Глава 43

В город повозку запустили беспрепятственно. Скинув с лица мешок, осмотрелась.

Божечки, пустите меня обратно в лес!

Выпучив глаза, я зажала нос пальцами.

Всюду, куда бы ни попал мой взор, царила серость и грязь. Узкие улицы завалены мусором так, что кое-где и земли не видать: люди, вышагивая по тротуарам, утопали в таких местах по щиколотку. По дороге ручейком стекало нечто коричневое, что я бы приписала к нечистотам. Из окна второго этажа обшарпанного дома послышалось громкое: "Поберегись!", а вслед высунулся натуральный деревянный горшок, и полились струёй…

Ой..

Ой-ой-ой…

— Ребята, — взмолилась я, — а, давайте, вы меня к лесным вернёте. Ну же, голубчики, соглашайтесь, а я там совру, что спасители вы. Они вас и пристроят куда, и денег отвалят. А? Дело говорю.

— Ага, — отозвался детина, — сунемся и голова с плеч.

Я на мгновение забылась, наблюдая, как в уголок за парадным крыльцом дома присела женщина и, задрав подол, принялась…

— Ё-ё, — простонала я, меня натурально тошнило. — Мальчики, заворачиваем, я вам гарантирую, живы будете. Валим отсюда, тут же зараза в воздухе витает. Да, как тут жить можно!

— Так мы жить и не собираемся, — хохотнул тупоголовый. — Тебя продадим и домой. У нас всё чище будет.

— Продадите меня, и тогда вам точно не поздоровится. Это я обещаю, — прорычала злая донельзя, глядя на ужас, творившийся вокруг.

— Да, ты не бойся, — миролюбиво протянул детина, — кого покупают — в другие города увозят.

— Ну, спасибо, гад, успокоил, — прошипела я и бросила на него полный возмущения взгляд. Но куда там, они веселились, наблюдая, как я вскипаю аки чайник.

— Слушай, девка, чего тебе не нравится, — возмутился то ли всерьёз, то ли в шутку возница, — могли ведь и прибить.

— Поклон вам до земли, — иронизировала я, — но учтите, если продадите, то врага в моём лице наживёте.

— А ты птица великая, что ли? — рассмеялся возница.

— Узнаете, коли третий раз свидимся, — недовольно пробубнена я.

— Ты не угрожай, — уже серьёзнее проговорил мужичек, — такие девки, как ты, чистые да свежие, в хорошие места попадают, ещё благодарна нам будешь.

— Ага, буду.

— Будешь, Лизонька, будешь. И до землицы, придёт время, поклонишься, — после этих странных слов разговор сошёл на нет.

Мы ехали дальше.

У меня была возможность спрыгнуть на дорогу, но я была связанна. И, быть может, падение лицом вот в эти нечистоты, я бы ещё пережила, но ведь поймают, только искупаюсь в канализации задаром.

Кричать, а толку?!

Вот же безнадёга.

Свернув ещё на одну улочку, телега замедлилась.

Впереди я увидела самый настоящий базар. Грязи тут было не меньше, а, может, ещё и больше. Где-то кричали зазывалы. Бабы ругались. Я обратила внимание на края подолов их платьев, они были черны от грязи. Мальчишки в ветхой одёжке метались средь людей. Старуха с петухом.

Меня же вся эта обстановка угнетала.

— Слушайте, — предприняла я очередную попытку договориться, — продайте меня лесным, как уедем отсюда. Они хорошо заплатят.

— Молчи, а то дубинкой приласкаю, — рыкнул возница.

Ясно, с этими мирно уладить не выйдет.

— Чего у тебя? — рыкнул подбежавший к нам беззубый щуплый мужичок. От него разило так, словно он только что из отхожей ямы выполз.

— Девка в отличном состоянии, — пробасил детина, сидящий рядом.

— Вовремя вы, к нам высокий люд едет товар поглядеть, а ну давай её к остальным. Если купят — деньжата пополам.

— А не много-то тебе пополам? — возмутился возница.

— Ну, попробуй сам продать. Только учти, потом треть за неё отдам. Решай!

Я зорко следила за торгами. Понимание, что побег не удастся, накрыло с головой не хуже того мешка.

— Ладно, забирай, — вот и всё, меня отдали.

Не давая моим пленителям передумать, вонючий мужичок сцапал меня за плечо и выдернул наружу. Не удержавшись на ногах, я упала на колени прямо в грязищу, увязнув в ней основательно. Штаны намокли мгновенно. Но хуже всего было то, что руки связаны. И, чтобы подняться, нужно упереться ими в эту смрадную жижу, что подо мной.

Подавляя рвотные позывы, я сделала это, и тут же вытерла ладони о штанины.

— Ох, ты! Какие мы неженки, — хмыкнул мужичок, наблюдавший за мной. — Ну, прямо, что вы — что вы! Откель такая чистюля?

— В лесу нашли.

— Из звериного рода, что ли?

— Нет, человечка, но, видимо, кого из лесных, — пробасили детины.

— Вы кого притащили дураки?! А если действительно чья, так явится же за ней. Поговаривают, что лесные на нас идти собрались. Вас же первых по запаху и найдут.

Мужики мигом повеселели.

— Так ведь лось у неё, — хохоча, пробасил один из них.

— А, может, и не лось, — вторил второй, — а конь какой.

Надежда, что было вспыхнула в моей душе, погасла, как только я увидела приближающихся к нам всадников Того, что скакал в окружении десяти одномордых амбалов, не узнать было сложно. Такая запоминающаяся блестящая плешь на голове.

— Князюшка, — расплылся в поклонах мужик.

Те трое, что сюда меня доставили, не мешкая, скрылись за телегу. Зря их дураками посчитала. Чуют опасность и бегут как крысы.

— Это кто у тебя, а ну, покажи? — скрипучий голос прошёлся по нервам.

Не успела я и мявкнуть, как вонючка, ухватив за подбородок, вынудил поднять голову.

— Какое знакомое личико, — медленно протянул князь. — Помнится, я уже однажды велел тебя казнить, а потом палача недосчитался. Вот интересно было. Могилка вроде как есть, а его самого нет. Любопытно мне стало, раскопали мы её. Знаешь, кого я там увидел?

— Не меня, — процедила я, с содроганием вспоминая, как закапывала покойника.

— Не тебя, девка. Не тебя, — кивнул он. — Как же чёрный воевода снова-то свою женщину упустил.

— Случайно, — пожала я плечами, — гнильё рядом с собой не приметил. Вот и выкрали меня.

— Да, обидно ему, наверное, будет труп твой найти.

— Так, жива ещё.

— Это я быстро исправлю, — хмыкнул князюшка, — только теперь сам всё сделаю. Своими руками. А труп на дорогу повешаю, по которой он войско своё сюда ведёт.

— Разозлится, и ещё хуже будет, — пригрозила я.

— Что я лесных не знаю, — князь противно ухмыльнулся. — Как тебя мёртвой увидит, так и всё, почитай, нет чёрного воеводы. Там же от тоски и подохнет. Они же больные до баб своих. И чем сильнее в тварях этих дух зверя, тем повёрнутей на жёнках. Вовремя ты ко мне в руки попала. Прямо подарок богов.

— Подарок, князь, да не тебе, — огрызнулась я. — Не чёрный, так кто другой тебя пришлёпнет.

— Нет, — плешивый покачал головой. — Плохо ты перевертышей изучила. Они без своего предводителя, что котята: быстро по лесу разбредутся и попрячутся в норах своих.

— У меня, скотина ты властью наделённая, ещё и друзья есть. Не сможет Иоран отомстить, так они по твою душу придут.

— Друзья, какая глупость. Никто шкурой ради такой мелочи, как ты, рисковать не станет. Взять её, — князюшка махнул на меня рукой, — и на площадь тащите. Тратить время не будем. Повесим сразу же!

— Мелко как-то, — рассмеялась я, а у самой поджилки затряслись. — Потом скажут, что князь так бабу испугался, что сразу понёсся её казнить.

— Кто скажет?

— Так свидетелей-то нашего разговора полно, — я обвела взглядом пространство. — Нас половина базара слушала.

— Я никого не боюсь, — тут же взбеленился князь.

— Ага, конечно, — я, кажется, нащупала уязвимое место этого сморчка, — поэтому срочно меня казнить бежим.

— Пожить ещё хочешь, девка, — догадался князь.

— Ну, да, — я растянула губы в подобии улыбки, — посмотреть, как вы тут живете — обитаете. Экскурсию бы мне по вашей помойке, что вы красиво зовёте "столицей".