Глава 22

Александр

Алёнку забрали в приёмное отделение, а я остался сидеть возле входа, ожидая вердикта. Надеялся, что врачам удастся остановить родовую деятельность и хоть немного оттянуть рождение малыша. Всё-таки 33 недели — это совсем рано и очень рискованно!

Спустя некоторое время Алёнка написала сообщение, что она уже в предродовой. У меня начался психоз. Самым большим страхом для меня было снова потерять ребёнка. Пытался понять, что же могло спровоцировать преждевременные роды. Ругал себя за вечерний секс, опасаясь, что это произошло из-за него.

На улице было ещё совсем темно. Вокруг ни души. Нервы оголены. В голову лезли разные нехорошие мысли. Мне бы с кем-то поговорить, но часах было 4 часа, в такое время вряд ли кто-то согласился бы побыть для меня психологом.

Через время возле приёмного отделения я заметил мужчину. Он, как и я, нервно ходил из стороны в сторону, выкуривая одну сигарету за другой. В какой-то момент мы с ним поравнялись.

— У вас тоже жена рожает?

Он кивнул. Я разглядел его. Мужчина был явно восточной национальности — смуглый, черноволосый, с густой чёрной порослью на лице. Одет был дорого и солидно, но растерян, как мальчишка. В его глазах читались паника и страх. Видимо, на моём лице сейчас отражались те же эмоции.

— У жены преждевременные роды. Я с ума сойду от неизвестности и волнений.

— Не переживайте, всё будет хорошо, — он говорил с лёгким акцентом. Голос был уверенный, как будто он знал наперёд всё, что произойдёт. Это не очень вязалось с тем, что я прочитал в его глазах.

Алёнка написала мне ещё несколько сообщений. Моему коллеге по ожиданию жена звонила много раз, они подолгу разговаривали. Я слышал, как он шептал ей всякие нежности. Я бы тоже хотел поговорить с любимой, но она не звонила, а я боялся её беспокоить. Всё-таки ситуация у неё была нештатная.

Стас присутствовал на родах, я собирался расспросить его о том, как всё происходит, чтобы быть в курсе, но не успел, думал, что у меня ещё вагон времени. В итоге я даже приблизительно не понимал, что там сейчас делают с моей женой, больно ли ей и есть ли какие-то способы для облегчения её страданий.

В приёмное отделение несколько раз подъезжали скорые — привозили новых рожениц или беременных на сохранение. В нашем полку ожидающих прибыло. Совсем молодой паренёк плакал и по телефону клялся в любви. Ещё одну женщину привёз на машине муж. Он прошёл в роддом вместе с ней — видимо, будут рожать вместе. Я бы многое отдал, чтобы быть сейчас рядом с любимой и иметь возможность поддержать её. Но вместо этого я мерял на шагами больничный двор и трясся так, как будто мне предстоял прыжок с самолёта, а парашют не внушал доверия.

Рассвело. Двор роддома наполнился людьми. Туда-сюда сновали медработники, санитарки таскали тюки с бельём и какие-то коробки. Потянулся ручеёк родственников в стол приёма передач.

Я созвонился с врачом, он сказал мне, что всё идёт по плану. Первые роды могут длиться до суток. Посоветовал поехать домой спать. Или в крайнем случае на работу — отвлечься и не нервничать. Но как вообще возможно было уехать?

Мужчине снова позвонили. Некоторое время он слушал, а потом просто сказал: “Хорошо. Люблю тебя”, — и положил трубку.

Он подошёл ко мне и спросил:

— Вы какой кофе будете? Тут где-то есть кофейня. Я пойду возьму нам булочек и кофе.

— Спасибо. Чёрный американо без сахара. Выпечку — что-то с творогом, если будет. Но вообще без разницы.

Он отказался от денег и ушёл, а я остался трястись один. Написал Алёне сообщение:

“Любимая, позвони мне хоть на минутку. Я так хочу услышать твой голос. Умираю тут от волнений”.

Она позвонила почти сразу.

— Алекс, не паникуй. Доктор говорит, что всё идёт своим чередом.

— Я с ним разговаривал, но я хочу услышать от тебя, как ты. Я прочитал, что когда преждевременные роды, то организм ещё не готов, и всё происходит очень болезненно.

— Не волнуйся, мне сделали эпидуралку, так что терпимо.

— Алёнка, я тебя очень люблю. Вас обоих люблю с нашим малышом. Мы, кстати, не успели ему имя придумать!

— Ладно, успеем ещё, когда он родится. Всё, кладу трубку, врач идёт ко мне.

— Целую, любимая!

Через несколько минут вернулся мужчина с двумя стаканчиками кофе и пакетом пирожков.

— Вот, берите, угощайтесь.

— Спасибо.

Я взял кофе, вытянул из пакета один пирожок наугад. Вкуса не почувствовал. Горячий кофе немного согрел меня. Только в этот момент я понял, что чертовски замёрз.

Когда мы доели, мужчина протянул мне руку и представился:

— Давид.

— Александр.

— Мне нужно уехать по работе. Судя по всему, ждать ещё долго. Вам тоже, думаю, на несколько часов вполне можно отлучиться. Мы тут вряд ли чем-то сможем помочь. Не волнуйтесь. Там хорошие врачи.

— Спасибо вам за компанию. С вами было не так страшно ждать, — я улыбнулся. И вправду, один я легко сошёл бы с ума.

Телефон пиликнул сообщением. Алёнка написала, что она всё ещё в предродовой.

Мне действительно нужно было куда-то пойти согреться и отвлечься. Хотя вокруг сновали люди, я был один на один с моими страхами и волнениями. Позвонив ещё раз врачу и убедившись, что пара часов в запасе у меня есть, отправился в офис.

Мне совершенно не работалось. Но моя помощница, видимо, меня отлично понимала, поэтому просто отвлекала какой-то болтовнёй.

Алёнка не писала. Я нервничал всё больше. Врач трубку не брал. Когда волнение достигло апогея, я встал.

— Поеду. Под окнами ждать как-то легче.

— Давайте. Удачи! Молюсь за вашу жену и малыша.

Мой компаньон уже был на месте и всё так же нервно шагал по дорожке из стороны в сторону. Он там был не один. Ещё двое мужчин так же беспокойно двигались туда-сюда, не поднимая глаз и то и дело натыкаясь друг на друга.

— Ну как у вас?

— Забрали в родзал. Думаю, теперь быстро.

От Алёнки по-прежнему не было никаких сообщений. Я был на грани помешательства.

У Давида зазвонил телефон. Он тут же ответил.

— Любимая моя, поздравляю!

Видимо, жена рассказывала ему подробности, потому что он счастливо улыбался и кивал головой.

— Буду ждать. Да, конечно. Никуда не ухожу.

Положил трубку, поднял на меня глаза. Я готов был поклясться, что в них стояли слёзы.

— У меня сын родился! У них всё хорошо!

— О, поздравляю!

Пожал ему руку.

Давид больше не ходил. Он стоял и неотрывно смотрел в окна второго этажа. Где-то за ними были его жена и ребёнок. И он ждал, когда ему разрешат подняться к ним.

Наконец зазвонил и мой телефон. Алёнка!

— Алекс, поздравь меня. Всё хорошо, роды прошли без осложнений. Сын, 3 кг 800 г, 54 см. Богатырь!

— Любимая! Алёнушка! Как ты? Очень больно было?

— Роды — это обычно больно, но терпимо. Особенно с эпидуралкой.

— А что малыш? Как он?

— Вроде бы нормально. Сейчас его забрали врачи осматривать и обрабатывать. Пока не знаю, когда тебя пустят. Жди!

Она отключилась. Я был счастлив! В ушах звучали фанфары. Рот поневоле растягивался в улыбке. Со стороны я, наверное, был похож на дурачка, но мне было плевать. Я стал папой!

Волнение начало понемногу отпускать. Мы с Давидом обсуждали сумму гонорара врачам и бригаде. Я же не успел об этом ничего узнать заранее и теперь не понимал, как себя вести, когда меня позовут в отделение.

Ему позвонила жена, и он, счастливо улыбаясь, поспешил знакомиться со своим сыном.

Вдруг глаз зацепился за знакомую фигуру. Из дверей роддома выпорхнула Настя. Она была очень стильно одета, а под расклешённым пальто угадывался немаленький уже живот.

— Настя!

Девушка остановилась, заметив меня.

— Здравствуйте.

— Вот так встреча. Шикарно выглядишь!

— Спасибо.

— Вау! Ты беременна? А говорила, что не можешь иметь детей.

— Оказывается, чудеса случаются.

Она расплылась в улыбке. Какая же она была красивая!

— Приезжала на консультацию. Я же в области прописана, так что рожать меня сюда направили.

— Поздравляю! А у меня сын родился. Вот буквально час назад. Жду, когда меня пустят с женой и ребёнком повидаться.

— Круто! Поздравляю!

— Я так волновался… Он недоношенный, 33 недели всего. Но крупный — 3,800 и 54 см!

— Ничего себе! Желаю, чтобы у него всё было хорошо.

— Спасибо. А как твоя спина? Что врачи говорят? Тебе вообще рожать можно после такой травмы?

— Кто ж мне запретит? Разные врачи говорят разное. В целом, спина с нагрузкой, тьфу-тьфу-тьфу, справляется. Но, скорее всего, будут делать кесарево.

— Работаешь ещё?

— Официально уже в декрете. Но ещё работаю, пока могу. Договорилась с шефом, что потом переводы буду делать удалённо, если получится.

— Тебя можно поздравить? Замуж вышла?

— Нет.

— А как же ребёнок?

— Для этого вовсе не обязательно быть замужем, — она счастливо улыбнулась и погладила живот. — Толкается.

— Но отец ребёнка тебе помогает?

— Нет.

— Это же ненормально! Как ты сама справишься?

— Думаете, я первая мать-одиночка? Другие справляются, и я справлюсь. Мне мама поможет. Денег я немного накопила, так что всё будет хорошо!

— Я не сомневаюсь, что ты справишься. Но ведь мужчина тоже должен нести ответственность! Ты ему о ребёнке сказала, а он отказался от него?

— Нет, не говорила.

— Почему?

— Ну вот так.

— Или ты даже не знаешь, кто отец?

— Какая вам разница? Вы ведь всё равно будете думать обо мне только плохое, правда? Я такая, какая есть. Но знаете, я — тоже человек. И тоже имею право родить себе ребёнка. Даже если кто-то считает иначе.

В её голосе было столько обиды, на щеках появились слёзы. Мне стало ужасно неловко, что я обидел её. Опять ляпнул, не подумав. Вечно я с ней так. Но у меня в голове не укладывалось, как можно было не сообщить отцу о ребёнке. И дело ведь не только в деньгах или другой помощи. Мужчина вправе знать, что станет отцом. Как бы по-свински он с ней ни обошёлся, нельзя было наказывать его ребёнком.

— Да постой же! Я не говорил, что ты не должна рожать! Я лишь сказал, что мужчина обязан помогать, платить алименты в конце концов! Потому что не только женщина должна нести ответственность за ребёнка!

— Он женат. И я не хочу портить ему жизнь. Да и кому нужен ребёнок от такой, как я? И вообще, я сама виновата. Я думала, что не могу забеременеть, а вот как вышло. Так что… Ответственность теперь только на мне. Я справлюсь. До свидания. Желаю вашему малышу здоровья!

Она улыбнулась и пошла в сторону ворот. Мне стало её очень жаль. Такая красивая девушка. И неглупая ведь. А так всё в жизни через одно место.

На крыльце появился Давид. Я подошёл к нему.

— Как ваши?

— Всё хорошо.

— Видели ребёнка?

— Да, — расплылся в улыбке.

— Ещё раз поздравляю!

Давид ушёл. Я начал снова волноваться, почему меня не звали так долго. Может, с ребёнком что-то не так?

Прошло, наверное, ещё полчаса, когда наконец-то обо мне вспомнили. Санитарка на входе заставила сдать верхнюю одежду в гардероб, выдала мне бахилы и халат.

Алёна лежала в одноместной палате. Рядом с кроватью стояла какая-то металлическая корзинка на колёсиках и высоких ножках. Чем-то она напомнила мне тележки в супермаркете, только бортики были совсем низкими. На дне этой корзинки было постелено, и там лежал мой сын.

Кто сказал, что он — богатырь? Он был таким крохотным, что страшно было смотреть. Личико красное, а всё остальное скрыто одёжками и одеялом.

— Алёнушка, как ты?

— Нормально.

Я разглядывал её и не мог не заметить, что в глазах сосуды полопались, белки были красными. Намучалась, видимо, но хорохорилась, не подавала виду.

— Какой он маленький!

— Это так кажется. По сравнению с другими он даже большой.

— Ты с детским врачом уже разговаривала? — она кивнула. — Что говорит? Какие прогнозы? Может, привезти какого-то специалиста?

— Врач сказала, что на первый взгляд всё нормально. Они будут наблюдать. Вес у него хороший, показатели вроде бы в норме. У каждого ребёнка свой срок. Кто-то рождается в 38 недель полностью доношенным, а кто-то — аж в 42 недели. Ну вот у нас получилось чуть меньше, чем 38. Главное — лёгкие раскрылись, он нормально дышит, закричал сразу. Надеюсь, всё обойдётся.

— Ну дай-то Бог.

— Так, смотри. Я тебе в мессенджер скинула список, что купить. Написала, в каких магазинах я что присмотрела. Бери свою Марию и иди. Сам не ходи, ты — бестолковый.

— Я — бестолковый?

— Все мужики такие, не обижайся. Ну не хочешь Марию, маму свою попроси. Так вот, по одёжке я всё расписала подробно. Потом молокоотсос, видео-няня, бутылочки и прочее. Просто следуй точно по списку. Кроватку и коляску ты помнишь?

— Да, конечно.

— Ну и найми кого-то, чтобы тебе помогли подготовиться к нашему возвращению. И вещи постирать-погладить надо.

— А хоть примерно известно, когда выписать могут?

— Если не будет никаких осложнений, то на 5-й день. Сегодня — первый. Так что у тебя полных три дня. Хочешь, я маму свою попрошу тебе помочь?

— Не надо, я разберусь. Пусть она копит силы — потом будет тебе помогать. Так, с покупками я приблизительно понял. Теперь два вопроса. Один ерундовый — когда, кому и сколько денег нести. А второй очень важный: как мы малыша назовём? Ты уже выбрала имя или будем выбирать вместе?

— Деньги неси уже. Врач в ординаторской. Он сам раздаст, кому надо. Мне оставь тоже, тут за всё по мелочам надо будет платить. И разменяй мне деньги. Чтобы купюры по 20 и по 50 были.

— Хорошо. А с именем что? Нехорошо оставлять ребёнка безымянным.

— У тебя есть предложения?

Я задумался. Конечно, я уже прикидывал, какие имена мне нравились.

— Может, Илья? Раз ты говоришь, что богатырь.

— Да, хорошее имя, я согласна.

— Значит, окончательно Илья Александрович Столяров?