Эпилог

Ледяные пальцы не могла согреть даже горячая рука мужа. Виола беспокойно всматривалась в сидящих перед ней мужчин, но они, как и любимый, выглядели абсолютно безмятежно. На смуглых лицах мелькали лёгкие улыбки, но темные глаза блестели острым вниманием.

— На границе беспокойно, мой лорд… — один из посланцев — в кафтане из бархата, со множеством мелких золотых пуговок — обратился к чавкающему «господину», — грядут перемены.

Лорденыш ухом не повел. Рыхлую массу, что называлась человеком, интересовала только полная миска и хихикающая рядом служанка, что уже второй год грела хозяйскую постель собственным телом.

— Слабак малахольный, — хмыкала Фина, в одном из разговоров, — нет-нет, госпожа. Тут куда сытнее, чем в борделе. А работы раз в недельку — на большее этот боров неспособен. Вот еще пару лет пожирую у вас, а потом и на отдых уйду. Раньше всех девчонок! Умора будет.

Девушку в замок привела Нивель. Белокурая красотка быстро окрутила лорденыша и застряла в хозяйской койке. На удивление, окружающие приняли Фину легко. Так же как и сама Виола. Где-то ядовитая, но все равно беззлобная девушка не вызывала раздражения, и уж тем более ревности.

— Не овца я, в хозяйскую миску с копытами лезть. Не извольте беспокоиться, госпожа, место свое твердо знаю, — так сказала девушка в первый день знакомства и больше не давала повода усомниться в своей искренности.

С появлением Фины лоденыш быстро успокоился и стал совершенно безвольным, куда пнешь — туда и катится. Инг не стал упускать такой возможности.

— Надеюсь, перемены приятные для Блэквилла, — ответил вместо «господина» ее муж.

— Все зависит от вас, — хмыкнул Золотые Пуговицы.

Караван торговцев, с которым прибыла делегация, расположился за крепостными стенами. Инг, памятуя об ошибке отца и его друга, не пускал в город чужих. Люди в Бдэквилле на это внимания не обращали, не до того. За два года их жизнь из грязного и зловонного ручья превратилась в набирающий силы горный поток.

Первый год Инг исчезал по ночам почти каждую неделю. А потом по Блэквиллу ползли слухи, что еще один житель пропал. И чаще всего оплакивать их не собирались. Медленно, но верно, Волк вычищал заразу, что успела расплодиться в городе во время правления Охотника. И к рождению Хемминга можно было пройтись по ночным улицам не боясь лишиться жизни.

Мысль о сыне стала последней каплей в полную чашу тревоги.

— Благодарю за трапезу, — встала, под удивленный взгляд мужа и «торговцев», — мне надо идти.

— Любимая…

Но тихий рык, что всегда делал тело податливым, а мысли превращал в патоку, на этот раз не принес ничего кроме холода.

— …поговорим потом, — быстро свернул разговор муж.

Поклонившись гостям, Виола выскользнула из общей залы. Той самой, где ее муж чуть не нашел смерть от клинка Охотника!

О, как долго она привыкала к холодному и мрачному замку. Если бы не Инг и матушка, сбежала бы отсюда на следующий день. Чего стоило примириться с мыслью о предательнице Грете, которая послала ее в тот день за сладкими булочками, выкупая тем самым дочь у Охотника. Женщина продолжила работу тут, по милости Нивель, конечно.

— Нет вернее человека, сгорающего от стыда и вины, — шипела не-ведьма, сверкая колдовскими глазами, — ты злишься Виола, понимаю. Но взгляни с другой стороны, Грета услугу тебе оказала — направила в лапы Волка… Пусть останется.

Скрепя сердце, Виола сумела переступить через обиду. И даже маме ничего не рассказала.

— Дочка!

А вот и она… С Нивель, как всегда.

Обе женщины выглядели куда лучше, чем два года назад. Ее мама опять улыбалась и была полна сил, а Нивель казалась куда более спокойной — ее месть свершилась в полной мере. После долгих месяцев пыток Охотник испустил дух, чему Виола радовалась без меры. Она не спрашивала о судьбе негодяя, и пусть Боги назовут ее жестокой — не жалела о нем. Не человек умирал за толстыми решетками темницы — отвратительное чудовище. Виола почувствовала себя хорошо лишь, когда его гнилое сердце перестало стучать.

— Вашей дочери, почтенная, не понравились гости, — хмыкнула меж тем Нивель. — Красавица, неужели так мало даров?

Только этой женщине были позволены насмешник и колкая речь. Нивель стала для них с Ингом настоящим спасением. Муж быстро учился управлять городом и вести счет деньгам, но женщина обладала такими умениями, что без них пришлось бы туго.

Она видела людей по-другому и живо раскусывала подлецов и лицемеров. В первый год стражников стало меньше на две трети, а прислуги на треть.

— Я бы вырезала три четверти города, — шипела Нивель на очередной встрече за ужином. — А ты, красавица, ешь больше. Завтра тебе силы понадобятся, и не вздумай животом прикрыться!

Инг рычал — жена беременна, а ее работать заставляют? Но Нивель только отмахивалась.

— Раньше вникнет — легче будет.

И Виола вникала. Училась вести хозяйство и распределять работу. Разбирать ссоры, и следовать этикету, принятому у знати. Больше она не дочь кожевника, а жена советника. Об их тихом венчании судачил весь Блэквилл, а о рождении сына и подавно. Но ни на миг Виола не забывала о том, что чем лучше дела в городе, тем больше шансов, что это привлечёт внимание. Не ошиблась…

— Дочка, что-то случилось? — обеспокоено спросила мама.

— Нет, нет, — поспешила возразить. — Просто устала… Хемми спит?

Нивель фыркнула, а на лице матери появилась теплая улыбка.

— Набегался, хорошенький мой…

К счастью, маму совсем не смутило то, что дочь вышла замуж за оборотня и родила такого же малыша. Младенец сразу продемонстрировал острые клычки и способность к обороту. Повитуха едва за дверью скрыться успела, а в пеленках уже пищал волчонок.

Ох и шустрый оказался у нее сынок. А муж с огромным удовольствием учил маленького охотиться и драться. Виола не могла не улыбнуться, вспоминая, как два волка бегали в густом лесу. Огромная черная тень, а рядом темно серый комочек. И оба старались притащить не ее ногам какую-нибудь добычу…А в замке их ждала мама и Нивель.

Но теперь тихой жизни пришел конец! Вчера утром Томас, сын лавочника, и ныне начальник стражи принес весть — лорда и его советника желают видеть торговцы, что прибыли с далёких и жарких земель Арабии.

И сегодня вечером они вошли в замок, разноцветные и смуглые. Пышущие зноем далёких пустынь и сухих ветров.

Особенно Виоле запомнился один — нет, не их лидер. Но выглядел мужчина не менее интересно. Его черты привлекали взгляд и мерещились будто бы знакомыми, но Виола никак не могла понять, кого же он ей напоминает.

Прямой, ладный нос, светлее, чем у его соратников, кожа… Глаза тоже светлые, а не как у всех, карие. В мужчине явно текла помесь северной крови.

— Иди к сыну, — оборвала ее раздумья Нивель, — а мы ещё раз глянем на гостей…

Поглядеть — это хорошо. От пронзительных зелёных глаз и ничего не укроется, уж Виола-то знала…

Хемми и в самом деле спал. Молча поклонившись, молоденькая служанка выскользнула за дверь. Теперь женщины не боялись работать в этом замке …

Ноги утонули в мягком ворсе ковра и почти так же бесшумно, как муж, Виола пробралась к маленькой кроватке, украшенной палантином.

Ребенок спокойно спал, обнимая любимого тряпичного волчонка. Молодая женщина с нежностью провела рукой по густым черным локонам, и поправила одеяло. Так похож на отца…

— Любимая?

Вздрогнула, Виола обернулась.

Инг…

Оставив сына, она поспешила в главную комнату, да так и застыла на пороге. Муж был не один! За его спиной стоял гость. Тот самый, с золотыми пуговицами на непривычно длинном кафтане. Айдан, так, кажется, он представился во время знакомства.

Как можно незаметнее она попыталась заслонить собой вход в детскую, лихорадочно вспоминая, где лежит кинжал. Да не вежливо! Но гости тревожили Виолу. Особенно этот. Слишком сахарная улыбка! И вежливые слова… Точно что-то замышляет. Зачем Инг вообще привел его сюда?!

Тихая истерика запускала под сердце ледяные коготки. И даже ободряющая улыбка мужа не могла унять неясного беспокойства, становившегося с каждой секундой крепче.

— Прекрасная госпожа, прошу прощения, если стал причиной ваших тр-р-ревог, — учтиво поклонился Айдан Золотые Пуговицы.

Виола поперхнулась обвинениями. Мужчина рычал! Рычал, как настоящий…

Инг кивнул, и гость одним движением развязал пояс.

Она даже прижала пальцы к губам, чтобы не заорать, как обычная не видевшая оборотней простолюдинка.

Альфа! Перед ней стоял ещё один Альфа! Треснувший халат болтался на широких плечах, ноги изогнулись в лапы, натягивая просторные штаны, руки-лапы обзавелись острыми когтями. А человеческое лицо превратилось в подобие волчьей морды!

— Он — свой, — улыбнулся муж.

Во рту теснились слишком много слов. Преимущественно бранных.

— Ты мог сказать! — зашипела в полголоса, беспокойно оглядываясь на детскую — не проснулся бы сын! — Мог сказать ещё до ужина, потому что знал!

То-то ее муж был слишком доволен после первой встречи с торговцами. А она, глупая, решила, что это от богатых даров, что привезли мужчины!

Альфа коротко рыкнул, и вот перед ней обычный человек, правда, в очень потрёпанной одежде. Под суровым взглядом Инга, мужчина быстро запахнул халат, но все равно Виола успела заметить — сложен Айдан ничуть не хуже мужа…

Который очень быстро оказался около нее и сгреб в стальные объятья.

— Уместнее было бы продемонстрировать лично, — прорычал сквозь зубы Инг, даже не пытаясь скрыть ревность в голосе. Айдан благоразумно отступил на шаг назад, уводя взгляд в сторону, и делая вид, что осматривает комнату.

Не оправившись от первого потрясения, Виола заполучила второе. Его профиль! Вот почему мужчина казался ей знакомым! На каждой монете был именно этот нос с характерной горбинкой и тяжёлый подбородок!

Боги, как она раньше не поняла!

— Но… как… нет…

Залепетала, совершенно теряясь. Неужели это потомок сбежавшего некогда принца — младшего сына почившего короля? Он был оборотнем?!

— Давайте побеседуем открыто, прекрасная госпожа, — опять склонил голову оборотень. Инг перестал угрожающе ворчать, и хватка на ее талии слегка ослабла. Ревность мужа не знала границ и не признавала титулов.

— Разрешите представиться полным именем — Айдан Первый, из рода Персиваль, сын ныне покойного Артура Великодушного, младшего сына Оливера Высокого, из рода Персиваль.

— Он был оборотнем! — не сдержалась Виола. — От того и сбежал…

— Не совсем… — мягко поправил Айдан.

Вместе они прошли к столику в другом конце комнаты, подальше от детской, где спал Хемми.

— … Мой отец не был оборотнем, но им была его возлюбленная, — пояснил Айдан, усаживаясь напротив них. — К сожалению, обстоятельства вынудили истинного претендента на престол бежать в чужие земли, чтобы сохранить свою жизнь и жизнь любимой. Среди зноя чужих городов появился я…

Сердце болезненно сжалось — в голосе мужчины звучала искренняя печаль.

— …Стоит ли говорить, что меня, как и моих родителей тянуло обратно. А вести, во что превратилась наша страна, ранили саму душу. И все из-за проклятого Ор-р-рдена!

Строгие черты исказила гримаса ярости, но оборотень быстро взял себя в руки.

— Я поклялся, что вернусь и перегрызу хребет и Магистру, что помог во дворцовом перевороте, и остальным зачинщикам. Боги услышали мои бесконечные молитвы. Всего лишь семь с половиной лет назад мне была дарована Зарина — моя единственная и горячо любимая девочка…

Голос мужчины преисполнился такой теплоты, что холодок под сердцем растаял, и захотелось романтично вздохнуть. Айдан боготворил свою женщину!

— …Я купил ее в последний момент, на унизительном рабском аукционе, а через день уже обживался в новом теле — милостью Богов во время Ритуала единения мне была дарована ещё одна форма. И я понял знак — пора оборотням вернуться и заявить о себе

Холодок под сердцем вернулся. Слишком красноречивым был взгляд в сторону ее мужа!

— …По немного я стал собирать союзников. Их немало, поверьте, и не только оборотни. Вас никогда не интересовало, госпожа, почему Блэквилл до сих пор не осаждают Охотники?

— Потому что не знают, — но ее ответ прозвучал до боли неубедительно

— Не знают, — согласился мужчина, — но исключительно потому, что заняты другим. Уже несколько лет мы водим Орден за нос, подставляя свои шкуры ради того, чтобы растащить Охотников как можно дальше друг от друга и прикончить, но при этом не вызвав подозрений. Один свалился в пропасть, попав под сошедшую лавину, второй пал жертвой разбойников. Потери ничтожны, но каждая жизнь — это крошка в чашу нашей победы. И тут до меня доходят слухи о необычном происшествии в Блэквилле! О, госпожа, ваше счастье, что наш агент был в это время в городе, и смог помочь — догнать и устранить сбежавших свидетелей. Почти всех.

А вот сейчас ей очень не хватало вина на столе, да покрепче.

Конечно, Виола отдавала себе отчёт, что дочь кожевника и отшельник из Топи мало смыслят в интригах и прочих «прелестях» власти, но именно в этот момент ощущала себя до боли слабой и беспомощной. Одной против всего королевства, и это пугало.

— … И я понял — время пришло. Два Альфы заменят собой небольшую армию. Мои люди давно готовы начать действовать, и ждут лишь сигнала. И я лично приехал просить вас помочь сделать королевство сильным и добрым ко всем, будь то оборотень, ведьма или человек.

— Просить или приказать?

Непослушные губы не желали шевелиться, но Виола все же нашла в себе сил и на вопрос, и на то, чтобы держать спину ровно, как бы не хотелось спрятаться в самый пыльный закоулок.

— Просить. Такое решение принимается добровольно, а теперь вынужден вас покинуть. Мои люди ждут.

Поправив разорванный халат, гость удалился, ни мало не смущённый своим видом. А она осталась сидеть рядом с молчаливым Ингом.

Вот и все. Их уютный мирок дал трещину, через которую просочилась стылая муть реальной жизни. Знала ведь, что рано или поздно это случится. И повезло, что их нашел оборотень, а не Охотник. Только радости нет.

— Мы модем уехать, любимая, — подал голос муж, осторожно перехватывая ее руку и целуя. — Понимаю, тебе страшно. И поэтому сделаю все, чтобы избавить твое сердечко от тягостного чувства.

— И оставишь Блэквилл? Людей, которые готовы бросать цветы к твоим ногам и носить на руках?

Муж промолчал, но Виола видела и хмурую морщинки между смоляных бровей, и тоску, мелькнувшую в прекрасных глазах. За два коротких года он тоже успел полюбить эту землю и ее жителей. Бремя власти перестало быть бременем — ее Ингольв оказался прекрасным хозяином. Мужчине нравилось приводить в порядок запущенный город, и наблюдать, как возвращается сюда жизнь. Как люди становятся лучше и добрее сердцем. Даже Бабкина Топь отступила, позволяя гулять по своим землям. Нивель говорила, что души ее прародительниц, казнённых на этом месте, чувствуют перемены, и радуются им.

Уйти… И оставить город в руках бесполезного лорденыша, который больше занят тем, что между ног. Да он угробит труды Инга за жалкие несколько месяцев! И тут опять появятся Охотники… А королевство будет все так же медленно гнить. Захлёбываться грязью пороков и лжи, погребающих под своей толщей остатки хорошего.

— Я будут с тобой, Инг, — произнесла тихо, но твердо. — Любое твое решение — мое. И если захочешь помочь, то поддержу, потому что оборотни должны вернуться домой. Жить без страха перед этим проклятым Орденом.

Глаза мужа вспыхнули, будто звёзды. В одно движение перетянув ее к себе на колени, прижал к груди, давая слушать, как ровно и сильно бьётся сердце оборотня, благодарное за непростое решение. Но помыкать мужчиной Виола не могла и не хотела. Он многое сделал! Теперь и ее очередь поступить так, как хочет муж. Быть рядом в самое непростое время и принять любое решение.

— Я знал, что ты поймёшь меня, — зашептал в макушку. — Обещаю, не только этот город — все королевство станет таким как Блэквилл. И нашим детям больше не нужно будет прятаться.

***

Ее муж сдержал обещание. Через долгие-долгие месяцы, полные одиночества и страха, когда любимый был далеко, а она тут, за крепкими стенами и под надёжной, самой проверенной охраной. Через бесконечные уговоры быть сильной, потому что даже на расстоянии муж чувствовал ее и нуждался в поддержке. Через длинную вереницу жутких слухов и мрачных прогнозов, что несли с собой торговцы. Через детскую тоску сына о папе, и невозможно трудный год без мужа, стены Блэквилла содрогнулись от грандиозной новости — на престол взошел новый король!

Виола готова была тут же прыгнуть на лошадь и мчаться в столицу, но заставила себя ждать. Ещё немного… Инг не мог забыть их!

И оказалась права.

— Я так скучаю по тебе, — нежное мурлыканье всколыхнуло внизу живота новую волну сладкого томления.

Сплетаясь руками и ногами, они лежали на развороченной постели, и Виола чувствовала себя будто в раю. Или в сотню раз лучше… Обнаженный Инг ласкал ее с неторопливой нежностью, а за окнами расцветала заря.

— Я тоже, любимый, — шепнула в улыбающиеся ей губы.

Муж совсем не изменился. С благословения Богов, его минули раны, и крепкую грудь украшали только знаки отличия — милость от нового короля.

Сегодня, может быть, она подробнее расспросит, как все случилось, но вчера ей хватило краткого «Магистр Ордена мертв, а свергнутый король в темнице», ну в дальше…

Желание, подпитанное парностью и долгой тоской, опять вернулось. Виола потянулась, срывая ещё один поцелуй. О, как многих было этой ночью! Хорошо, что их сын сейчас со своей бабушкой. Мальчик был так рад отцу, что не слезал с его колен, а потом и вовсе затребовал прогулку по лесу — без отца Хемми не оборачивался. Слишком тосковал. Волк и волчонок набегались вволю, а потом настал и ее черед…

Широкие ладони мужа скользили по спине, а между ног уже было тесно и горячо.

— Нам нужны ещё наследники, — хрипло прошептал Инг, ловко переворачивая ее на спину. — Много сыновей и дочерей — скоро оборотни заполнят эти земли, как и прежде.

— Как прикажете, господин, — выдохнула, запуская пальцы в растрёпанные черные локоны. — Разве я могу ослушаться самого лорда?

— Нет, — ухмыльнулся ее муж, — и мне это очень нравиться, любимая.

Конец