Глава 29

Александр

Вечером в воскресенье я улетел за границу. Мне предстояло подписать самый важный контракт, после которого можно было запускать проект. Большая часть подготовительной работы была уже проделана, официальные бумаги оформлены. Вероятно, мне стоило сразу включиться в работу, не возвращаясь больше домой. Но я не успевал закончить все дела дома и, чтобы не пороть горячку, решил сделать это после запуска проекта. Благо, за первый этап отвечал Вальтер, мой иностранный компаньон, так что всё должно было закрутиться без моего личного присутствия.

К списку незавершённых дел добавились заботы о Насте с Витей. Пока я окончательно не покину страну и не перееду жить за границу, они смогут пожить у меня. Потом же им придётся вернуться домой и справляться дальше самостоятельно.

С Настей мы пока не обсуждали ничего наперёд, поскольку ясности по срокам у меня самого ещё не было. Но с Полиной Львовной мы договорились на месяц-полтора. Это был предел, дольше откладывать переезд я не мог.

Меня беспокоило то, что я очень привязался к Вите. Не знаю, чем меня зацепил этот мальчик, но я понимал, что буду скучать по нему. Олеся после нашего визита к ним все уши прожужжала, чтобы я сделал анализ ДНК. Зачем? Я и так знал, что он не мог быть моим — Настя не стала бы от меня это скрывать. Она нуждалась в моей помощи и наверняка догадывалась, что я не оставил бы их в нужде, окажись Витя моим сыном.

Вернуться домой мне удалось только через две недели. В последние дни за границей неоднократно ловил себя на мысли, что соскучился. Несколько раз звонил Насте узнать, как у них дела. Она отвечала в основном односложно. Не сложилось как-то в этот раз у нас с ней общение. В санатории, когда я навещал её почти каждый день, всё было иначе. Сейчас же у меня почему-то было ощущение, что она меня боится.

Вернувшись домой, заметил, что у Вити поменялся цвет лица и немного округлились щёчки. Видимо, лечение давало свои результаты. Полина Львовна отзывалась о своём подопечном с восторгом. А ещё она очень хвалила Настю — как та заботилась о сыне и играла с ним. Вероятно, она привыкла работать в богатых семьях, где многие материнские функции перекладывались на плечи няни, но тут была совершенно другая ситуация.

С Вальтером мы договорились, что максимум через три недели я окончательно перееду, потому что проект будет требовать моего постоянного личного присутствия на месте, а сроки чётко прописаны в договоре. За это время мне предстояло не только решить со Стасом массу вопросов по нашему бизнесу, но и упаковать и отправить за границу все необходимые вещи. Конечно, многое можно было бы купить на месте. Но открытие фирмы и предстоящий переезд опустошили меня финансово, потому расточительство в ближайшее время было недопустимо.

— Настя, когда вы идёте к Семёнову? — она только вышла из комнаты, уложив сына спать.

— Я записалась на следующий понедельник. Будет месяц, как мы начали лечение.

— Я отвезу вас. А как вообще, помогает?

— Думаю, да. Главное — стул нормализовался и животик уже совсем не вздувшийся. Витюша наконец-то спать стал по ночам, а то я с ним измучалась.

— А ты как?

— Я — хорошо, спасибо.

Она собралась уходить из гостиной.

— Посиди со мной, пожалуйста. Давай фильм какой-то посмотрим?

— Можно.

Она устроилась в кресле, я выбрал наугад комедию. Минут через 10 обнаружил, что Настя уснула. Видимо, вымоталась за день, а тут я со своими посиделками.

Попытался перенести её аккуратно на кровать. Взял на руки, но, видимо, неудачно. Только прижал к себе, как она открыла глаза.

— Что случилось?

— Ты уснула, я хотел отнести тебя в комнату.

— Пусти, я сама.

Я нехотя поставил её на ноги, но разжать руки никак не получалось. Меня словно примагнитило к девушке. Она не вырывалась, подняла глаза и посмотрела на меня.

— Настя…

У меня не было слов. Внутри всё вибрировало. Я уже забыл, как это — обнимать её. Испугался, что не смогу сдержаться. Мне нужно было отпустить её и уйти, но я не мог. Какая-то сила удерживала меня, не давая пошевелиться. Рассудок медленно покидал меня. Сердце колотилось. Я наклонился и коснулся губами её губ.

Кажется, в прошлый раз я был с ней груб. Сейчас же меня распирало от звериной похоти, но вместе с тем панический страх повторить прошлую ошибку тормозил меня. Я был нежен настолько, насколько мог сдерживать рвущееся из меня наружу животное.

Настя не ожидала этого поцелуя. Она растерялась, а я стал напирать, пытаясь проникнуть языком в её рот. Сначала она не впускала меня, как будто раздумывала, стоит ли мне поддаться, а потом неожиданно ответила мне.

Я обезумел. Тормоза отказали. Буквально сразу её халатик оказался на полу. Настя прижалась ко мне, и я сквозь футболку ощутил её острые сосочки. На ней остались только маленькие трусики. Я подхватил её под попу, поднял и отнёс на диван. Она не сопротивлялась. Ещё несколько мгновений — и мы были полностью обнажены. Презерватива под рукой не было, но мысль об этом мелькнула где-то далеко на периферии сознания и исчезла.

Я больше не мог сдерживаться. Раздвинул её ноги, приставил член к входу и резко навалился, войдя сразу на всю длину. Она застонала. Замер, давая привыкнуть ко мне, и начал двигаться. Быстро, резко, ещё быстрее, резче и глубже. Я превратился в животное, которым управляли голые инстинкты.

Настя лежала с закрытыми глазами. Мне было не до её эмоций. Мои ощущения были настолько сильными, что полностью перебили собой информационный поток извне. Я ничего не видел и не слышал, сконцентрировавшись на лавине, которая надвигалась на меня.

Вспышка удовольствия выдернула меня в параллельную реальность. Сам не понял, каким чудом я успел выйти, забрызгав спермой бедро и живот Насти.

Кайф был просто нереальный. Отойдя от оргазма, я сообразил, что девушка не успела за мной. Я сполз ниже, устроившись между её ног, и коснулся языком клитора. В рот попали капли моей спермы, но мне было плевать. Я был безумен и слабо соображал, что творил. Просунул в неё два пальца, начал ими быстро двигать, а языком играл с чувствительным узелком. Всего несколько секунд — и почувствовал, как она кончает. Я был оглушён эмоциями настолько, что даже не мог с уверенность сказать, стонала Настя при этом, кричала или, наоборот, сдерживала свою реакцию.

Снова навис над ней, набросившись на её губы.

Не мог ни о чём думать, не мог произнести даже бессвязные слова. Меня будто раздавило, растерзало на части от остроты ощущений.

Настя заговорила первая, вернув меня в реальность:

— Кажется, мне нужно в душ.

— Я тебя провожу.

Встал, взял её на руки. Мыслей по-прежнему не было. В голове — вакуум. Я не мог её сейчас отпустить. Зверь требовал продолжения.

Поставил Настю под струи воды, заглянул в её глаза и утонул. Она отзывалась на мои ласки, и это распаляло дикое животное во мне всё сильнее. Вжал девушку спиной в плитку, поднял за ягодицы и буквально надел на себя.

— Ты такая узкая. У тебя давно никого не было?

— Да, давно.

Моё безумие продолжалось. Я пил её поцелуи и толкался членом, наращивая темп. На сей раз я продержался дольше, она успела кончить до того, как я выскользнул из неё.

Нам понадобилось время, чтобы восстановить дыхание и прийти в себя. Из-за шума воды мы пропустили момент, когда Витя проснулся и тихонько захныкал. Поэтому до нас донёсся уже громкий рёв малыша, отчаявшегося дозваться свою маму. Настя выскочила из ванной и побежала к сыну, а я ещё какое-то время стоял, собирая себя из ошмётков, на которые меня разорвали пережитые эмоции.

Утром я проспал. То ли не услышал будильник, то ли вообще забыл его включить. На кухне Настя кормила Витю завтраком. Я вошёл, малыш мне улыбнулся и застучал ладошками по передней панели ходунков.

— Садись скорее, всё остывает уже. Я думала, ты встанешь раньше, — Настя отложила в сторону Витину тарелочку и начала суетливо накладывать мне еду.

— Проспал. Страшно опаздываю уже.

Я всё же позавтракал. Времени на это совсем не было, но не хотелось обижать Настю отказом.

А вот чего мне на самом деле хотелось, так это утянуть её в ванную и трахнуть там по-быстрому. И я бы, возможно, реализовал это, если бы не присутствие Вити.

Работа остудила мой пыл и вернула мозг в привычное состояние. Целый день я о Насте вообще не вспоминал. По дороге домой решил, что насытился ею — и отпустило. Но стоило мне зайти в квартиру и увидеть её, как мой зверь вновь подал голос. Метался в ожидании, пока она укладывала Витю спать, а потом снова набросился на неё, как безумный.

Назавтра всё повторилось. И послезавтра. И потом ещё и ещё. Мне было мало. Это было сумасшедшее животное спаривание, удовольствие от которого было не сравнимо ни с чем пережитым мною раньше.

День за днём я надеялся, что зверь насытится и успокоится. Но каждый вечер, возвращаясь домой, меня вновь охватывало безумие. Я никогда не испытывал таких сильных эмоций. Моя похоть никогда не была столь агрессивной, она поработила меня и превратила в дикое животное.

Даже в офисе, стоило мне вспомнить о Насте, член принимал боевую стойку, и я с большим трудом возвращал способность думать о работе. Я болел ею без шанса на излечение. Я понимал, что скоро всё закончится — до отъезда оставалось всё меньше и меньше времени. И мне было страшно.

Вынужден был признать, что я стал зависим от Насти, она оказалась моим наркотиком. Я не мог сформулировать своих чувств к ней, но болезненно боялся расставания. Мне начало казаться, что я готов был взять их с Витей с собой за границу. Если бы не одно “но”. Настя меня не любила и спала со мной из благодарности. А обжёгшись с Алёной, я отчётливо понимал, что снова связаться с женщиной, которая меня не любит, я себе больше не позволю. Одно дело — наш нынешний секс без перспектив и обязательств, и совсем иное — совместная жизнь в другой стране.

С Настей мы не обсуждали наши отношения, но я не сомневался, что она просто отдавала мне долг. И если поначалу такое положение дел меня устраивало, то теперь от мыслей об этом становилось душно, за грудиной неприятно тянуло.

Я не исключал, что она смогла бы меня полюбить. Я чувствовал, что нравился ей, наш секс доставлял ей удовольствие, она хотела меня, откликалась на ласки и сама проявляла инициативу. Но для серьёзных отношений всего этого было мало. А времени вырастить в себе нечто большее у нас не оставалось.

Я смирился с неизбежностью предстоящего расставания и молился о том, чтобы время не летело так быстро.