Эпилог, в котором через пять лет после битвы в царстве много света

Теплый, едва уловимый ветерок гонял по ясному небу ласковое летнее солнышко.

Это был лучший день для полетов, вот маленький зеленый дракончик и пробежал по земле по кругу, прямо по двору царского дворца, слуг перепугав и перемяв все цветочные ряды, взмахнул несколько раз крыльями, пролетел немного и шлепнулся в темные руки мастера Иш.

− Ну и что ты опять вытворяешь, Змеюр? — спросил он с укоризной.

− Балуется, что ж еще он делает! — строго ответил Змеяр и взял сына за костистый гребень на шее. Тот обиженно плюнул в него дымом и крохотным огоньком, от которого Змеяр лишь отмахнулся, и беспомощно повис в воздухе. Змеяр его как тряпочку встряхнул и уже черноволосым мальчишкой на руку усадил.

Ему было на вид года четыре. Глаза как у отца зеленые, но с серой кромкой, как у матери.

− И что это было? — спросил он у сына.

− Я учился летать, − сказал мальчишка.

− Летать он учился, посмотри на него! А я тебе что говорил?

− Что летать я смогу только через два годика, − пролепетал мальчик совсем обиженно.

− Ну! И что тут не ясного? — возмутился Змеяр, строго на сына глядя.

− Но я ведь уже та-а-а-акой большой! Я целиком мамин пирог могу съесть, вот такой!

Он руки развел, показывая размер пирога.

− Нашел признак взрослости, − возмутилась Марья, выйдя на крыльцо, краем ручника обмахиваясь, чтобы жар кухонный разогнать. — Ты как будто не знаешь, сколько пирогов твой отец за раз слопать может.

Любила она готовить, умела это делать, потому и при новом царе частенько в расшитом золотом сарафане все равно пироги пекла и с мужем своим драконом вечно пререкалась, чтобы миловаться было веселее, и сейчас вроде даже бранилась, а сама в щеку его целовала.

− А когда пироги будут? — тут же спрашивал Змеяр, забывая, что они с мастером Иш укрепление дворца обсуждали, потому что защиты много не бывает, если зло где-то по миру ползает.

− Пироги будут, когда добрые вести мы получим, − строго сказала Марья.

− А если кусочек? — спросил Змеяр с надеждой. — Ну, маленький такой…

На Марью две пары лукавых зеленых глаз уставились, одни большие, вторые поменьше, а самое главное сын ее руки развел, вместо маленького куска показывая все такой же огромный пирог, что руками не обхватить.

− И я от пирога не отказался бы, − вздохнул Иш.

− Сейчас все будет! — заверил его Змеяр.

− Иди штаны на сына надень сначала, потом уже пирог! — возмутилась Марья и пошла на кухню, а Змеяр просто сына опустил на землю, сам рядом присел и спросил:

− Ты где штаны оставил?

− В конюшне у Егорки. Он там Булату гриву чешет.

− Ну вот и беги за штанами сам.

Змеюра уговаривать не надо. Он на четвереньки шлепнулся и побежал уже змеем по двору, крыльями хлопая.

− Возраст у него такой, когда человеком быть слишком скучно, − сказал Змеяр, наблюдая за сыном.

Он сам смутно помнил, каково это родиться человеком, а потом совсем крохой драконью суть ощутить. Тогда змеиными глазами на мир сразу интересней смотреть, пока не набегаешься, не налетаешься вдоволь.

− А правда, что тебе где-то столько же было, когда Кащеятус тебя нашел? — спросил Иш.

− Да, где-то так, − пожал плечами Змеяр. — Я летать не умел, когда в яйце спрятался. Драконы же людьми рождаются, а если маленькие в беду попадают, то магия кокон-яйцо создает и спит там маленький дракон, пока не станет вокруг тепло и спокойно.

− Ясно, − хмыкнул темный воевода, что теперь новому царю верно служил и дружил с драконом, стараясь не помнить, как с драконами сражался и Чернобога господином величал.

Пока говорили они, Змеюру наперерез девчонка выбежала черноволосая и синеглазая с соломинкой в руках. Только держала она ее как меч в своих маленьких ручонках.

− Я тебя зарубу, цудисе! — заявила она грозно, как настоящая маленькая карапуза, замахнулась, а маленький змей мимо нее юркнул дальше, а она просто в траву упала, в платьице запутавшись.

− Ну, Василиса! — воскликнул Иван и тут же дочку подхватил, боясь, что малышка могла ручонки ушибить или коленки.

− Ва! — только и заявила та и прижалась к отцу, весело ей было, даже если мама, бывшая ведьма, занята.

Ягара в это время, косу свою белую платком завязав, крутилась в царских покоях возле Огнеи.

− Сын у вас будет, − заверила она Добромира, прочь его выгоняя, а царь теперь по залу туда-сюда метался.

Кащеятус и Снейжара, явившиеся к царю в столь важный день, только сидели рядом, за ручку держались и смотрели дружно, как он туда-сюда бегает.

− Да сядь ты! — не выдержал Кащеятус. — Сын будет, сказала же Ягара, потерпи немного. Она может и не ведьма больше, а дар провидицы к ней давно вернулся, а уж как дитя огненное на свет принять она и подавно знает.

− Огнея и сама бы справилась, − пожала плечами Снейжара, не понимая, чего царь молодой так неспокоен.

Хмыкнул Добромир, сел и тут же вскочил, потому что за дверью крик детский раздался.

− Сядь, − повторил Кащеятус. — Рано еще.

Сесть Добромир уже не смог, к двери бросился и ждал, пока та не открылась.

− Как я и говорила − мальчик, − сказала Ягара и пустила его в спальню.

Бросился он к Огнее, что в постели лежала со свертком белым на руках, а в нем личико розовое.

− И правда, мальчик? — спросил Добромир, почему-то сомневаясь.

− Правда, маг света, хранитель царства, − прошептала Огнея. — Светаром назовем?

− А птицу? — спросил Добромир. — Птицу ведь тоже надо.

− Птицу тоже надо, − согласилась Огнея, − но потом, пусть Светарушка сначала подрастет.

Она целовала сначала сына, потом мужа, а по царству уже молва бежала, что у царя сын родился, а у дворца огромный стол накрывали, чтобы всей округой Марьины пироги есть, лучшую медовую пить и говорить, что легендарные жар-птицы действительно силу недюжую дают и власть такую, против которой и сам Чернобог не устоит.

− Конечно, птицы во всем виноваты, − смеялся Змеяр и предлагал пить не за драконов, как Марья ожидала, а за любовь, против которой у Чернобога точно шансов нет.

Добромир же с Огней на празднике не были, они вместе колыбель качали и следили, чтобы малыш, рукой взмахивая, дворец не подпалил, а то строить дворцы − дело хлопотное, а хлопот в светлом царстве и без того хватало.

Конец