Глава 38

— Присаживайтесь, Иоран. Я очень старалась приготовить вкуснее для вас, — сладко залепетала эта змеюка, вызывая у меня злобные кишечные колики, или это от дневной баланды несварение.

— Я всеяден, — холодно ответил мой медведь, — мне безразлично, что есть.

Вот так тебе, гадина, злорадно возликовала я. Кажется, до моего мужчины всё же дошло, как себя вести нужно. Это была моя маленькая победа! Прошествовав с ним за ручку до стола, я царственно уселась.

Иоран только тяжело вздохнул. Сразу было видно, раздражают его наши бабские склоки.

— Смотрю, не ублажила тебя, девка твоя, — ядовито прошипела гадюка младшая, — что хмурый такой, воевода?

- Тебе язык десна жмёт? — зарычал он. — Кто тебе, баба бестолковая, сказал, что я добрый? Жену мою помелом своим не тронь, не по нраву мне это. Я себе не позволяю слова недоброго ей сказать, куда ты свой рот открываешь? И по деревне сплетни не таскать. Иначе выпорю и не гляну, что девка, как мужика отхожу, рука не дрогнет.

Дааа!

Кажется, и каргу, и давалку местную усмирили.

Я расплылась в счастливой улыбке. Мне и огрызаться больше не пришлось: мой медведь сам всё сделал. Плохо, что поначалу он молчал, но, как видно, и, правда, не принято у мужиков ругань с бабами разводить.

Взяв ложку, я опустила её в тарелку и зачерпнула неаппетитного вида жижу.

Но еда оказалась сносной.

Видимо, Малашка и, правда, старалась произвести фурор.

Да, не вышло!

Криво ухмыляясь, я ужинала, как ни в чём не бывало. За окном было темно и тихо.

Ночь уж глубокая на дворе.

Доев всё до конца, Иоран поднялся с лавки и, никому ничего не говоря, вышел из дому. Я наблюдала в окно, как он неспешно прошёлся по двору и вышел на улицу. Ещё не погашенные маленькие уличные факелы на крыльце хорошо освещали его силуэт.

— Рано празднуешь победу, — прошипела карга.

Я одарила её тяжёлым взглядом.

— Будешь жало своё изо рта вытаскивать, попрошу своего мужчину прикопать вас за забором. Разозлите ещё раз, освобожу этот дом от вашего присутствия, — ровно без особых интонаций произнесла я. — Хочешь жить, старуха, забейся под печь и девку свою с собой не забудь.

В комнате снова стало тихо. Конечно, я врала. Никого никто не закопает. И выкинуть хозяек из дому, какими бы сволочными они ни были, я не посмею, потому как права морального не имею. Но кто же мне запретит попугать и слукавить? Никто.

Я зловредно улыбнулась и встала из-за стола.

— А готовишь ты, Малашка, так себе: свиньям да собакам сойдёт. Хлебнув это, — я пальцами отодвинула от себя тарелку, — становится понятно, чего мужика нового рядом с тобой нет. Видимо, ещё не так оголодали, чтобы на такие харчи наброситься.

Малашка, кажется, позеленела от злобы.

Я же ещё шире расплылась в сладкой улыбке.

Иоран с охапкой меховых спальников снова вошёл в избу, оглядел нас внимательным взглядом и скинул добро в углу на пол.

— Лиза, давай стелиться и отдыхать. Тебе беречь себя нужно. Нежная ты у меня, — негромко прошептал он, подойдя ко мне вплотную, но думаю, что эти змеюки его услышали.

Вместе мы расстелили спальники. Иоран специально выбрал самый дальний угол. К тому же он подтащил туда скамью и огородил нас, занавесив её лёгким шерстяным покрывалом.

— Ложись, красавица моя, — шепнул он, — через пару дней подойдут наши отряды, и мы пойдём на княжеский город. Эта война подходит к своему завершению.

Сложив вещи в ноги, я вытащила массажку и принялась расчёсывать влажные волосы.

— Они у тебя такие красивые, — пробормотал лесной, — цвет, как спелая пшеница в поле. Но почему такие короткие?

— Нет, это нормальная длина, — я пожала плечами, — у нас девушки давно не носят косы.

— Но ведь длинные — это так красиво, — Иоран улыбнулся и, схватив один локон, потёр его между пальцами.

Мельком глянув на старуху, которая внимательно вслушивалась в наш разговор, я хмыкнула.

Свеча, поставленная на лавку, давала достаточно света, чтобы я могла следить за хозяйками дома. Не вызывали они у меня доверия.

— И всё же, Лиза, почему не косы? — допытывался мой лесной.

— Длинные волосы требуют тщательного ухода, а в таких условиях, как тут, это просто рассадник вшей, — чётко произнесла я.

Конечно, я не совсем так думала, но не смогла удержаться и не ущипнуть местных баб.

Мой медведь хохотнул и положил свою ручищу на моё бедро, затянутое в колготки. Даже через ткань, я ощущала тепло, идущее через неё.

— Тут ты права. Мы не знали такого горя, как вши, пока не вошли в человеческие деревни.

Я приподняла бровь и действительно испугалась. А потом впилась взглядом в Малашку, вспоминая, чесалась она, или нет. Девка подскочила с лавки, на которой сидела, делая вид, что чего-то шьёт, и выскочила на улицу.

— У неё что вши? — выдала я.

У меня мгновенно всё тело зачесалось. Всё зазудело. Особенно голова, и руки, и шея, и… всё в общем!

— Нет у неё заразы никакой, — прорычала бабка и полезла на печь. Вот только теперь меня грызли сомнения. Мой взгляд упал на Иорана.

— Её гребни не бери, на одно место не ложись головой. Собственно, я поэтому и шкуры наши принёс.

Ну ё-моё!

Внутренне я содрогнулась. Взрослая девка и со вшами!

С баней во дворе! Где это видано! Позорище! А ещё мужика ей подавай.

Зверинец с головы выведи сначала, а потом глазки строй и задом виляй.

— И ты её ещё на руки брал! — простонала я.

— Так и заметил, на чёрном волосе личинки хорошо видно, — пробормотал мой перевертыш.

Я даже думать не желала, что там рассмотрел мой лесной.

Куда мы пришли?!

— Я поэтому так всё и всех рассматривал поначалу. Заразу выискивал: мало ли тут чего гуляет. А там и вещи нараспашку были, и кожу хорошо видать. Так что, ни на что я не засматривался. Ты всё совсем не так восприняла, — всё это он шепнул очень тихо, так, что расслышала я одна. — В других домах ещё хуже. Плохая эта деревня. Уже пожалел, что пришли, но не бродить же теперь туда-сюда. Всё равно, через два дня сниматься с места.

— Я бы лес предпочла, — честно ответила я. — Там хоть вшивых нет.

Иоран смеялся. Да, так открыто, что внезапно я поняла, что чувствую себя рядом с ним легко и свободно. С Петей никогда так не было. А сейчас словно тяжесть какая-то с души упала. Я внимательно вглядывалась в этого мужчину, а потом, поддавшись порыву, склонилась и поцеловала.

Лесной замер, словно дыхание задержал.

Чуть отстранившись, я заглянула в его черные, блестящие от нескрываемого желания очи.

— Что? — тихонько спросила, видя, что он удивлён.

— Делай так хотя бы раз в день, и я для тебя весь мир переверну и брошу к ногам всё, что пожелаешь.

Хмыкнув, я не стала уверять его в том, что с милым хоть в шалаше. Зачем? Если я с любимым могу жить и в более комфортных условиях.

Нагнувшись, я сложила руки на его обнажённой груди и поиграла бровями, давая понять, что сейчас пойдёт перечень того, что кидать к ногам в первую очередь.

Свеча дрогнула, Малашка, открыв дверь, тихонько прокралась в избу. Но особого внимания на неё я не обратила.

— Хочу большой дом, — начала я перечень, — свою таверну, или что там у вас имеется попрестижнее, и…

Я запнулась, понимая, что попросить-то больше и нечего.

— И? — мягко потребовал он продолжения.

— Детей, — неожиданно даже для себя, шепнула я, — семейные праздники, вечера у камина. У вас ведь есть камины?

Я растерялась, внезапно всё, что я считала важным: карьера, деньги, положение, как-то обесценилось. Нет, оно не перестало быть важным, просто отошло на второй план. Теперь я желала семью, дом, любовь в нём и радость.

— Это я могу тебе дать, — тихо выдохнул Иоран. Его ладонь опустилась на мою поясницу. — Я рад, что твои желания созвучны с моими. В мирной жизни я кузнец. Мне нравится создавать оружие. Рядом с моей кузней вполне может стоять и шикарная таверна.

— А как же стать князем? — тихонько уточнила я.

— Ты хочешь этого? — ответил он вопросом на вопрос.

— Уже и не знаю, — я пожала плечами: горловина его свитера от этого движения съехала набок.

Поправив одежду, я, положив голову ему на грудь, представила себя княжной и смешно стало.

Нет, это не моё. Наверное, я хочу спокойной жизни без потрясений и политических раздоров. Но с другой стороны, домик в глухом лесу тоже не одобряла.

— А если не ты, кто станет князем? — шепнула я.

— Сначала нужно завоевать, а там решать будем, — немного резко ответил Иоран.

Засыпая, я слышала, как бьётся его сердце.

Под полом скреблась мышка. С улицы доносились невнятные шепотки. Дверь тихо скрипнула. Кто-то вышел. Но открыть глаза я уже не смогла. Сон окончательно меня одолел, отключая сознание.