Глава 1.1

Улица встретила ее сонной тишиной и пылью. Дождя уж третью неделю нет — сухая осень. Нехороший этот год для королевства, шептались торговцы. Бедный и несчастливый.

Как будто остальные были лучше! Уже почти век престол гнил и трещал. Все началось с деда нынешнего короля. В народе его Блаженным прозвали. Недолго правил — сын быстро отца сместил. Да только легче не стало, и казна спускалась не на королевские забавы, а на войны. Очень хотел Грег Яростный найти когда-то сбежавшего дядюшку или его отпрысков. Чтобы без жалости казнить и не бояться за свою корону.

Виола много слышала от проезжавших мимо торговцев. Когда ещё отец был жив, и лавка приносила хороший доход…

— Красавица…

Виола чуть не подпрыгнула на месте — скрипучий голос бедняжки Рэт драл слух ржавым железом.

— … на свидание бежишь?

Серая куча лохмотьев у стены шевельнулась, и медленно потянулась вверх, с каждым движением все больше превращаясь в человека. Из-под грязно-белых волос сверкнули зелёные, как молодая трава, глаза.

— Доброе утро, Нивель, — поздоровалась Виола.

Всегда женщину настоящим именем звала, а не обидным «Крыса» (прим. автора — в переводе с англ. «рэт» значит крыса). Мама рассказывала, что когда-то Нивель первой красавицей Блэквилла была. Пока однажды волк не испортил. Нашли несчастную в лесу у самой опушки. В разорванном платье, поруганную и уже без памяти.

Еле-еле выходили добрые люди, хотя, по мнению Виолы, лучше бы этого не делали. Через несколько месяцев милость горожан закончилась, и Нивель оказалась на улице, доступная каждому. Даже рук тянуть не надо — она сама шла. А потом кричала на площади, что вот в этот раз ее точно возьмут замуж, и платье у нее есть. То самое, окровавленное и разорванное.

Несколько раз они с матерью пытались хотя бы дать женщине ночлег, но Рэт спала лишь на улице.

— Жениха жду, — хихикал безумно, — любит он меня, ой за пятерых любит… Хорош, как наш господин. Сильнее, чем десять отборных стражей…

А люди крутили у виска пальцем. Все знали, что Нивель ходила в сторону Бабкиной Топи. Гиблое место, люди там не раз пропадали. В основном девушки, конечно. Давно ползли слухи, что в топи объявился волк-оборотень, который караулил жертв, а потом тащил в свое логово. Мужчин убивал и ел, а девушек ждала куда худшая участь.

Виола не слишком верила этим россказням — ну кто в Топи выживет, да еще так долго? Даже оборотни, те тоже проклятых мест сторонятся. Но на всякий случай туда не ходила. Да и вообще старалась за крепостные стены не показываться. Домов за ними совсем мало осталось. Бабкина Топь росла все быстрее, и уже несколько лет в разгар зимы на Блеквилл опускался плотный туман, отдающий болотной тиной и смертью.

И только отчаянные и обездоленные, вроде Рэт, рисковали оставаться на улицах.

— Мой жених скоро явится, — доверительно прошептала женщина, указывая глазами почему-то на небо. — Жду его, ох, жду… Изнылось сердечко от тоски.

Белые зубы, не тронутые ни болезнью, ни голодом, смотрелись особенно жутко на почерневшем лице.

Виола торопливо запустила руку в сумку и вытащила несколько сухих лепёшек.

— Возьми, Нивель, на сытый желудок и ожидание легче.

— Ой, спасибо! — взвизгнула, хватая высохшими пальцами угощение. — Добрая ты деточка… хорошая, ласковая…Ох, волку приглянешься!

Отшатнуться не дали железные пальцы, перехватившие запястье. Хлеб упал на землю, но поднять его Виола не смогла, парализованная пронзительным взглядом зелёных глаз, в которых не было ни капли былого сумасшествия.

— Беги к Топи, Виола, — глубоким, совсем не похожим на обычный визг, голосом проговорила Нивель. — Только там ждёт спасение. Запомни… Только там не достанет Охотник. Кивни!

Облизнув пересохшие губы, Виола торопливо закивал, да так, что смоляная коса упала на грудь.

— Ой, подарочек-то испачкался, — взвизгнула Нивель, теряя к ней всякий интерес. — Как же так…

И женщина бросилась поднимать упавший хлеб. А Виола поспешила прочь. Совсем у бедняги с головой плохо стало. Кто же в здравом уме к Бабкиной Топи сунется? И про какого охотника речь? Тут полгорода охотой живёт…