9. Изощренные игры (Андрей)

Я спрятался в небольшом кабинете. Здесь обычно директор музея принимал меценатов и коллекционеров. Я тут бывал и чувствовал себя вполне свободно, даже переодеваясь.

Костюм, как я и попросил, мне принесли белый. Раз уж я собрался весь вечер провести с этой милой девственницей в платье невесты, то почему бы мне не поиздеваться над отцом так же, как он уже пятый год издевается надо мной. Мой свадебный костюм, купленный тогда шесть лет назад, был мне конечно не в пору, но заполучить похожий было не трудно. Классический белый пиджак, брюки, галстук и в завершение всего побег моей сестры, если у Коршунова старшего не будет инфаркта, я поверю, что у него нет сердца. Хотя, я действительно думаю, что сердца у него нет.

Я мог бы и обойтись без намеков. Просто сказать, что женюсь на вот этой первой встречной, если бы я разбрасывался словами, а так…

Переодевшись, я присел на край стола, закурил и только тогда посмотрел на бумаги.

− Я могу это забрать? — осторожно спросила девушка, судя по костюму работавшая на этом балу.

Я взглянул на снятый костюм и кивнул. Она тихо и осторожно подсунула мне пепельницу.

− Спасибо, − сказал я ей, понимая, что это она преждевременно, а то я не подумал и пришлось бы встать, чтобы стряхнуть пепел.

Мое спасибо, ее кажется напугало. Точно имела дело с моим отцом.

На этом я решил о ней забыть. Без меня разберется, да и дело Насти было интересной.

«Анастасия Николаевна Летова»

Фамилия-то какая? Ей определенно идет.

«20 лет».

Девчонка совсем.

Закончила девять классов школы и какой-то техникум. Швея-раскройщица. Мне это по сути ни о чем не говорит.

Родители живы. Оба учителя в обычной школе в маленьком городке на периферии. Что она тут забыла — не понятно.

Я затянулся. Задумался. Точно ли она вообще знает, что происходит? И если знает, то почему она здесь?

Я перечитал дело вдоль и поперек. Никаких ухажеров, больных детей, карточных долгов у бестолковых братьев. Даже никаких братьев. Мечта? Да, в деле была версия о том, что она хотела стать модельером. Решила продать свою невинность, чтобы заработать на мечту? Я, конечно, цен не знаю… кстати, наверно зря не знаю, но все равно думаю, что этого будет недостаточно для такой мечты. Хотя, для начала, возможно?

Я порвал листы, открыл окно, пуская мороз, и стал их жечь в пепельнице, по жмене обрывков. При этом курил. Что-то меня нервировало в этой истории. Да и девчонка мне нравилась. Хорошую девушку в моем окружении не отыщешь, а со стороны едва ли не испортишь, дав ей деньги.

Что делать с этой, я не знаю.

Выкурив еще пару сигарет, я понял, что прячусь слишком долго, пришлось быстро закрывать окно и выходить. Только я не спешил к Насте, вместо этого я нашел Марту и Федора, главных организаторов ежегодного балагана.

− Признавайтесь, − сказал я им прямо, положив руки обоим на плечи. — Эта девушка вообще знает, зачем она тут?

− Конечно, знает! — мгновенно ответил мне Федор, мерзко улыбаясь.

Марта хотела что-то сказать, но тут же рот закрыла.

− Что? — спросил я строго. — Она там что-то уже про любовь плела.

− Да, вы ей очень понравились, − странно неуверенно сказала Марта, хотя обычно ведет себя, как настоящая стерва.

− Она деньги брала? — спросил я прямо.

− Конечно! — уверял меня Федор, а я смотрел на Марту, и мне не нравилось, как бегали у нее глаза.

− Сколько?

− Как обычно…

− Мне нужна конкретная сумма. Мне интересно, сколько стоит нынче невинность.

Я посмотрел на Федора. Он засмеялся, но достал телефон и вместо номера набрал мне сумму с шестью нулями.

− Это какая валюта?

− Просто рубли, − хохотал Федор.

Я только бровь поднял. Неужели оно того стоило?

− И она действительно их взяла? — спросил я еще раз, глядя теперь уже строго на Марту.

− Ну, а как иначе? — спросила она у меня и даже в глаза мне заглянула.

Ладно. Пусть так. Не понимаю зачем, но раз так, то и я пойду до конца.

Я только хмыкнул и хотел вернуться к своему подарку, а меня внезапно остановила Марта.

− Только, знаете, она очень нежная, действительно сама невинность. Вы с ней поделикатней.

Я уставился на нее.

− А я что, когда-то был с кем-то груб?

− О нет! Что вы? — испуганно засуетилась Марта. — Я просто хотела сказать, что она действительно очень нежный и чувственный бутон, вот и все, нежнее прочих. Понимаете?

Она неловко улыбнулась.

Отвечать я ей уже не стал, подхватил бокал вина с подноса одного из официантов и, выпив все, поспешил к своему «нежному бутону» — после такой характеристики не дойти до конца я просто не могу, но сначала вечер, до полуночи у нас еще есть время, а там до рассвета она моя, а рассветы нынче наступают поздно…