Глава 6

"Ага, нормальные" — зло процедила про себя я.

Осторожно подняв голову, глянула на того, кто восседал передо мной на резном стуле, напоминающем трон. Плотно сжав губы, чтобы не рассмеяться, снова уткнулась лбом в землю.

Ну, что за пафосный придурок.

Кажись, не в ту сторону я на поле боя побежала. Тот мужик с голым торсом, как-то стремительно подрос в моих глазах.

— Встать! — скомандовали, видимо, мне.

Тяжело вздохнув, поднялась на ноги и окинула взглядом то, что сидело передо мной. Вот "ни рожи, ни кожи" — это как раз про него. Невзрачный мужичок, с рыхлой мордой, мышиными глазками и волосюшками, сосульками свисающими по бокам вокруг лысины. Страшён донельзя!

— Кланяйся, — громогласно заявил он.

— Чего? — наверное, вся гамма-чувств, что я испытывала сейчас, проступила на моём лице.

— В ноги! — взвизгнуло лысое нечто. Сзади кто-то больно пнул меня под колени. Я упала. И так унизительно стало. Я ещё у мужика в ногах не валялась!

— Имя? — провизжало оно, рыхлое что-то.

Я поджала губы. Отвечать, вообще, не хотелось.

— Высечь её розгами, — это махнуло на меня рукой, — а как голос прорежется, так приведёте обратно.

Не успела я и пискнуть, как меня потащили на выход. Я брыкалась, как могла. Лягала мужиков ногами, но вырваться не могла. Отобрав у меня рюкзак и сдёрнув куртку, привязали за руки к двум столбам. Я всё не могла поверить, что происходящее реальность. Задрав на спине футболку, мне натянули её на голову. Воздух рассёк свист, и спину опалило огнём. Не ожидав такой боли, я закричала, не жалея голоса.

Ещё удар и ещё.

Словно железом жгли. Нехристи!

Перед глазами плясали красные искры. Сжав руками верёвки, я верещала в голос.

— Достаточно, — этот скрипучий мерзкий голос я запомню. Ничего, жива буду — сочтёмся. Я запомню, и розги и "кланяйся". Сам поклонится, козлина лысая.

— Поднимите её!

Кто-то схватил меня за волосы и потащил вверх. Голову мне невольно пришлось задрать. Передо мной стоял всё тот же рыхломордый сморчок, только теперь уже в белоснежной шубке. Наверное, от пережитого или на нервах, но я рассмеялась. Мысленно молила себя закрыть рот, но истерика набирала обороты.

— На колени её!

Снова болезненный пинок по ногам. Я рухнула, клацнув челюстью, и прикусила себе кончик языка.

Подойдя ближе, местный князь задрал ногу и поставил сапог на моё плечо, с силой нажав. Ухнув, я повалилась вперёд, но вовремя выставила перед собой руки. Теперь я стояла на четвереньках.

— Гордая тварь и тупая. Значит, вот какая баба у чёрного воеводы. Что же, обрезать ей косы!

Я подвисла, видимо, те, кто стоял за моей спиной тоже. Кос у меня не было, стрижка до плеч.

— Ааа! Вижу, кто-то уже поставил тебя таким образом на место, — быстро нашёлся сморчок. — Я желаю знать, где лагерь лесных. Не ответишь — заживо закопаю.

Я молчала. Ну, откуда мне было знать, о чём он, вообще, у меня выведывает. Лесные, лагерь, прикопаю — словно к браткам на разборки попала.

— Отвечай!

— Не знаю, — ровно произнесла я.

Давление сапога на моём плече усилилось.

— Я сказал: говори!

Вот вляпалась. Дёрнув плечом, попыталась скинуть его ногу, но не вышло, качнулся, но устоял заморыш.

— Где?! — его голос уже дребезжал от истерических ноток.

— Да, в лесу! Где же ещё быть лесным, — выдохнула я, морщась от боли.

— Тупая баба, конкретно где? — на мою щеку прилетели капельки слюны. Это как же его разбирает-то. Уже ядом плюётся.

— Где?! — дурниной рычал он.

— Не помню, ёлки там растут, — ну, не знала я, что говорить, а жить-то хотелось.

— Дура! Закопать её живьём, и обозначьте место, пусть её медведь землю там роет. И сдохнет рядом от тоски. Всё польза от неё будет.

Убирая ногу с моего плеча, он больно пнул по руке. Не мужик, а гадёныш. Тот, что стоял за моей спиной дёрнул за волосы, пытаясь поднять.

— Не имеете права, — вырываясь, заголосила я.

Всё ещё не верилось, что это реальность. Может, я в больнице под наркозом лежу. Резкий удар в бок быстро отрезвил. Понимая, что никто ко мне жалости проявлять не собирается, зло глянула на этого князька.

— Ещё сочтёмся, сморчок, — процедила я. Внутри пламенем разгоралась жажда мести. — Я тебя сама закопаю.

— Увести! — взвыла эта падаль.

Меня поволокли по земле в сторону леса. Спина нестерпимо болела, но никто её не щадил. Сделав рваный вдох и выдох, призвала себя к порядку. Мужик был всего один.

Здоровый гад, но один!

В руке у него была лопата. Зажмурившись и кряхтя от боли, я молила высшие силы, чтобы этот олух оказался дураком. Или чтобы мне подвернулся случай сбежать. Да, наивно, но что ещё оставалось делать?!

Мы углублялись в лес. Миновали редкий ельник и остановились. И лагерь недалёко и место укромное.

— Ну, как? Нравится сосенки? — поглумился мужик. — Здесь и будет тебе яма.

Бросив меня на землю, этот душегуб принялся активно копать. Значит, не шутка. Выходит, живьём в могилу. Я не двигалась. Бежать смысла не имело, я у них в лагере собак свору видала. Поймают быстро, тут нужна хитрость.

Мужик, видимо, неслучайно выбрал это место: земля оказалась рыхлой и яма буквально на глазах увеличивалась в размерах.

Пробегали минутки. Собрав горсточку грязного снега, растёрла руки. Не знаю зачем, от волнения, наверное. Со стороны лагеря донёсся звонкий лай собачьей своры.

— Ааа, — могильщик оторвался от своей работы, — охотники прибыли. Пожрать привезли. Три дня уж на сухарях, а всё мужик твой. Борзый зверь.

Работа пошла активнее. Он желал побыстрее меня прикопать и вернуться в лагерь. В голове царила пустота: ни намёка на план.

Откинув лопату, мужик схватил меня за ногу и потянул в яму.

Я заверещала и принялась вырываться, дёргая ногами. Даже не смотрела, куда пинаю. Гаду это по нраву не пришлось: навалившись сверху, мужик обдал смрадным дыханием моё ухо.

— Ну, на прощанье развлечёшь меня. Чего добру-то пропадать. Раздвигай ноги — ублажить меня сможешь, так прибью, прежде чем схоронить.

Грубые ладони сжали мои бёдра. Поняв, что он от меня желает, дёрнулась. Но он лишь сильнее навалился и, поймав мои ладони, сжал их в одной руке, заведя за голову. Вторая рука пробралась под футболку и нагло шарила по моему телу.

Мы лежали в могиле. Извиваясь под своим обидчиком, увидела край черенка лопаты прямо над собой.

Замерла.

Видимо, решив, что сопротивление подавлено, мужик отпустил мои руки. Это стало его ошибкой. Со всей дури я залепила ему в ухо кулаком.

Вскочил и заголосил.

Я мгновенно сориентировалась и, ухватив лопату, поставила её между собой и своим палачом. Я всё ещё лежала. А он не успел понять, что случилось, и резко двинулся на меня. Остриё лопаты мягко вошло в его горло.

Такое удивление застыло в его глазах.

Всхлипнув, я вскочила, а моё место в могиле тут же занял покойник.

Дёрнув лопату, зачем-то выкинула её из ямы и вылезла сама.

Меня трясло. Руки не слушались. Схватившись за голову, закрутилась волчком на месте. Спина горела огнём.

Всё тело ломало, но мне никак нельзя было сейчас проявлять слабость. Глянув на тело мужика, поджала губы.

Что же — собаке собачья смерть. А вот вещички его мне пригодятся.

Вот теперь у меня появился план. Не самый лучший, но хоть какой-то.