Глава 5.1

Нет, не выдержит. Если сначала хотя бы как то уговаривал себя, то сейчас все запреты слетели к демонам, от одного взгляда в незапятнанные брезгливостью глаза. Не испугалась его! Не бросилась обзывать зверьём или шкурой, и даже попыталась утешить!

Крепко прижав к себе пару, сорвал новый поцелуй, дурея от близости обнаженной девушки. Виола пошевелилась, и в тихом стоне послышались болезненные нотки.

Демон! Нельзя ее сейчас трогать! Нога больная, и на теле живого места нет. Но у него не было женщины слишком давно, а тут ещё и пара… Практически невозможно устоять, но, кое-как собрав мозги в кучу, отстранился, но рук не разжал.

Это было слишком прекрасно — обнажённая девушка в его объятьях. И ее сладкий запах возбуждения, пропитавший комнату. Но желание — не любовь. А ему безумно нужно последнее.

— Уйди, пожалуйста… — пролепетала девушка, вновь пытаясь оттолкнуть. Глупая, кому она врала? Парность — обоюдное влечение. У волчиц оно должно быть ярче, но человечки тоже чувствуют призыв зверя. И он знал, какие греховные мысли сейчас бродят в хорошенькой головке.

— Не могу, — признался честно. — Ты моя пара.

— Я не знаю про пары, — возразила тихонько, — только… О! Я вспомнила! — зашевелилась беспокойно. Но Инг лишь стиснул руки крепче. — У оборотней целебная слюна! Можешь… — замялась, — можешь дать немножко?

Он чуть не расхохотался. И как это она себе представляет? Поплевать на ее ногу?! Что за бред успели придумать люди?

— Оборотни могут лечить только сами себя.

Разочарованный вздох девушки полоснул по сердцу острым ножом, но про то, что это касается и пар, прошедших Ритуал полного единения, Инг смолчал.

— Тебе надо отдохнуть, — ответил вместо этого. — Ночь была слишком длинной.

— Не хочу спать, — возразила девушка, отстраняясь. — Уйди!

Ее ерзанье всколыхнуло тлеющий голод.

— Тебе надо поспать, — пробормотал хрипло, — я помогу…

Уткнувшись носом в пахнущую спелой земляникой макушку, Инг глубоко вобрал запах, смакуя каждую толику. Быстро перевернулся, подминая охнувшую малышку под себя, и запустил руку между едва сжатых бедер.

Ладонь защекотал шелк коротких волосков, а потом пальцы погрузились в желанную влагу, нащупывая чувствительный комочек.

Виола всхлипнула, инстинктивно расслабляясь и давая доступ к себе.

Послушная девочка! Ему так нравилась отзывчивость пары. И то, как смешно она сопротивлялась взаимной тяге.

Игнорируя собственное возбуждение, он исследовал тело обретенной женщины. Погружался в бархатную тесноту и снова кружил у плотной жемчужинки, обмирая от тихих стонов и ощущения острых ноготков, царапающих плечи.

По ладони текла ароматная влага, а он, закрыв глаза, представлял, как раскладывает малышку прямо тут — на кровати. Широко разводит белоснежные бедра и сжимает округлые ягодицы, любуясь блеском прозрачного сока, обещавшего страстную ночь.

Перед глазами кружились влекущие картины. Белые капли, сочившиеся из переполненного семенем лона, и круглый животик, как доказательство ее полной принадлежности. А еще узор из крохотных шрамов на нежном изгибе плеча.

Волк нетерпеливо взвыл, но вместо того, чтобы укусить, Инг накрыл губами тугой комочек соска, вбирая его глубоко в рот, словно уже хотел пробовать вкус молока.

Плоть вокруг его пальцев сжалась. Девушка протяжно застонала, выгибаясь на встречу, а в следующее мгновение кончила, сама насаживаясь на его пальцы.

Все, больше он не мог! Сжав скользкими пальцами собственную плоть, Инг провел между пульсирующих складочек, и этого оказалось довольно. Одно движение руки, и на вздрагивающий животик брызнула вязкая жидкость. Никогда так быстро не кончал. Даже в самый первый раз.

Девушка слабо вздрогнула, когда он с остервенением размазал семя по нежной коже, втирая свой запах в пару. Волк требовал укусить, но нет… Это будет хотя бы завтра, когда ей станет легче.

— Теперь спи, — завернул малышку в теплую шкуру. — А я буду р-р-рядом…