Глава 23

Настя

В первые дни после родов шов и спина ужасно болели. Я не могла даже пошевелиться. Обезболивающее, которое мне кололи, помогало мало. Но всё это было ерундой по сравнению с безграничным счастьем от рождения малыша.

Я назвала сына Виктором, мне всегда очень нравилось это имя. Когда он вырастет, непременно станет победителем.

Родился сынок не очень крупным: с весом 3 кг 100 г, ростом 50 см. Может, если бы ему позволили досидеть в мамином животике до 40 недель, то успел бы ещё немного подрасти. Но врач заверила меня, что с моим малышом всё хорошо.

Поначалу Витя находился в детском отделении, на первое кормление мне его принесли только вечером. Как и другие малыши, он лежал в корзинке-тележке для новорожденных и почти всё время спал, а я каждые пять минут дёргалась, чтобы проверить, дышит ли. Я не могла оторвать от него глаз, он казался мне верхом совершенства.

В палате, кроме меня, было ещё три девушки. Все они были младше меня и, вероятно, здоровее. В первые же сутки после родов они начали вставать и даже малышей на руки поднимать умудрялись. Для меня же просто лечь на бок, чтобы покормить сына, оказывалось подвигом. Если бы не санитарки, которые опекали меня, я бы ни за что не справилась.

Выписали нас с Витей на 14 день. Я, конечно, порывалась уйти из роддома раньше, вместе с другими девочками, которых прокесарили в один день со мной. Но врач сказала, что у каждой женщины свои сроки восстановления и безапелляционно оставила меня дольше всех.

Уже потом я поняла, что она была права. Лишь к концу второй недели я смогла относительно безболезненно вставать, ходить и брать Витюшу на руки.

Окна моей палаты выходили на улицу. Ежедневно после обеда кого-то выписывали. Я с тоской и завистью наблюдала за шумными компаниями, приезжавшими за роженицами с малышами.

Нас с сыном забирала мама. Её начальник расщедрился и прислал водителя на “жигулях”, чтобы отвезти нас в посёлок. Швом я прочувствовала каждую кочку на дороге, которая показалась мне бесконечной.

Дома меня ждала моя комната, обустроенная под нового жильца. Маме удалось где-то раздобыть для него кроватку, хоть и бывшую в употреблении, но ещё вполне крепкую. В коридоре красовалась коляска, в ванной — пластмассовая детская ванночка. Малышовые вещи мне отдала жена моего шефа, которая незадолго до меня родила второго ребёнка. Она же обеспечила меня шикарной одеждой для беременных.

Молока у меня было мало. В роддоме специальная медсестра занималась налаживанием грудного вскармливания. Она мне очень помогла. Но теперь я осталась один-на-один с малышом, которому с каждым днём нужно было есть всё больше и больше.

Детского врача в посёлке не было, к нам приходила только медсестра из амбулатории. Она мне давала советы по уходу за малышом в основном из собственного опыта. Вообще, в советах недостатка я не испытывала — каждая соседка считала себя самым большим специалистом по воспитанию детей и охотно делилась своими знаниями, а заодно и мифами с предубеждениями.

Мы с мамой вдвоём едва справлялись. Остро нужны были деньги, поэтому я по возможности набирала удалённую работу, да и мама хваталась за любые подработки. На сон времени почти не оставалось. Поначалу Витя много спал, просыпался только на кормления, и мне было полегче, но уже спустя два месяца он начал бодрствовать и требовать к себе внимания.

Когда сыну исполнилось полгода, у меня стало пропадать молоко. Мы пытались покупать ему смеси, но его на них обсыпало. И тогда семейный врач-терапевт в амбулатории посоветовала нам давать малышу разведённое коровье молоко. На него реакция организма была не столь агрессивной, но красные щёки с тех пор у Вити так и не проходили.

Одновременно с этим мы начали вводить прикорм. В интернете я прочитала про множество специальных каш и другого питания, предназначенного для приучения ребёнка к взрослой еде. Но всё это было мне не по карману, и я готовила из тех же продуктов, которые ели мы с мамой.

Как-то я возвращалась из магазина и увидела возле соседнего дома несколько дорогих машин. Баба Клава из дома напротив, заметив моё удивление, прокомментировала:

— Колька вернулся с заработков. И друзья к нему из города приехали. Видать, празднуют его возвращение. Тамарка ко мне с утра прибегала, стулья просила.

Колька был моим одноклассником. Когда-то в детстве он был в меня влюблён, даже пытался ухаживать. Каждый раз, когда я приезжала из колледжа к матери на каникулы, он уговаривал меня сходить с ним на свидание.

Мне он никогда не нравился, даже был неприятен. У него воняло изо рта и голова всегда была грязная. Поэтому я отказывалась. Он был для меня слишком беден и слишком ничтожен. Я мечтала о принце на белом коне, который увезёт меня в город жить в достатке и роскоши. А когда я познакомилась с Глебом, все остальные парни и вовсе перестали для меня существовать.

Я слышала, что Колька лет пять назад подался на заработки за границу, с тех пор я его не видела. И вот теперь он вернулся. Интересно, навсегда или приехал ненадолго мать проведать?

Кивнув бабе Клаве, я свернула в сторону моего двора. В этот момент соседская калитка открылась, и на улицу вышли несколько крепких молодых парней. Они что-то обсуждали и громко смеялись.

— Эй, девушка, куда так торопишься?

Обращались они ко мне, поскольку на улице кроме меня и бабы Клавы никого не было видно.

— Красавица, не уходи, присоединяйся к нам, у нас весело!

Парни не внушали никакого доверия, да и дела до них мне было мало. Поэтому я поспешила зайти к себе во двор и прикрыть калитку. Кажется, они что-то ещё кричали мне вслед, но я уже не слышала.

— Что там за шум? — Спросила мама, когда я вошла в кухню. — Дважды Витюшу будили. Он так беспокойно спит, я едва его укачала.

— Это Колька с друзьями.

— Вернулся? Тамарка-то поди на седьмом небе от счастья. Она всё плакалась, что три года он к ней не приезжал. Поначалу хоть деньги высылал, а потом вообще будто забыл о матери.

До поздней ночи у соседей стоял шум-гам, играла музыка. Коля с друзьями изрядно напился, они хором невпопад начали орать песни. В привычной тишине нашего посёлка их вопли были слышны в радиусе минимум нескольких улиц.

На следующий день с утра мама ушла на работу, а я собралась и повезла Витю в амбулаторию на прививку. Возвращались мы с ним домой уже около полудня. Малыш намучился, хотел кушать и капризничал. Как назло, немного не доезжая до нашего двора, у коляски слетело колесо. Такое и раньше случалось, я наловчилась её чинить. Но на это нужно было время, а голодный ребёнок требовал немедленно накормить его обедом.

Я нервничала, впопыхах кое-как приладила колесо — лишь бы дотащить коляску до двора, а потом уже заняться им обстоятельнее.

— Кого я вижу? Неужели Настасья собственной персоной?

Я разогнулась и увидела соседа.

— Привет, Коля, извини, я тороплюсь, надо ребёнка кормить.

Он подошёл почти вплотную.

— А ты ещё красивее стала. Сиськи выросли наконец-то. Что это ты тут делаешь? Почему не в городе? Говорят, ты с мужем развелась, а ребёнка где-то нагуляла?

— Дай мне пройти, я спешу.

— Погоди, не убегай. Я же от чистого сердца, помочь хочу. Мать сказала, что у вас с деньгами плохо. Папашка-то заделал тебе ребёночка и смылся?

— Не твоё дело!

— А я ведь при деньгах, могу помочь в обмен на ласку.

— Спасибо, но я и сама справлюсь.

— Ты подумай. Если решишь, приходи сегодня. Мать на дежурство уйдёт.

— Коля, даже не мечтай.

— Посмотрим, — он криво усмехнулся и посторонился, давая мне пройти.

Как-то вечером, когда Витя наконец-то уснул, хлопнула калитка. Я вышла на крыльцо встретить маму с работы. Только это оказалась не она, а Коля.

— Привет, красотка. Скучаешь?

От него за версту несло алкоголем.

— Коля, зачем пришёл? Тише, пожалуйста, а то разбудишь мне ребёнка, я его и так с трудом укачала.

— Пришёл позвать тебя на свиданку. Мать твоя уже дома?

— Нет ещё. Коля, я тебе уже всё сказала. Я не буду с тобой встречаться.

— А я разве тебе встречаться предлагаю? Так, разок-другой перепихнуться. Сугубо для здоровья.

Он обхватил меня своими лапищами и обдал моё лицо перегаром.

— Коля, прекрати, — я попыталась освободиться, но у меня не получилось, он только крепче вжался в меня своей эрекцией.

Я не на шутку испугалась, понимая, что противостоять ему не смогу. Даже в пьяном состоянии он был намного сильнее меня.

— Уходи, пожалуйста. И больше чтобы я от тебя ничего такого не слышала!

Но он и не думал уходить, начал меня лапать и пытался поцеловать. У меня началась паника. Я понимала, что нужно было позвать на помощь, но горло сковал ужас. Я остервенело лупила его кулаками, но он словно и не чувствовал ничего. Он задрал лапишами подол моего халата и пытался стянуть с меня трусы, одновременно затаскивая в дом.

Когда моя паника достигла апогея, наконец-то пришла мама.

— Коля, добрый вечер. Что ты тут делаешь?

— К Настасье в гости пришёл.

— А тебе не кажется, что для гостей как-то поздновато?

— Так она меня пригласила.

— Ничего я тебя не приглашала!

Я аж задохнулась от возмущения!

— Ну раз Настя говорит, что не приглашала, то до свидания, Коля. Передавай маме привет.

Он не рискнул спорить с мамой и ушёл. А я долго ещё рыдала от страха, отчаяния и чувства беззащитности.

После этого инцидента молоко у меня совсем пропало, пришлось полностью перевести Витю на прикорм и коровье молоко. И начались проблемы. Он стал очень беспокойным, у него явно болел животик, мучали газики, стул участился. Семейный врач и медсестра в амбулатории только плечами пожимали: странно, обычно после введения прикорма стул, наоборот, оформляется.

По ночам малыш часто просыпался и плакал. Все хором списывали это на зубы. Но я уже измоталась совершенно и была уверена, что проблема не только в зубах.

Когда за месяц малыш ничего не набрал, а в следующем месяце даже потерял в весе, медсестра наконец дала нам направление в районную больницу. Там меня начали пугать страшными терминами и назначили лечение.

На лекарства ушли почти все мои сбережения, но результата не было. Спустя короткое время после выписки Вите стало совсем плохо — он плакал, не переставая почти сутки напролёт, диарея усилилась, живот вздулся. Мы снова поехали в районную больницу, откуда нас направили в областную.

В больнице было холодно, окна законопачены, заклеены на зиму и не открывались. Палаты не проветривались, дышать было нечем. Свежий воздух шёл только из коридора. Вместе с нами лежали ещё ещё два ребёнка с мамами. Дети постоянно плакали. Уснуть ни на минуту было невозможно. В первый же день мне дали список препаратов, которые нужно было купить, и перечень анализов и обследований, которые мы срочно должны были пройти, причём часть из них были коммерческими.

Диагноз пока озвучили под вопросом, но он был страшным. Почитав о нём в интернете, я долго рыдала, обхватив моего малыша. Мне отчаянно не хотелось верить, что всё это происходило с нами наяву. Медсестра, увидев моё состояние, пыталась меня успокоить.

— Ну и зачем ты ревёшь? Малому твоему и так несладко, так ты ещё добавляешь. А ну подбери сопли. Твоя задача завтра же все анализы сдать и лекарства купить. Чем быстрее поставят окончательный диагноз, тем быстрее лечить начнёшь. А там, гляди, может и обойдётся.

Я открыла список, зашла на сайт лаборатории, в которую нас направили, и стала прикидывать, на что из анализов мне хватит денег. А ещё нужно было купить лекарства. Выписав всё аккуратно и просуммировав, пришла к выводу, что мне не хватало больше четырёх тысяч. Если я найду их сегодня, то уже завтра мы сдадим анализы, пройдём обследование и начнём лечение. Впереди были выходные, откладывать до следующей недели было нельзя. Вите становилось всё хуже и хуже.

Было очень страшно. Наверное, никогда раньше я не испытывала такого ужаса и отчаяния. На кону стояло здоровье, а может и жизнь моего любимого малыша.