Игорь качал головой, а Андрей забегал в подъезд, а я бежала прочь и запрыгивала в первый попавшийся автобус, чтобы оказаться как можно дальше от дома к тому моменту, как этот человек узнает, что совсем недавно ушла.

Видишь ли, говорить со мной не надо, я просто вещь, которую можно взять и увести, а я может быть совсем не вещь и вещью быть не хочу…