Глава 49

За дверью, которую я без всякой задней мысли распахиваю, стоит… Эльвира. В деловом костюме и короткой шубке, накинутой на плечи. В руках помощницы папка, в каких обычно носят документы.

Несмотря на восемь утра и субботу она идеально причесана и с практически незаметным, а потому особо сложным в исполнении макияжем. Как всегда, безупречна от кончиков длинных ресниц до узких носков светлых замшевых сапожек. В глядящих на меня темных глазах, сменяя друг друга, переливаются изумление и злость.

Из-за ее спины смущенно выглядывает средних лет полненькая смуглая женщина со связкой ключей в руках.

— Доброе утро, — растеряно здороваюсь, едва не ежась под взглядом своей коллеги. Появляется позорная мысль захлопнуть дверь и спрятаться — пусть Алмазов сам разбирается с этой мегерой.

Вместо этого поворачиваюсь к смуглой женщине и уточняю:

— Вы, наверное, Джамиля?

Получив согласный кивок сдвигаюсь, открывая проход в дом:

— Заходите.

— И вы, Эльвира, тоже проходите, — произношу светским тоном. Вернее, надеюсь, что светским и, хотя бы, не дрожащим голосом — у меня так и не проходит иррациональный страх перед этой девицей.

Джамиля споро заходит в дом, за дверью скидывает сапоги и идет в сторону кухни.

Первая помощница остается на крыльце. Продолжая шарить по мне неприязненным взглядом, цедит сквозь пухлые губы:

— А ты то тут что делаешь? Поломойкой на грязную работу устроилась? И, смотрю, маскарад свой сняла. Реально надеешься заполучить крутого мужика, показав ему свои белобрысые волосенки?

Вот после этого я просто-напросто захлопываю дверь перед ее носом и закрываю на замок — да пошла она со своими оскорблениями! Пусть постоит на утреннем морозце, остынет, и над своим поведением подумает. И вообще, я теперь вроде как невеста Алмазова, нечего ей на меня зубы скалить!

Проговорив все это как успокоительную мантру, иду на кухню, где Джамиля уже вовсю шуршит пакетами и хлопает дверцами шкафов.

Увидев меня женщина старательно улыбается, но в глазах настороженность: кто я такая и что тут делаю ей не понятно, и от этого тревожно. Я ее беспокойство понимаю — вдруг странная девица в дешевом спортивном костюме на ее место пришла…

Поэтому в ответ я тоже улыбаюсь:

— Я Катерина… невеста Родиона Юрьевича.

— Невеста?! — челюсть у Джамили отвисает, потом с явственным треском возвращается на место. Женщина таращится на меня изумленными глазами и через силу выдавливает:

— А… Да… Рада познакомиться.

Потом переводит взгляд в сторону холла, где беспрерывно трезвонит дверной звонок и осторожно спрашивает:

— А Эльвира Витольдовна… Она… Вы ее не пустите в дом?

— Пусть с ней Родион общается, — отвечаю мстительно. — Она к нему приехала, он ей и откроет дверь, если захочет.

По-видимому, Алмазов тоже услышал настырный перезвон, потому что на кухне появляется его широкоплечая фигура, с двух сторон облепленная мелкими, пищащими от восторга фигурками.

При виде Джамили Миша замирает и осторожно пытается спрятаться за спину Родиона. Дина, наоборот, радостно взвизгивает и кидается к женщине. Я смотрю, как они обнимаются, воркуют, как лучшие подружки и вдруг понимаю, что… я ревную! Это моя девочка!

Непроизвольно делаю шаг в их сторону, не знаю зачем — отобрать у толстушки Дину, или… Не знаю! Но на мою талию вдруг ложится мужская рука и над ухом раздается шепот:

— Не ревнуй. Динка Джамилю знает чуть не с рождения и они в хороших отношениях.

— Я ничего такого и не думала, — отнекиваюсь и, чтобы скрыть, смущение, наклоняюсь к прижавшемуся ко мне Мишане.

— Кто там ломится? — недовольно морщится Родион, когда из холла снова раздаются переливы дверного звонка.

— Эльвира приехала. Откроешь ей? Я не стала с ней общаться, — произношу, стараясь быть невозмутимой. Родион кидает на меня полный веселого изумления взгляд и хмыкнув идет к двери.

Через минуту до нас доносится недовольный голос первой помощницы, что-то выговаривающей Алмазову. Что отвечает мужчина не понятно да я и не вслушиваюсь — еще не хватало! Меня не волнует, почему она приезжает к боссу домой в восемь утра в субботу. Это их отношения, а я Алмазову никто. Как и он мне.

— Мама, а блинчики? — возвращает меня в реальность вопросительный голос Миши. Вслед за ним Дина начинает скандировать:

— Блинчики! Блинчики! С валиновым валеньем!

Домработница кидает на меня мрачный взгляд, явно утвердившись во мнении, что я собираюсь выгнать ее с работы. Вздыхаю, но пускаться в оправдания или объяснения не спешу — я и сама ни в чем не уверена.

Только поворачиваюсь к насупившейся женщине и сообщаю:

— Родион Юрьевич попросил меня пожарить ему и детям блинчиков на завтрак. Про обед и ужин ничего не сказал, скорее всего, это будет за вами, Джамиля. В остальном — работайте как обычно.

Через час, съев все блины, выпив в компании Родиона чашку кофе, отмыв детские мордашки от потеков варенья и сгущенки, я иду наверх одеваться и собирать детей — с поездкой в торговый центр было решено не затягивать.

Пересекаю холл и краем глаза цепляюсь за дверь в кабинет, откуда слышны голоса Алмазова и все еще не уехавшей Эльвиры.

Иду мимо и… не знаю, какой бес меня дергает, но я почти крадучись подхожу к приоткрытой двери и осторожно заглядываю в щель…