Глава 44

— Экскурсию, — взгляд плешивого стал ну совсем зверским, — будет тебе экскурсия. Я всем докажу, что не боюсь лесных. Победа будет за мной!

Ох, ты! Какое раздутое самомнение.

Мне бы обрадоваться его словам, но я быстро заподозрила подвох.

Глянув в сторону троицы, что меня сюда доставила, обнаружила, что нет их. Исчезли. И непросто два амбала с возницей пропали, но и телега.

Странно. Повозка точно не отъезжала, я бы заметила.

Да и …

Я попыталась вспомнить, как она, телега эта, вообще, выглядела и опять ничего. Кажется, мне срочно нужно отдохнуть и желательно на этом свете. Я снова глянула на местного лысеющего божка.

— Ну, и какие у тебя, княже, планы на скромную меня? Как докажешь, что не трясёшься как кролик перед Иораном Калле.

— Я тебе язык отрежу, — прошипел он глухо.

У меня все инстинкты завопили, требуя немедленного спасения.

— Фииии, — в душе я сейчас сама тряслась не хуже того зайца, но выказывать свой страх было ну никак нельзя, — отрежешь язык, сразу скажут, что княже даже правду слышать боится. Трусит. Слушай, а, может, как в прошлый раз: выдашь мне лопату, кандидата в покойники и укажешь, где того схоронить. На том и разойдёмся, — я говорила страшные вещи, жуткие даже, но мне нужно было выиграть время. Для чего? Да, кто его знает, была надежда на лесных. Может, кто из них тут в человеческом виде обитает, да придёт на выручку.

— Я тебя, как зверьё, в клетку посажу, на потеху всем. А завтра, когда все вдоволь насладятся твоим унижением, я тебя повешаю на площади.

Меня схватили под руки и грубо потащили вперёд. Оглянувшись, я увидела князя с трудом забирающегося в седло. Ну и слизняк немощный. Это пародия какая-то на правителя.

Центральная городская площадь оказалась недалеко. Ступая по тротуару, я старалась идти на носочках. Всё боялась, что эта жижа просочится в мои ботинки. Мне бы о скорой смерти думать, о казни, но это отчего-то меня совсем не задевало. Умом я понимала, что грязь под ногами в данной ситуации пустяк, но именно эта мелочь заботила меня более всего.

Добравшись до знакомой по рисункам и картинкам конструкции, я хмыкнула, поняв, что на эшафоте куда чище, чем на улицах. Но, увы, туда меня не повели. Вместо этого, стражники опустили висящую железную видавшую виды большую клетку и распахнули дверцы.

Князь, не слезая с несчастного задохлого коня, принялся задвигать долгую высокопафосную речь перед мгновенно собравшимися зеваками. А я смотрела в клетку. Помимо скомканного покрывала, там имелась и простая тряпичная игрушка. В клетке! Кукла!

— Что же вы за зверьё, — не выдержала я. Шептать и не думала. — Игрушка! В этой клетке детская куколка, — с силой толкнув стражника, я забралась внутрь и вытащила её. Сделав шаг вперёд буквально ткнула ею в морду князю. — Вот кого ты казнишь, вот это твои враги, тварь ты лысая. Дети, бабы, может, ещё и за стариками охотишься. Трус поганый. Развёл свинарник в городе, в княжестве. Да, можешь вешать меня! Напакостишь чёрному воеводе, и что, думаешь, — выиграешь воину. Да, как бы не так. Лесные придут, и ты ответишь за маленькую хозяйку этой куколки, чтобы с ней не случилось. За всё ответишь, трухля лысая.

— В клетку её! — взревел этот недочеловек. Не дожидаясь реакции стражников, я сама забралась в железную конструкцию и уселась на пол. Даже тут было куда чище.

Дверь захлопнулась. Народ роптал, но слов разобрать было невозможно. Всматриваясь через прутья в толпу, я видела озлобленные уставшие лица. Чумазые, с засаленными волосами.

Что у них тут вода в дефиците, что ли?!

И вот в этот момент я окончательно осознала, что действительно нахожусь не в своём мире. Никогда мои предки не были столь дремучи. Столь не мыты и невежественны.

Над моей головой раздался режущий слух скрип, и клетка поползла вверх.

Страх пропал окончательно.

Прижимая к груди куколку, я была уверена, что спасусь. Иначе всё это было бессмысленным: моё путешествие сюда, новые друзья, любимый мужчина. Не может сказка закончиться в петле.

Нет!

Я выживу и своими руками прикопаю князя в нечистотах.

Глянув вниз, сообразила, что правителя этой помойки и след простыл. В нору свою убежала крыса. Зеваки продолжали задирать головы и таращиться на меня. В их глазах я видела страх. Наверняка, слухи уже разошлись по городу.

В клетке сидит женщина лесного воеводы.

Всё чаще я видела внизу женщин с ребятнёй.

Они шептались и оглядывались, а после просто уходили, растворяясь в толпе.

Стемнело.

Уставшая за эти дни, я клевала носом, почему-то боясь уснуть.

В голове прокручивала моменты своего невольного путешествия. Почему я не смогла сбежать? На что я надеялась? Чем думала?

Внезапно клетка дёрнулась.

Всматриваясь вниз во тьму, я видела только пустоту.

Но тихий скрип мне казаться не мог, клетка опускалась.

Пара мгновений и дверь распахнулась.

— Иоран? — шепнула я.

— Нет, — эта была женщина. Её лица я не видела. — Если хочешь жить, то иди за мной. Но учти, за спасение твоей жизни я возьму дорого.

— Отведи меня к лесным и получишь сполна, — уверенно шепнула я.

— Нет, лучше ты приведёшь сюда зверей, и пусть уже мы заживём, как люди.

Схватив меня за руку, женщина потащила вперёд. Я плохо видела в темноте, но она двигалась уверенно. Сбоку послышалось какое-то шевеление и бубнение.

— Тебя идут спасать бабы наши, — шепнула она.

Звук хлюпающих шагов отдалялся. Мы снова двинулись вперёд.

— Ты хорошо придумала пристыдить этого лысого петуха, — снова зашептала женщина, — не любит князь, когда его трусом обзывают. Правда, ему не по душе. Всё надеется, что руками наших мужчин власть свою убережёт. Только нет их уже, мужчин. Все полегли.

— Лесные? — тихо уточнила я.

— Нет. Как ни странно, но нет. Мы и до лесных грызлись друг с другом. Княжество на княжество, всё землю делят. Только к чему она им, если они на своём пятачке порядок навести не могут.

Мы свернули в узенький переулок. Что-то с писком шмыгнуло промеж моих ног. Дёрнувшись, я подскочила.

— Крысы, — пояснила женщина, — они не нападают. Им есть что пожрать.

Скрипнула дверь, и меня втянули в какой-то подвал.

— Куда мы? — спохватилась я.

— Не бойся, я тебя на рассвете из города выведу, а дальше сама, — услышала я от своей спасительницы.

— А плата-то какова? — во мне проснулось любопытство. Что она потребует взамен моей жизни.

— Твой мужчина не тронет нас, местных, — шепнула она. — Детей наших, сыновей подрастающих. И ещё, если лесные не захотят оставаться в городе, ты заберёшь меня и моих детей в лес.

— К лесным? Ты хочешь жить в глуши? — немного удивилась я.

— В спокойствие я хочу жить, в достатке, в уверенности, что игрушка, которую ты прижимаешь к себе, не окажется моей дочери.

Это было мне понятно.

— А чья куколка эта? — спохватилась я.

— Не знаю, — шепнула женщина, — но слова ты верные сказала. Князь уже давно воюет с детьми и бабами. Казни бывают так часто, что на них уже не ходит никто. Что душу себе трепать, смотря на чужую боль.