21

Глава двадцать первая

***

– Стеша? – у сестры Стешаньи светлые волосы и светлые глаза. Как и ожидалось, она совершенно не похожа на саму Стешанью.

Ни внешностью, ни духом, ни энергетикой.

Девчонка бросилась, заключая Стешанью в объятиях. Плачет, размазывая слёзы. А Стеша…

– Пойдём, – тихо говорит с каменным лицом, лишь глаза немного сверкают в тусклом свете ламп.

Берёт сестру за руку, уводя наверх. Останавливается на последней ступени и смотрит в темноту, туда где укрывается Накко.

Этот молчаливый прямой взгляд…

Накко тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Не стоит думать, что Стешанья понимает больше, чувствует, что не чувствует другие. Не стоит думать, что они похожи. А ведь похожи.

«Ты так похожа на меня…» – устало констатирует Накко и направляется в гостиную, когда дверь наверху за девушками закрывается.

– Вы? – отец Стешаньи поднимается, хмуря брови.

– Послушайте, э-э… мы хотели бы обсудить… – заговаривает его жена, но замолкает на полуслове.

– Страшно? – равнодушно интересуется Накко, а под его ногами клубится мрак.

– Ты… – Уинфорд сглатывает, в глазах мелькает ужас.

«А Стешанья не боится…»

Накко не хочет применять силу. Это слишком просто. Шансы должны быть равными...

Разгоняет мрак и хватает мужчину одной рукой за плечо, другой чуть повыше локтя и одним мощным рывком укладывает на стол, отчего тот трещит, хрустит дерево, но не ломается.

Мать Стешаньи вскрикивает, прижимая руки ко рту.

Накко щёлкает пальцами и пространство обволакивает непроницаемая пелена, чтобы их никто не услышал. Чтобы не услышала сестра Стешаньи. А Стеша… она всё понимает. Не одобрит, наверное, но промолчит. Да. Промолчит.

Уинфорд пытается вырваться. Рычит и краснеет, но Накко держит крепло. Прижал ладонь к столу намертво, словно приколотил. Вскинул трость и с размаха ударил по пальцам…

Хриплый крик наполовину стон поглотила пелена, заглушая. Накко отпустил мужчину, позволяя ему осесть на пол и тихо скулить, прижимая к себе повреждённую кисть.

– Помни об этом, – произносит спокойно, вытирая трость платком. – И больше не смей поднимать руку на дочерей.

Жена Уинфорда тихо всхлипывает, обнимая мужа. Наконец-то настоящие эмоции. Что-то всё-таки в ней есть человечное. Не совсем прогнила.

– Хорошо заботься о младшей и найди ей достойного мужа.

– А… как же… – леди Уинфорд заикается, пытаясь справиться с испугом.

Накко понимает без слов.

– Стешанью вынужден забрать. Но… когда всё закончится, я верну её обратно… – развеял пелену, удобнее перехватил трость и направился наверх…

***

Бусина плачет, прижимаясь, а я продолжаю гладить, радуясь, что она не слышала вскрика матери. Все мои мысли устремлены в гостиную, где остался Жнец наедине с моими родителями. Не думаю, что он убьёт их или покалечит, но…

– Стеша… куда ты исчезла? Почему оставила меня? – Бусина вскидывает обиженные голубые глаза, в которых дрожат слёзы. – Ты ведь опять уйдёшь? Позволишь эту старикашке…

– Т-с… – прикладываю палец к губам и глажу сестру по волосам. – Не волнуйся. Никто не причинит тебе вреда. Магистр Хэмтон… он умер. Он был безумен, не мог справиться со смертью дочери и… застрелился. Сегодня…

Во взгляде Бусины скользит панический страх.

– Ты ведь… это ведь не ты? Ты не имеешь к этому отношения?

Усмехаюсь и утягиваю сестру на тахту.

– Не говори глупостей, – укладываю её голову себе на колени и глажу. – Думаю, больше тебя никто не продаст. Родители найдут тебе достойного мужа, которого ты непременно полюбишь.

Бусина кривится, успокаиваясь.

– Но я не хочу мужа. Я хочу жить с тобой.

«Какая же она ещё ребёнок…»

– Со мной нельзя, – произношу с сожалением. – Я… я думала, что спасаю тебя, но совершила ошибку…

– Не говори так, – Бусина доверчиво прижимается, обнимая меня за талию. – Ты же хотела меня спасти. Ведь так?

– Хотела… – грустно улыбнулась и потрепала малышку по волосам.

– Я всегда буду помнить это и любить тебя… – сестра прижимается и тихо всхлипывает. Боль разрывает сердце…

Я хотела бы остаться. Хотела её утешить, сказать, что всё хорошо, но… Что будет с Накко? Его противостояние с Богиней меня не на шутку взволновало. Он же точно также просто хотел уберечь брата…

Может быть, они когда-нибудь меня отпустят, но тогда уже может быть поздно…

– Чтобы не случилось, будь счастлива, – произношу уверенно, ощущая Накко за дверью. – Мне пора.

– Уже?! – вскидывается Бусина, а его глаза сверкают от слёз.

Я мнусь, не зная, что ответить. В голове сумбур.

«Скажи, что останешься, пока она не заснёт. Жду в твоей комнате…»

Выдыхаю и улыбаюсь Бусине.

– Я останусь, пока ты не заснёшь.

Сестра радостно подскакивает и заявляет слишком уверенно.

– Тогда я никогда не засну!

Глупая… уже через несколько часов, она ровно дышала, лёжа в своей кровати. Я покормила её ужином и почитала книгу. Не сказку, как в детстве, какой-то глупый любовный роман, а тёплое молоко сделало своё дело.

Провела по лбу сестры пальцами и грустно улыбнулась.

– Когда-нибудь мы увидимся снова…

Погасила ночник и тихо вышла.

Мою комнату не узнать. Теперь тут мамины журналы, швейная машина, всё для рукоделия и манекены, обряженные в платья. Даже кровати нет.

Накко устроился на полу, прислонившись к стене и вытянув ноги. Он сидел, прикрыв глаза и казался умиротворённым.

– Пришла, – констатировал, не открывая глаз. Жестких черт лица коснулась тень усталости. Может ли быть такое? – Присаживайся, – хлопает рядом с собой, и я сажусь, не задумываясь.

– Я бы взял тебя за руку… – сейчас он на себя совершенно не похож.

– Возьми, – отзываюсь глухо. Мне всё равно, по сути, к боли привыкла. Если после этого ему станет легче.

Накко резко разворачивается, распахивая глаза, нависая надо мной. Сизая бездна глаз зовёт и манит, затягивая меня в липкий омут видений.

Он снова это сделал. Обещал, будет «по-настоящему», что он имел в виде?

– Не думай… – хриплый шёпот проникает в разум, затуманивая…