Глава 31

Настя

Возле ворот затормозил большой внедорожник. Я не сразу узнала в нём машину Стаса. Стоило мне взглянуть на вбежавшего во двор Сашу, по выражению его лица я поняла, что он узнал о сыне. Мне стало страшно. Он протянул мне бумагу. Я мельком взглянула на неё, заранее зная, что там увижу.

— Настя, почему? Как ты могла мне не сказать?

Он был в ярости, практически кричал на меня.

У меня не было внятного ответа на этот вопрос! А даже если бы и был, я всё равно не смогла бы его произнести. Меня словно парализовало. По щекам побежали слёзы. Я прикрыла лицо руками, будто это могло как-то защитить меня от его нападок.

А он продолжал бить меня словами.

— Ну что вы за суки такие? Как вы можете так поступать со мной? Одна повесила на меня чужого ребёнка, а когда я привязался к нему, то отобрала. А ты решила лишить меня родного сына? Почему, Настя? Ответь мне!

Он подошёл вплотную и убрал мои руки от лица, чтобы заглянуть в глаза. Но что он мог там увидеть, кроме слёз? Я понимала, что виновата перед ним. И знала, что он не уйдёт, не получив ответ. Поэтому пришлось выдавить из себя:

— Я боялась.

— Чего ты боялась? Я когда-то обижал тебя? Я когда-то отказывал тебе в помощи? Я давал тебе повод думать, что не приму своего ребёнка и не буду вас поддерживать? Ну хорошо, я готов понять, почему ты не сказала мне сразу, когда я был женат. Но потом, когда я развёлся? Я полтора месяца жил со своим ребёнком в одной квартире и даже не догадывался об этом! Как ты могла так подло со мной поступить?

В ответ я только отрицательно мотала головой.

Саша присел возле коляски, обнял сына и уткнулся в его макушку. Витя тут же обхватил его своими ручками и что-то залепетал.

Сашины плечи дрожали. Он… плакал? Смотреть на это было невыносимо. Я чувствовала его боль и только сейчас до конца начала осознавать, что натворила.

— Алекс, ты опоздаешь на самолёт, — Стас, стоявший всё время возле калитки, подошёл к нам ближе. На его лице была написана озабоченность. Он посмотрел на меня и слегка покачал головой, чтобы выразить своё недовольство.

Саша поднял на меня глаза. Лицо было совершенно серое, болезненное.

— Настя, ну как же так? Что мне теперь делать? Я должен уезжать, я не могу остаться больше ни на один день. Я и так затянул до последнего.

— Саша, прости меня, пожалуйста. Я боялась, что ты у меня его отнимешь. А он для меня — всё, я умру без него. У тебя ещё будут дети. Оставь мне Витю, пожалуйста.

Он поднялся.

— Мне нужно ехать, я опаздываю. Мы поговорим ещё об этом, я сейчас слишком взволнован для серьёзного разговора. Я позвоню. Надеюсь, ты мне ответишь?

Кивнула. Он развернулся и быстро вышел со двора. А я опустилась на скамейку, уткнулась в руки и завыла.

К вечеру немного успокоилась и начала ждать. Чего именно я ждала и почему — объяснить себе не могла. Страх и ожидание чего-то неотвратимого стали моими спутниками на последующие дни и ночи. Я даже плакать уже не могла. Внутри всё натянулось и свернулось в болезненный комок. Казалось, стоит чуть сильнее разогнуться и чуть глубже вдохнуть, и я просто сломаюсь.

Саша не звонил. Заработался и думать о нас забыл? Хорошо бы это оказалось правдой. Но а если он втихаря что-то затевает, чтобы забрать у меня Витю? Если он решит меня наказать за то, что скрыла от него сына?

Я искренне не понимала, зачем ему мой ребёнок. Он молод, красив, успешен, у него ещё будет семья и дети. Зачем ему сын от такой женщины, как я?

Одна часть моей души молилась ежеминутно о том, чтобы Саша больше никогда не появлялся в нашей жизни. А другая, глупая, надеялась, что он приедет и заберёт нас с Витей к себе. Конечно, он бы никогда не женился на мне, ведь кто он, а кто я. Но хоть помечтать об этом можно было?

Через несколько дней моего нервного ожидания позвонил Стас и предупредил, что заедет. Я вспомнила, что Олеся обещала мне пакет с детскими вещами. Это было очень кстати — Витюша за последнее время сильно вырос.

— Настя, этот тюк с одёжками от наших малых тебе передала Олеся. А это, — он протянул мне конверт, — просил передать Алекс.

Я молча взяла, мельком глянув в конверт. Там были деньги. Саша теперь знал, что Витя — его сын, поэтому принимать от него помощь было вроде как естественно.

— Спасибо.

— И он настаивает, чтобы ты не экономила. Он позже ещё передаст.

Я кивнула.

— Меня он просил привозить тебе из города подгузники и детское питание, у вас наверняка тут слабый выбор. И я отвезу вас к Семёнову на осмотр. Или пришлю водителя, если сам не смогу. Только заранее мне напиши, когда вы к нему записаны.

— Зачем тебе ездить? Мы и на автобусе можем.

— Давай договоримся. Алекс сказал, значит, это не обсуждается. Ясно?

Я согласно кивнула.

— Просто мне неудобно беспокоить тебя.

— Не переживай, мы с ним сочтёмся.

Стас уже собирался уходить, а потом проговорил:

— Зря ты ему сразу про ребёнка не сказала. Он не заслуживает к себе такого отношения. По нему жена как катком проехалась, он еле оправился. Но её поступки хотя бы понятны. А ты-то зачем сына скрыла? Он, конечно, Алёну не бросил бы. Но однозначно сыну бы помогал. А так выходит, что и малой сколько мучился, и Алекс теперь страдает. И всё ради чего?

— Я боялась, что он у меня Витю заберёт.

— Не думаю, что он бы на это пошёл. Он нормальный парень. Не знаю, почему он тебе кажется монстром.

— Понимаю, что он нормальный. Но я столько слышала историй, когда богатые отцы забирали детей у матерей!

— А много ты знаешь историй, когда мужчины оплачивали дорогостоящее лечение совершенно посторонним женщинам?

Я помотала головой. В этом Стас был прав.

— Алекс — не такой, как все. Ты могла бы это уже понять. Конечно, он не идеален, не безгрешен, у него свои странности и заскоки. Но он точно не подлый, с ним всегда можно договориться.

— И что теперь будет?

— Откуда я знаю? Он меня в свои планы не посвящал. Моё дело деньги передать, купить всё необходимое да к врачу отвезти. Пока других поручений от него не было.

— Спасибо тебе. И Олесе передай огромное спасибо. Это так приятно — знать, что есть люди, которые обо мне заботятся.

— И Алекс будет о вас заботится, только не отталкивай его и не прячь от него ребёнка.

— Не буду. Теперь уже, когда он и так знает, какой смысл?

Стас уехал, а мне как-то сразу стало легче. Позвонила Олесе, чтобы поблагодарить её за вещи. Она меня отчитала за то, что так и не рассказала Саше о сыне. Но несколько раз повторила, чтобы я не волновалась, и всё как-то решится. Ему нужно было время свыкнуться с мыслью, что у него есть сын, продумать, какие коррективы в связи с этим ему придётся вносить в свои планы.

Сомневалась, благодарить ли Сашу за деньги. Мне не хотелось делать первый шаг после нашего конфликта. Но разве, передав деньги, он сам не сделал первый шаг? Долго крутила телефон в руках, наконец решилась.

Александр

Жизнь в чужой стране — не сахар. Казалось бы, я уже стреляный воробей. Три года в прошлом тут проработал, обзавёлся знакомствами. Проблем с языком не было. Но всё равно с трудом привыкал к новым законам и правилам, к здешней бюрократии и даже местному менталитету.

Здесь всё было другое. Это давило и запускало в организме особые адаптационные механизмы. Я пытался как можно быстрее привыкнуть к новым условиям, а потому проблемы, которые остались на родине, я пока отставил в сторону. Понимал, что они потребуют решения, но не готов был сейчас разрываться на два фронта. Можно сказать, принял позу страуса и убежал от ситуации. Я не справлялся! Всё свалилось на меня совершенно неожиданно и несвоевременно.

Мне нужно было сосредоточиться на самом важном — на новом проекте. Я не мог сдаться и завалить его, потому что вложил слишком много сил и средств, причём существенную часть пришлось брать в долг. Я осознавал все риски и готов был биться с трудностями до последнего.

Заранее готовил себя к худшему, никому не доверял, отовсюду ожидал подвоха. У меня не было никакой “крыши”, что в разы увеличивало стресс. В случае проблем мог рассчитывать только на себя, даже отец вряд ли был способен мне чем-то помочь. На удивление, Вальтер не разочаровал, и это воодушевляло. Адекватный партнёр — это очень важно, когда начинаешь с нуля.

Я арендовал не очень большой офис в бизнес-центре в неплохом районе, набрал штат сотрудников. Многое переложил на партнёра и оказался доволен его подходом к делу. В какой-то момент наконец понял, что всё заработало, и меня слегка отпустило.

Первые недели крутился, как белка в колесе, и одновременно обживал квартиру и обустраивал свой быт. Всего каких-то 10 лет отделяли меня от того мальчишки, который работал тут три года и жил припеваючи. Но как за это время изменилось моё отношение к условиям жизни! И ведь не сказать, что я постарел. Но привычный комфорт меня однозначно сильно разбаловал.

К своему стыду, я так и не собрался с духом, чтобы позвонить Насте. Мы несколько раз перебрасывались односложными сообщениями общего характера. Я не имел ни малейшего понятия, как с ней говорить о Вите, не представлял, что будет дальше. Что я мог предложить ей, кроме финансовой поддержки? Я оказался совершенно неподготовленным к появлению сына в моей жизни. Как нам делить его? И смогу ли я стать ему нормальным отцом, находясь так далеко?

Вместе с тем я истосковался по Насте, по её телу, голосу, запаху, умопомрачительным ласкам. Я скучал по ней. Не мог понять, чем она меня так приворожила, но эта девица так прочно обосновалась в моей голове, душе и жизни, что выбросить её оттуда никак не получалось. Да и как я мог теперь это сделать, если к ней прилагался Витя?

Я запутался. Почему с Илюшей всё казалось мне правильным до момента, когда у меня его отобрали, а со своим родным малышом у меня было столько сомнений? Видимо, я никак до конца не мог принять того факта, что Витя — мой сын.

Был ли я зол на Настю за то, что не сказала мне о сыне? И да, и нет. Мне было обидно, особенно после удара, который нанесла Алёна. Я не до конца понимал Настиных доводов, но вряд ли ею двигала какая-то серьёзная логика, выгода или подлость. Скорее, это было сделано по-дурости, как и многое другое в её жизни. Она была неплохой девчонкой, но, попадая в идиотские сиутации, выбирала самый неудачный путь выхода из них. Если бы её муж не поторопился развестись с ней, то она бы со временем родила ему ребёнка и её жизнь могла сложиться совсем иначе.

В этом году моему отцу исполнялось шестьдесят лет. Это был знаковый для мужчин возраст, большой юбилей, который я никак не мог пропустить. Кое-как удалось выкроить неделю для поездки на родину. За это время я надеялся решить назревшие вопросы со Стасом и поговорить с Настей.

Чем ближе становилась дата вылета, тем сильнее рвался с цепи мой зверь, предвкушая встречу с ней. Наваждение меня не отпускало даже на расстоянии. Подумал, что убью сразу двух зайцев, если приглашу её на неделю ко мне в квартиру. Это даст мне возможность уделить максимум внимания сыну и хотя бы на время утолит мой голод по его матери.