Глава 37

Катя Мельникова

Эльвира зло прищуривается на меня:

— Ты что со мной сделала, сучка?

— Ничего, — отвечаю растерянно. — Я к тебе даже пальцем не прикоснулась.

— Почему тогда я на полу и сознание потеряла?

— Так кто вас знает, девушка! Может вы нервная и испугались чего-то. Или, вообще, беременны и у вас гормоны шалят, — голосом бабушки Красной Шапочки отвечает из-за ее спины Клара Никитична.

— А?! Вы кто? — Эльвира поворачивает голову и сверлит старушку злобным взглядом.

Только Клару Никитичну таким не прошибешь. Она дама старой закалки и подобных взглядов в своей жизни видела ого-го сколько. Бывший следователь, что вы хотите…

— Да так, зашла к вам чайку попить. Катенька обещала меня угостить, — проворковала Клара.

— Да-да, я сейчас! — вскакиваю с кресла и перешагиваю через ноги Эльвиры, которая так и сидит на полу.

— Никакого чая посторонним! Убирайтесь отсюда или я охрану вызову! — Эльвира пытается встать. Упирается в мое кресло руками. Поднимается, некрасиво отклячивая попу, потому что один каблук у нее сломался и ноги разъезжаются.

В этой позе ее и застает ворвавшийся в приемную начальник службы безопасности…

— Что здесь происходит?! — рявкает мужчина. — Эльвира?

— Она меня покалечила! — несчастным голосом заявляет первая помощница и показывает на меня пальцем.

— Я не… — пытаюсь что-то сказать, но меня перебивает хорошо поставленный голос Ладиной квартирной хозяйки:

— Похоже, у девушки сотрясение мозга. Видения и галлюцинации, а может беременная… Я как раз сюда зашла по чрезвычайно важному делу, когда она вдруг свалилась на пол. И могу поклясться на Уголовном Кодексе, что Катя к этой нездоровой женщине даже пальцем не прикоснулась!

— А вы, мадам, кто? — вдруг галантно интересуется Самойлов.

— Между прочим, мадемуазель, молодой человек! — голосом и с интонациями Фрекен Бок отвечает Клара. Кокетливо поправляет морщинистой ручкой с алым маникюром белокурую челочку и жеманно сюсюкает: — Госпожа Соломатская Клара Никитична к вашим услугам.

— Соломатская? — Самойлов вдруг настораживается. — Простите, а Соломатский Никита Андреевич вам кем приходится?

— Папенькой. Недавно почившим и оставившим единственную дочку на произвол судьбы, — Клара делает грустное лицо.

— Примите мои соболезнования, и позвольте сказать, что я счастлив знакомству с дочерью столь замечательного человека, как ваш отец, — Марат Аркадьевич чуть не каблуками щелкает по-военному и почтительно склоняет перед Кларой голову.

— Марат, что ты с ней любезничаешь?! Меня сейчас чуть не убили! Эти две гадины! — вдруг восклицает Эльвира и тычет пальцем сначала в меня, потом в Клару. Падает на стул и, закрыв ладонями лицо, начинает рыдать.

Начальник службы безопасности мгновенно делается серьезным. Обводит нас троих внимательным взглядом и жестко требует:

— А теперь я жду рассказа, что здесь произошло на самом деле! Катя, ты первая…

Родион Алмазов

Я только-только заканчиваю разговор с Ведерниковым, когда звонит Марат.

— Да! — рявкаю, все еще помня нашу утреннюю стычку.

— Кончай рычать, — раздается в телефоне хмурый голос начбеза.

— Что у тебя? — настораживаюсь. Чтобы Аркан позвонил и обошелся без своих вечных шпилек должно произойти что-то серьезное.

— Драка в приемной. Твоя первая помощница накинулась на вторую и едва не укокошила ее проводом от компьютера.

— Марат, у тебя крыша поехала? — интересуюсь осторожно.

— Нет, Родион. Ничего у меня не поехало. Ты когда в офисе будешь?

— К трем. Динку заберу от родителей и приеду.

— Слушай, Алмазов. Я тут про твою Катю справочки навел, и знаешь что?

— Ну?

— Баранки гну! Не нравится мне полученная информация. Вот ни капельки не нравится и требует обсуждения с тобой.

Молчу, соображаю, что такого мог Аркан нарыть про эту серую мышь.

— И с Элькой надо что-то делать — у нее, похоже, крыша поехала, — добивает меня начбез. — Я Костяна в приемную посадил, присматривать за ситуацией. Чтобы не случилось повторения безобразий…

Торопливо прощаюсь с насупившимся Ведерниковым — мы собирались поехать на обед и уже в неформальной обстановке продолжить обсуждение сделки. Ничего, переживет. Не до него мне и не до его недовольства — у меня под носом какая-то хрень творится судя по всему.