Глава 4

Солнечный луч медленно скользил по телу, отгоняя боль. От лодыжек и вверх по бедрам, животу и груди, обжигая вершинки легкой щекотной лаской. Позвоночник выгнулся сам, а бедра раскрылись, давая мягкому теплу доступ к самому сокровенному.

Тихое урчание рассыпалось по коже приятными мурашками. Солнца стало больше. Жар просочился в каждую клеточку тела, наполняя его густой искристой патокой. Она медленно текла по венам, оседая внизу живота золотыми каплями. Луч ласкал ее грудь. Облизывал и посасывал ставшие вдруг очень чувствительными вершинки. А ей безумно хотелось двигаться, тянуться за каждым прикосновением, подставлять обнаженное тело под ласку мужских губ и рук… Мужских?!

Охнув, Виола широко распахнула глаза и уставилась на черноволосую макушку.

Присосавшись к ее груди, мужчина… урачал?! Огромное тело вздрагивало. Под светлой кожей вздувались и перекатывались плотные бугры мышц. Широкие лапищи нахально гуляли по ее талии и бедрам, сжимая и поглаживая, а от каждого движения языка в животе что-то вздрагивало. Горячо и сладко… Неправильно!

— Пу-сти, — прохрипела, бесполезно ударяя в каменные плечи, и мужчина неожиданно легко отстранился.

Мысли исчезли из головы ровно в тот момент, когда он поднял голову.

— Ох… — тихонько всхлипнула, разглядывая невозможные, просто нечеловечески красивые глаза.

Они были как…как… как закат перед грозой! Желтизна мешалась с темной серостью и синью, испещренной светлыми прожилками и крапинками. Эти глаза можно было разглядывать бесконечно! Тонуть в ласковом омуте, забывая про все на свете.

Но взгляд пробежался ниже, по прямой линии носа и к четко очерченным губам, кривившимся в легкой усмешке.

— Доброе утро…

Глубокий бархатный голос обласкал не хуже мужских рук! Теплый комочек внизу дрогнул и стал больше.

— … или скор-р-рее — ночь.

А легкое рычание сразило наповал. О, Боги… Что за искуситель подобрал ее? Он опаснее советника в тысячу раз! Неприятные воспоминания обрушились на голову ушатом деляной воды.

— Отпусти! — воскликнула уже увереннее.

Мужчина пожал плечами и встал на ноги.

Икнув от неожиданности, Виола замерла. Лучше бы он лежал! А не стоял перед ней без рубашки, весь такой большой и… и красивый! О, она никогда не видела таких мужчин! С широкой грудью и сильными руками. Жизнь в городе иссушала тела и души, а этот… он как будто светился силой изнутри! Хотелось подойти. Потрогать и погладить, ощущая под ладонью горячую кожу. Пробежаться пальцами по литым мышцам и скользнуть вниз, по темной шелковой дорожке, ведущей прямиком к…

Воздуха перестало хватать, стоило заметить темный бугор, обозначавший мужское желание. Но почему-то это не пугало… И ей не хотелось бежать прочь, с криками и слезами…

Вспыхнув, Виола пошарила рукой, заворачиваясь в теплую шкуру, на которой лежала.

— Не трогайте, меня, пожалуйста… — попросила тихо. А голос предательски дрогнул — вот стыд!

Мужчина чуть склонил голову. Совсем как их волкодав Лакки, когда слушал, что говорят хозяйки.

— Мне показалась, ты не против, — протянул с усмешкой.

Бросив на мужчину быстрый взгляд, Виола зажмурилась. Точно — искуситель. Одна улыбка чего стоит, если бы она не лежала, то рухнула к мужским ногам.

— Против, — пропищала не своим голосом.

— Хм, но между твоих ножек так мокро…

Мокро?! Виола поерзала, и правую щиколотку тут же кольнуло болью.

— Ой!

Мужчина нахмурился и плавным движением оказался на кровати. Совсем близко!

— Нет! — но ее прервали небрежным махом руки. Запустив руку под шкуру, он уверенно извлек несчастную лодыжку. Виола тихонько захныкала — так больно! А еще бок… Он тоже болит, и вообще — ее будто били!

— Ц-ц-ц, — поцокал недовольно, — сильное растяжение. Как ты вообще шла, Красная Шапочка?

— Я… я — Виола! — совсем растерялась. — И у меня нет красных шапок! Только плащ…

— Красный плащик не звучит, Виола… — длинные пальцы погладили багровую щиколотку, и от новой волны смущения боль стала тише. — Я — Ингольв. Но можешь звать Инг.

— Эмн-н-н, приятно… познакомиться, — промямлила, пытаясь незаметно вытащить ногу. — А… кто ты?

— Местный житель, — коротко отозвался мужчина. — Не волнуйся, тебе нечего бояться.

Она и так не боялась. Ингольв, в отличие от советника Фрэнка, не вызывал страха. Виола прямо кожей чувствовала — мужчина ее не тронет, но почему так, сказать не могла. Между тем, Ингольв подхватил с низкого столика миску, и вытащил из нее кусок тряпки, отжимая лишнюю влагу. Пылающую лодыжку окутала прохлада. Виола блаженно выдохнула. Как же хорошо…

Пока мужчина исполнял роль сиделки, девушка огляделась. А тут уютно! В противовес хижине, куда приволок ее советник, здесь было светло и не страшно. В очаге потрескивал огонь, стены завешены тканью и шкурами, на них же сушатся травы и грибы… всюду привычные предметы. Грубосколоченый сундук в углу, коренастый, но крепенький стол на толстых ножках, такие же табуретки… И чем-то домашним тянет. Таким прочным и надежным…

— Потребуется пару недель на восстановление.

Все очарование превратилось в пыль.

— Недель?!

Но у нее нет столько! Она ведь сбежала! От самого советника! А как же… как же мама?!

От неожиданного осознания, что теперь ее бедная матушка осталась совсем одна и беззащитная, Виола расплакалась.