Глава 19, в которой геройские планы рушатся

Рано поутру Змеяр принял пост у самой кухни. В том, что он не может быть не прекрасен в новой блестящей, начищенной им же броне, он даже не сомневался. Копье только ему мешало, так он быстренько его к стене приставил и забыл про него, Марью поджидая.

Вокруг слуги бегали, а ее все не было. Сама Марья уже давно на кухне хлопотала прибранной, румяная с косою кренделем, на затылке уложенной. Только когда главная работа была сделана, она прямо в переднике из кухни и вышла, хотела свежего воздуха вдохнуть, а в руки змея попала.

Обнял он ее, к себе прижал, еще и лапищу свою нагло положил ниже пояса, юбку сминая. Грозно посмотрела на него Марья, скалясь от злости. Она не раз видела, как девок при дворце тискали все кому не лень, а сама уверена была, что те сами позволяют, а вот она не позволит никому и никогда, только Змеяру ее взгляд — что забава.

− Скучала ты за мной, девица? — спросил он весело, готовый тут ее в пухлые губы и расцеловать, а она ладонью и прямо по губам да давай отпираться, словно он погань какая.

− Так и знала, что ты гад ползучий, − прошипела Марья. — Пусти меня, ирод!

− Чего сразу ирод-то! — возмутился Змеяр, но Марью все же отпустил. — Может, мила ты мне? Может, я жениться на тебе хочу.

− А я за ратников гадских с рожей змеиной не выхожу!

− Что значит, гадских? Что значит, с рожей? Эка ты вредная! Что ты вообще знаешь, щас как разозлюсь, как заберу тебя отсюда силой!

− А ты только посмей, я тебя как скалкой отхожу! — пригрозила Марья и на кухню вернулась, чтобы со скалкой уже во двор идти, потрясла ей грозно у Змеяра под носом и решила, что победила, пошла во двор, хитро улыбаясь.

Только Змеяр фыркнул обиженно, бросил пост и за ней поплелся.

Вышла она на крыльцо, а он ее — хвать, да прижал к себе сзади, хотел поцеловать прямо в косу, она у него как раз под носом оказалась, маленькая для его роста Марья, но удаленькая, взяла и со всего замаха скалкой ему промеж глаз и влепила.

− Руки не распускать! — скомандовала она. − Я предупреждала!

− Ты мне глаз чуть не выбила, − обиженно проворчал Змеяр, лоб потирая. Марью он, конечно, отпустил, но не ушел, азарт его донимал. — И вообще, я хороший, хоть и змей…

− Фи! — только и сказала Марья, в платок кутаясь.

− Добромир вернулся! — воскликнул вдруг мальчуган, тот самый Егорка, к крыльцу подбегая. — Птицу, говорят, привез!

− Не может быть! Мирушка! — воскликнула Марья, скалку бросила, юбку подхватила и побежала к воротам.

− Так вот значит, − протянул Змеяр, скалку поднимая. — Значит, пока он Огнее голову дурит, его тут зазноба ждет. Ну я ему щас этой скалкой и промеж глаз…

У самого шишка налилась, а оружием кухонным давай по ладони похлопывать, к толпе у ворот приближаясь.

«Запущу сейчас в него эту скалку, − думал Змеяр, − и чтобы дух из него вышибло».

Смотрит, а к тому царь подошел. Царя Змеяр еще не видел, да только ума большого не надо, чтобы понять, что это и есть царь, разодетый с короной на черной башке.

«Как сорока с блестяшкой», − подумал Змеяр, пытаясь решить, как бы это и царю, и царевичу в один бросок голову скалкой снести, а потом и сам ее выронил.

Забрал Гадон из рук Добромира веревку и шагнул к брату, намереваясь обнять, даже обнял да в его руке вдруг черный кинжал резной возник…

− Нет! — закричала Марья. — Мир!

Да поздно было, даже дернуться Добромир не успел, а заколдованное оружие, как змея извиваясь, само в спину вошло. Змеяр как маг и больше видел. Тьмой оно царевичу прямо в сердце вонзилось.

− Думал, обмануть меня? — сказал Гадон, Добромира отталкивая. — Думал, я магии не учую: силы твоей и темного Кащеятуса! Нет уж, не позволю я тому, что в сговоре с тьмой, к царству приближаться!

Толпа замерла. Никто не мог понять, что происходит. Пошатнулся Добромир. Огнея закричала, дернулась к нему, да Гадон ее к себе притянул.

− Все, − сказал он строго. — Теперь ты моей царицей будешь, а не этого…

− Кто бы говорил, − простонал Добромир, кулак к груди прижимая, − да ты ж…

Договорить он не смог, черная змея, извиваясь, совсем в нем скрылась, сердце пожирая, и рухнул посеревший царевич в снег.

− Мирушка! — воскликнула Марья и бросилась к родичу.

− Кто подойдет к нему, того в колодки закую! — крикнул Гадон, только плевала она на его угрозы, бросилась к царевичу, на колени рядом упала.

− Мирушка, братец, не умирай, слышишь!? Куда же царство без тебя!?

− Схватить ее! — крикнул Гадон и на ближайшего ратника указал, ему приказ отдавая. Змеяр на этот палец посмотрел, потом себе на грудь, потом на скалку.

«Братец, сказала она. Дурень ты, Змеяр, вот что, − подумал он и шагнул вперед. — Не так девиц завоевывать надо».

− Сейчас, царь, как велишь, так и будет, − сказал он, сделал еще шаг и как приложил Гадона скалкой по его царственной башке.

Тот и осел, да веревку не выпустил. Покатилась корона по двору.

− Не дам я вам их тронуть! — сказал Змеяр, Добромира и Марью от царя закрывая. Из носа дым повалил, пламя на губах заплясало.

Закричали люди, разбегаться стали, а тут стража заморская да сам Чернобог появились. 1439f7c

− На колени пред царем, змей! — велел он, руку вверх вскидывая.

Спали чары Ягарины, сам Змеяр их ослабил гневом, и Чернобог мгновенно их разрушил. Оскалился Змеяр, клыки обнажая, зыркнул на него глазами зелеными, змеиными, готов был в дракона обратиться, а ноги сами подкосились, в снег его роняя, черные цепи руки сковали.

− Падаль проклятая, − прошипел он, чуя, как тьма пламя сковывает, еще и стражники к Марье бросились, руки ей скрутили, а он только и мог, что шипеть.

Огнея тоже металась, да где там эту веревку проклятую ей одолеть, когда Добромиром она заколдована.

− Доигрался твой папенька, − сказал ей Чернобог тихо, за подбородок страшными своими костлявыми пальцами хватая. — Явится сюда, а я его убью и буду править всем миром, а ты сына моего одаришь…

− Постыдились бы сыном называть вот это, − простонала Огнея, ей и взгляда хватило, чтобы понять, что не человек перед нею в царской короне, а дитя, злыми чарами созданное без души, без жизни и без цели, пустая кукла для игр черного мага.

− Что ты в детях понимаешь, − ответил ей Чернобог.

В этой суете, пока народ разгоняли, никто и не заметил, как тело Добромира исчезло, оставив только кровавый след на снегу.