Глава 6

Второй раз она проснулась от тишины, как ни странно. Вскинувшись, Виола огляделась. Она все там же… Но оборотня рядом не было.

Румянец обжег щеки. И думать не хотелось, что она себе позволила! Это словно дурман… Разум исчезал, стоило мужским рукам просто ее коснуться.

Перед глазами мелькнул образ Ингольва. Высокого черноволосого красавца, с необыкновенными глазами. И, видно, он знает, как обращаться с женщинами…

Укол ревности был до того болезненным, что Виола зашипела лесной гадюкой. Не в хижине ли оборотня пропадали иные девушки, что бежали из Блэквилла?! О, наверняка он принимал их со всем радушием. Гостеприимная блохастая шкура!

Ругая себя и мужчину на чем свет стоит, она аккуратно осмотрела лодыжку, на которой красовалась плотная повязка. И тут успел! Может, заодно и невинности лишил?! Прикусив губу, Виола просто заставила себя игнорировать теплое томление, скрутившееся внизу живота огненной пружинкой.

Хватит! Она и так достаточно отдохнула. Надо придумать, как выбраться отсюда. В крайнем случае, если мужчина во дворе, можно сделать вид, что решила пройтись.

Первый робкий шажок был вполне терпимым. Лодыжка почти не болела, и если иди спокойно, можно и добраться до Блэквилла. Вряд ли оборотень жил очень далеко.

Виола огляделась, выискивая, что бы надеть. На спинке стула висела чистая длинная рубашка. Женская!

У-у-у, если бы рядом был оборотень! Сжав кулаки, она гипнотизировала белоснежную шелковую ткань, и уже видела, как режет ее на куски. Вон тем ножом, что лежит на столе!

Да лучше последнее рубище, чем обноски, оставшиеся от его любовниц! В легких клубился огонь, и хотелось кричать и топать ногами. Да и демон с Ингом, подумаешь! Ноги ее больше не будет в этом сарае, пусть ждет других дур…

Виола поковыляла к сундуку, чтобы найти хоть что-нибудь, прикрыть наготу. Вернет потом. Как-нибудь! Подцепив тяжелую крышку, она потянула вверх.

— Решила меня ограбить?

Виола чуть не уронила крышку. Схватила первый же попавшийся кусок ткани, и, прикрывшись, повернулась к оборотню.

— Больно нужны мне твои обноски, — бросила с вызовом, стараясь не смотреть на обнаженный торс. Рубашек у него нет, что ли? Ходит, сверкает своими… мускулами! Такими красивыми… ужасно хочется потрогать. И чтобы Инг прижался к ней, как вчера, и вновь гладил и ласкал…

Глаза оборотня потемнели. Широкая грудь дрогнула от едва слышного рычание, и Виола поспешно отвернулась. Взгляд тут же наткнулся на женскую рубаху, и последний клочок розового тумана в голове растаял, словно и не было.

— У тебя и обносков-то нет, — прорычал мужчина. — Даже не думай сбежать.

Так бы и прибила! Виола гневно сжала кулачки, хмурясь на перегородившего выход мужчину.

— Мне надо в туалет!

— Горшок под кроватью.

— И воздухом подышать!

— Открою дверь.

— Не хочу дверь!

— Захочешь. Одевайся, — указал глазами на рубаху.

— Носить вещи шлюхи?! — выкрикнула со злостью. — Ни за что!

Мужчина побледнел. Уставился на нее совершенно черными глазами, и вдруг зарычал, да так громко, что от ужаса бросило в холодный пот. Подскочив, оборотень стиснул ее плечи.

— Это. Рубаха. Моей. Матер-р-ри!

От злобного рявканья подкосились ноги. Мужчина разжал пальцы, и Виола рухнула на пол. Комнату сотряс оглушающий хлопок двери.

Крупная дрожь пробежалась вдоль позвоночника.

Прижав ледяны ладони к щекам, Виола крепко зажмурилась. И ярость, еще недавно терзавшее сердце, уступила такому же яркому чувству вины. Дура! Слепая идиотка, придумавшая себе неизвестно что! Набросилась с обвинениями, не разобравшись толком. Обидела того, кто ее спас!

Укутавшись в платок, что вытащила из сундука, Виола поднялась и похромала на выход. Меньшее, что она сейчас может сделать — это извиниться.

Свежий ветер пахнул в лицо, остужая пылавшие щеки. Виола неловко выбралась из землянки и огляделась.

Инг устроил свое жилище между двух кряжистых дубов. И лужайка вокруг совсем не выглядела болотом, впрочем, как и вся Бабкина Топь. Странное место: идешь — вроде бы обычная земля. А через несколько шагов уже барахтаешься по горло в черной жиже, безуспешно пытаясь выбраться наружу. Несколько раз Виола приближалась к этому месту, и всякий раз под ногой ни с того ни с сего начинало чавкать болото. А вот в этот раз получилось как-то пройти…

Инг сидел под одним из деревьев и сосредоточенно точил нож. Камень громко скрежетал о железо, и наверняка ночью видны были бы искры.

Виола робко шагнула вперед. Ноги защекотала молоденькая травка. Ох, только бы не провалиться перед мужчиной… Она и так кругом задолжала.

Оборотень головы к ней не повернул — делал вид, что нет ничего важнее ножа. Крупные бугры мышц ритмично перекатывались по плечам и груди, и, может, она бы снова залюбовалась и на рубленый профиль, или красивые руки, со змеящимися дорожками вен, да только не до этого было.

Застыв в полушаге, девушка едва заметно вздохнула и произнесла:

— Прости меня, Инг. Я… я не должна была говорить… так.

Голос звучал тихо, но твердо. Она действительно сожалела о необдуманной фразе. Оборотень не мог этого не понять. Но вот простить — с этим сложнее.

Мужчина обратил внимание на произнесенные слова не больше чем на слабый шелест ветра в кронах. Камень ритмично чиркал по лезвию и ее сердцу. Да, она бы тоже не простила того, кто назвал бы ее мать шлюхой. Вот так, без всяких причин.

Еще раз вздохнув, Виола развернулась, намереваясь скрыться в землянке. Но от своей совести не убежишь, затеряйся хоть на краю света…

— Чтобы добраться до Топи моя мать соблазнила охранявшего ее стражника. Она уже была мной беременна…

Виола замерла, чувствуя, как кровь в венах превращается в ледяной камень. Тошнота вернулась, прихватив с собой головокружение. О, Боги… Это ужасно! e753da

— … а в разгар «веселья», когда мужчина потерял контроль, оглушила ублюдка, и сбежала. Ей повезло. Охотник был занят отцом, полагаю — пытал его, а солдатня, что Охотник привел под видом торговцев, насиловала служанок или опустошала погреба убитого лорда…

Мерзкий ком под горлом стал больше. А к головокружению добавилась мелкая дрожь.

— …несколько верных людей присоединилось к ней по дороге. Они-то и помогли беременной женщине покинуть подвалы замка. Есть тайный путь, о котором, надеюсь, еще не пронюхал ублюдок. Топь приняла всех беглецов. Они построили убежище тут. Здесь же и появился на свет я. Так что да, моя мать продавала тело. Один раз, чтобы дать мне шанс на жизнь.

Виола быстро вытерла влажные дорожки со щек — Ингу не нужна жалость — и обернулась.

— Я подумала, что эта рубашка какой-нибудь девушки. Они иногда исчезали около этих болот. И… и мне стало очень неприятно. Прости.

Мужчина слушал, чуть склонив голову. А ей так хотелось провести пальцем по морщинке между черных бровей. И еще обнять, утешая и соболезнуя нелегкой судьбе его родителей. Но этим не вернешь погибших. Черный был день для Блэквилла, когда лорда якобы нашли без дыхания в собственной постели. Но волна казней быстро заставила людей молчать и держать мнение при себе. И никто из столицы даже не почесался… Новому королю требовались только налоги, а уж с этим проблем не было. Простой люд очень скоро застонал под пятой нового хозяина Блэквилла. И только стража жирела. А кто же еще станет прикрывать господскую задницу щитом и мечом?

— На улице прохладно, — откликнулся вдруг мужчина. — Тебе надо в дом.

Еще раз вздохнув, Виола покорно сделала шаг в направлении хижины, но в следующий миг земля ушла из-под ног, а руки сами обняли крепкую мужскую шею.