Глава 15

В садик мы с Диной приходим, когда почти всех детишек уже забрали. В опустевшей игровой только Миша и две девочки, сестры-близняшки.

Я знаю, что их мама тоже мать-одиночка. Женщина часто задерживается по работе и прибегает за девочками, когда садик уже закрывается. За это на нее всегда злятся воспитатели, которых дома ждут семьи. Мама девочек всегда так искренне извиняется, но, очевидно, ничего не может поделать с графиком работы.

— Ну хоть вы сына почти вовремя забираете, — недовольно приветствует меня Мария Геннадьевна, Мишина воспитательница.

— Еще почти двадцать минут до закрытия, — отвечаю спокойно.

По-человечески я ее понимаю, она тоже домой хочет. Но у всех свои обстоятельства и работа, которую не бросишь, чтобы воспитатель мог пораньше закончить свою.

Мария Геннадьевна недовольно поджимает губы и взглянув на мой парик спрашивает:

— А вы имидж решили поменять, я смотрю?

— Угу, — отвечаю, решив не вдаваться в подробности.

Воспитательница с огромным интересом осматривает меня — и парик, и бледные губы с бесцветными бровями. Фальшиво восклицает:

— Вам так идет! Просто кардинально похорошели! — выглядывает в игровую, и довольным голосом зовет моего сына:

— Миша, твоя мама пришла.

Мишаня бросает машинку, с которой играл, и на всех парах несется ко мне. Обнимает за ноги, прижимается. Задирает ко мне счастливую мордашку:

— Мама, ты плишла! — он тоже еще не выговаривает «р», как и Дина.

Мария Геннадьевна еще раз удовлетворенно окидывает взглядом мою прическу, и уходит, а Миша с любопытством смотри на смущенно жмущуюся ко мне Дину.

— Динуля, это Миша. Мишань, а это Дина, она дочка моего начальника. Родион Юревич, помнишь я тебе рассказывала? Вот, Динуля его дочка.

Миша несколько секунд рассматривает девочку. Кривится и возмущенно спрашивает:

— Она будет с нами жить?!

— Динуля сегодня приглашена к нам в гости, — объясняю сыну.

— Мой папа уехал на Севелный полюс, — неожиданно громко заявляет девочка. — Он пливезет мне подалок!

Миша смотрит на нее несколько секунд, а потом хмурит брови и говорит:

— А у меня нет папы. Только мама. Мне папа и не нужен!

— А мне нужен! Мой папа самый класивый! — возмущается Дина. Потом сникает. Опускает лицо и шепчет: — Моя мама умильла…

Услышав это Мишаня замирает и начинает переводить взгляд с Дины на меня и обратно. В глазах у него появляется паника. Он снова кидается ко мне, с силой обхватывает ручками, утыкается лицом мне в живот и стоит, громко сопя.

— Миша, я никуда не денусь. Всегда-всегда буду с тобой, — говорю ему тихонько и глажу по волосикам. Уже полгода это его самый жуткий страх — что мама куда-то исчезнет. Непонятно только, откуда взялся? Я ведь почти все время с сыном, если он не в садике…

Ловлю напряженный, расстроенный взгляд Дины. Подтягиваю ее к себе, обнимаю свободной рукой.

Предлагаю весело:

— Пойдемте скорее домой? Нажарим блинчиков на ужин. Еще у нас есть малиновое и вишневое варенье…

Услышав про любимое блюдо, Миша отстраняется и бежит к своему шкафчику. Начинает торопливо одеваться, даже не прося моей помощи.

На улице мы сталкиваемся с мамой девочек-близняшек из Мишиной группы. Немного растрепанная и смущенная она выскакивает из припарковавшегося у ворот большого тонированного джипа и бежит по дорожке к дверям.

Здоровается:

— Добрый вечер, Катя! Миша, привет! Что за красавица с вами? — смотрит с интересом на Дину. — А я опять с опозданием, никак не могла с показа вырваться. Спасибо… коллеге — предложил меня подвезти. Иначе не знаю когда бы с другого конца города добралась…

— Еще целых десять минут до закрытия садика, — улыбаюсь ей ободряюще. Я знаю, что эту молодую симпатичную девушку зовут Машей, мы с ней всегда перекидываемся несколькими фразами, когда встречаемся в садике. Маша работает риэлтером и целыми днями носится по городу, показывая клиентам квартиры и оформляя сделки.

Три года назад она овдовела, оставшись с двумя годовалыми дочками на руках. Как я поняла из вскользь брошенной фразы, никого из родни у нее не осталось, кто мог бы хоть как-то помочь. Вот и крутится как белка в колесе, чтобы прокормить себя и дочек…

По дороге домой мы заходим в магазин, решив, что к блинам нужна сметана. Весь путь Миша что-то рассказывает Дине про садик, про свои машинки и про воспитательницу, с которой он не дружит, потому что она заставляет его спать после обеда. К дому подходим надышавшиеся вечерним морозным воздухом и порядком проголодавшиеся.

Я в который раз проверяю телефон в надежде, что Родион Юрьевич прочитал мои сообщения, но они все так и висят непрочитанными. Что за ерунда? Может уже пора тревогу бить? Вдруг с мужчиной что-то случилось?

Но оказалось, что с ним все в полном порядке…

Едва я берусь за ручку подъездной двери, сзади раздается громкий окрик:

— Стоять!

— Папа! — взвизгивает оглянувшаяся на голос Дина. Кидается навстречу стоящему в распахнутой, несмотря на мороз, куртке, очень сердитому Родиону Юрьевичу.

При виде дочери лицо у него мгновенно преображается, хмурая складка между бровей разглаживается. Он подхватывает девочку на руки, обнимает и с облегчением выдыхает:

— Дина, как ты тут оказалась?

После чего переводит взгляд на меня и рычит:

— А теперь быстро все мне объяснила!