Глава 18, в которой черный царь птицу свою получает

Рано утром, когда Добромир растерянно озирался по спальне, думая, во что бы завернуться, чтобы из комнаты выйти, в комнату влетела птица черная с алым пухом на груди. В маленьких лапках она несла сверток.

− Это мне? — удивился царевич, сверток принимая. — Спасибо.

«Жду тебя внизу», − услышал внезапно голос Кащеятуса у себя в голове Добромир, как только птичка в глаза ему заглянула. От этого не по себе царевичу стало, но он кивнул птице и развернул сверток.

Там лежало платье, явно для Огнеи, алое с золотой вышивкой из узоров, пламя напоминающих, да шаль белая, кружевная, ручной работы. Это добро Добромир на кровати оставил рядом с невестой спящей, покрывалом укрытой, а сам надел черный костюм из плотной ткани. Штаны ноги облегали, короткий неправильный кафтан зад не прикрывал, еще и прорези в рукавах имел такие, что белая ткань шелковой рубашки выглядывала.

«Чужеземные тряпки явно не для меня», − ворчал мысленно Добромир, дергая плечом и спускаясь тихо вниз.

В том самом зале, где впервые он с Кащеятусом говорил, черный маг ждал его за столом, странный темный напиток из белой чашки потягивая.

− Выпей со мной кофею, − попросил он, наливая из высокого чайника напиток в еще одну кружку, − а то ты у нас с чужеземных стран вроде как вернулся, а такого напитка еще не пробовал.

− Да кому какое дело, что я пробовал, а что нет? — спросил Добромир. — Никто и спрашивать не станет, но за угощение благодарю.

− Не благодари раньше сроку. Попробуй сначала. Оно не всем по нраву.

Испил Добромир черное варево и скривился от его горечи.

− Да, видимо, не для тебя, а это?

Кащеятус наполнил еще одну чашку уже из другого чайника. Напиток тоже был темный, тягучий и приторно сладкий.

− Значит, и сладкого ты не любишь…

− Да к чему это все? — не понял Добромир. — Это магия какая-то?

− Старческие глупости, − внезапно улыбнулся Кащеятус. — Хочу тебя побаловать на прощание, а вот не выходит.

− Я не девица, чтобы меня баловать, − ответил Добромир недовольно.

− Полно, не злись. Зря ты Огнею в девках оставил, ой зря…

− Это тут причем? И вообще, вы же отец ее, как можете такое говорить-то? Вам положено честь ее хранить, чтобы девкой в жены уходила, а не…

− Все у вас, у людей, сложно, − перебил его Кащеятус, морщась. — У нас, у магов, знаешь, проще все. Выбрал женщину − сделал своей и все, жена она тебе, как хочешь, так и береги. Вон Ваня твой что − с Ягарой за одни ручки перед богами вашими держался? Нет, потому что ваши боги ничего ни дать, ни взять не могут. Была бы она твоей, для любого мага бы дорога к ней закрылась, да поздно уже…

− Все равно нельзя так с ней, вот так с печи да под мужика, − пробормотал Добромир почти обиженно.

Сложно ему было с этими колдунами с их нелюдскими законами.

− Да, может и нельзя, − внезапно согласился Кащеятус, − да страшно мне за нее просто и за тебя тоже. Я хоть и буду там, да сам понимаешь…

− Понимаю.

Добромир кивнул выразительно, действительно понимая, что если Чернобог так силен, как говорил Кащеятус, то в безопасности не быть никому.

− А вообще, я что хотел сказать, думал долго и так, и этак… в общем, слушай и помни, что только ты должен об этом знать.

Кащеятус наклонился к нему и прошептал на ухо пару слов, от которых у Добромира в голове зазвенело.

− Как же можно так?

− Нужно, − прошептал Кащеятус. — Только ты и я должны правду знать, иначе ничего не выйдет, понимаешь?

− А если поверят? Если…

− Так и должны поверить, экий ты все же праведный балбес! Сила ее пробудилась, так что защитить себя она сможет.

− А я…

− Что ты? Все как оговорено, − пожал плечами Кащеятус. — Мы с тобой его одолеем, а Огнея от царя черноголового тебя избавит, главное верь мне!

Добромир верил, но все равно волновался, Булата вычищая перед дорогой.

− Все еще обижаешься? — спросил он у коня верного.

Тот морду в сторону отвел, дескать − не хочу с тобой разговаривать.

− Прости, я тебя никогда бы не бросил, но это колдовство треклятое…

Булат фыркнул и гривой махнул, оправдания не принимая.

− Куда я без тебя, пропаду же, − шутливо сказал Добромир, товарища боевого по крупу похлопывая.

Вот тут Булат одобрительно фыркнул.

− А без меня? — спросила Огнея, выбегая во двор.

Румяная, счастливая, в том самом платье, в меховом манто поверх наброшенном. Добромир улыбнулся и обнял ее, когда та подбежала.

− И без тебя, − сказал он. — Ты помни, что я люблю тебя, что бы там в царстве не приключилось.

Огнея только глаза смущенно опустила. Слов таких она никак не ожидала.

− Не забудешь?

− Как такое забыть, Мирушка…

− Вот и славно, тогда поехали.

Он ее подхватил, на коня усадил, а там и сам в седло впрыгнул.

− Только помни, тебе по южной дороге вернуться надобно, − крикнул Кащеятус ему с балкона замкового, − потому что я приду по северной!

− Помню я. Все помню, − глухо ответил Добромир и пустил коня в галоп, через горы и темный лес, назад к царству.

− А мне когда в путь выходить? — спросила Снейжара, со спины мага обнимая.

− Ты в путь со мной пойдешь через час-другой…

Он обернулся и прижал ее к себе, пока она черные его пряди от глаз убирала.

− Да? А чего не сейчас? — спрашивала лукаво.

− Потому что пламя твое я хочу еще раз вкусить, − сказал Кащеятус и тут же поцеловал свою птицу, что алым пламенем воспылала, как только губ ее коснулись губы мага.

***

− Добромир вернулся! Добромир-охотник снова здесь! — кричал кто-то, звонкий мальчишечий голос по всему селению разнося.

− Началось! Уже! — воскликнула Ягара, вскакивая и из сена выбираясь. — Ваня, вставай, Добромир уже здесь!

− Как здесь…

Ваня тоже из сена выбирался да жену обнимал, глазами сонно хлопая.

Вчера мать родная жену его в дом не пустила, сказала, что ведьма не жена и женою быть не может. Иван на это взбеленился не на шутку и сказал, что ноги его в доме не будет. Пока жену не признают и говорить ни с кем из своих он не станет, не то что под одной крышей спать. Ягару на руки схватил и был готов назад в лес ее унести, а она и так и этак, давай его упрашивать, в итоге в сарае при Марьиной хате и заночевали. Сначала говорили, потом миловались до рассвета, вот теперь все и проспали, пришлось спешно одеваться и выбегать, из волос друг у друга соломинки вылавливая.

Прибежали они к толпе у дворцовых ворот и увидали Добромира с Огнеей на коне богатырском.

− Не велено тебя во двор пускать! — сказал стражник дружинный с топором. — Прости, Добромир, но царь видеть тебя не хочет.

Добромир на дружескую просьбу и бровью не повел, запрету не удивился, просто спешился, осторожно снял Огнею с коня да на землю поставил, а потом внезапно веревку ей на плечи закинул, руки за спиной связал и только тогда заговорил с дружинником:

− Поди и скажи дружинникам, что я царю обещанную жену привез!

Засуетилась стража. Огнея дрогнула, обернулась, хотела веревку спалить, вся вспыхнула, а не горит ни веревка, ни платье, чарами защищенные.

− Ты меня предал…

Не то рыдая, не то спрашивая, простонала Огнея, но Добромир не ответил, даже не взглянул на нее, он смотрел на Гадона, спешно выбегающего во двор его встречать.

− Какая радость, братец!

− Подожди, разве так все должно быть? — спросил Иван испуганно.

− Нет, совсем не так, − вздохнула Ягара, но с места не сдвинулась и Ивану не дала, крепко руку его сжимая, просто сама смотрела, как черный царь Добромира обнимает и веревку заколдованную из рук его забирает, самим Добромиром заколдованную, вот что действительно пугало Ягару.

«Что ты задумал, старый плут?», − мысленно спрашивала она, но Кащеятус ей, конечно же, не отвечал.